Несущая смерть.

Годриковая впадина оказалась небольшим поселением на юго - западе Англии, где издавна бок о бок живут маги и маглы. Пройдя по одной из улиц почти до околицы, Мора вышла на разрушенный дом семьи Поттеров.

Коттедж оказался небольшим. Большая его часть уцелела, но крышу верхнего этажа с правой стороны и несколько стен снесло начисто, по-видимому отраженным заклинанием.  Осматривая его, Мора задалась вопросом, подлежит ли восстановлению такое разрушение и захочет ли вообще жить мальчик в месте, где когда-то умерли его родители. 

За два года без хозяев дом начал покрываться плющем, а двор успел зарасти почти по пояс для девятнадцатилетней девушки, которой сейчас являлась Морена.

Харон приземлился на каменный невысокий забор близ калитки, рядом с которой стояла его хозяйка.

– В пяти домах округи никого не наблюдается, – сообщил сокол Море, после чего девушка кивнула и похлопала себя по левому плечу, давая понять фамильяру, что его миссия выполнена.

Дождавшись, когда сапсан аккуратно перелетит на её плечо, Морена дотронулась до калитки и тут же одернула руку, так как на той сработали чары. На возникшей деревянной вывеске золотыми буквами были выгравированы слова: " Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью." 

Вокруг аккуратных строчек красовалась не одна надпись. Волшебники и волшебницы расписывались вечными чернилами, вырезали свои инициалы, оставляли послания наподобие "Удачи тебе, Гарри, где бы ты не был!" или "Мы с тобой, Гарри" .

– Нет, ты это видишь? – прошипела не хуже змеи Мора. – "Оставлен в неприкосновенности, как памятник Поттерам". То есть, вместо того, чтобы помочь оставшемуся сиротой мальчику и восстановить дом его родителей в некую благодарность за то, что он, по их же мнению, избавил их от великого и ужасного волшебника, они, видишь ли, оставили всё как есть, как памятник. Называется: скажите спасибо, что не снесли чужую собственность.

Харон громко кракнул, пытаясь показать своё согласие с её словами. И Морена, покачав головой и сжав зубы, дабы никого не проклясть, толкнула калитку.

Пробравшись сквозь бурьян, Мора добралась до входной двери и открыла её обычной алохоморой. Пройдя в прихожую, соединенную с небольшой гостиной, волшебница оглянулась. Повсюду была пыль и запустение, некоторая мебель разрушена до мелких щепок. Похоже, Джеймс Поттер все же попытался как то защитить семью и выкрасть у судьбы время для своей жены и сына. Жаль, что это не спасло мать мальчика.

Морена медленно обходила комнату за комнатой, иногда останавливаясь рядом с личными вещами убитых хозяев, которые так и остались нетронутыми и всеми забытыми с того злополучного дня. Почему-то перед глазами начали всплывать отрывки её первой жизни. Как к ним в дом вломилась толпа инквизиторов, тело отца, сопротивлявшегося воли церкви, в крови на полу, стоявшая на коленях, плачущая, умоляющая не трогать её ребёнка мать. До последнего прикрывающая её собой.

Мора тряхнула головой и потерла переносицу. Всё это было не к месту.

Сейчас она находилась в спальне родителей Гарри. На комоде стояло три живых фотографии в рамках. С первой ей махали руками молодожёны в большой компании друзей. Со второй улыбались уже только пятеро человек: четверо парней и девушка, стоявшая посередине с большим животом, явно на последних месяцах беременности. При чём Мора отметила для себя ещё одного молодого человека, отдалённо кого-то напоминавшего ей. Он стоял по другую сторону от девушки, но так же как и Джеймс, держал руку на животе Лили. Его улыбка была чуть ли не более счастливая, чем у будущих родителей. В один момент этот парень легонько пихал Поттера кулаком в плечо, тем самым заставляя всех на фотографии улыбаться еще сильнее. С последнего же фото на неё смотрели Поттеры. Джеймс приобнимал Лили и маленького Гарри, а девушка нежно улыбалась и прижималась сильнее к мужу и сыну. Морена подцепила рукой третью фотографию, всматриваясь в лицо маленького мальчика.

– Так вот ты какой, Гарри Поттер, – прошептала девушка, бережно проводя пальцем по стеклу, защищающему снимок от порчи. 

– Думаю, мальчишка будет рад, если ты заберёшь эти фотографии для него, – подал идею Харон.

Мора хмыкнула и аккуратно вскрыв каждую рамку, вытащила все три фотографии и спрятала в небольшой сумочке, которую трансфигурировала сегодня перед выходом из какой-то безделушки. Нужно будет зайти в магазин сумок и приобрести себе нормальную, с расширением пространства.

– Рыться в вещах погибших будем? – усмехнувшись, спросил сокол.

Перелетев на комод, он подцепил когтями левой лапы ручку верхнего ящика и потянул её, тем самым приоткрыв.

– Ты меня пугаешь, Харон, – Мора чуть свела брови и брезгливо наморщила носик. – Я не собираюсь лазить в чужих вещах.

– Сложно назвать вещи чужими, когда их владельцы умерли несколько лет назад, – ответил сокол. – Скорее они ничейные. Вот сама подумай, они же были магами, значит, у них в доме должны иметься хоть какие-то артефакты.

– Для того чтобы найти артефакт, мне не нужно рыться в чужом нижнем белье. Я всегда могу включить магическое зрение. Нити покажут концентрацию магии. Но думаю, здесь вряд ли есть что-то стоящее, Харон. Просто потому, что дом, как минимум, облазили те же самые авроры. А уж присвоить себе что-то, что плохо лежит - дело обычное для таких ребят. Но если ты настаиваешь...

Мора прикрыла глаза, концентрируясь на магии внутри себя. Для этого ей понадобилось секунд десять, и уже открыв их, она могла видеть потоки магии, снующие по этому дому.

Самым ярким пятном в комнате, помимо неё самой, оказался Харон. Тот, кто вывел или создал эту птицу, был поистине Волшебником с большой буквы. Магия циркулировала хорошим потоком по телу птицы. Мора заметила линии ума, памяти, силы, выносливости и много тонких, не поддающихся распознаванию линий, переплетенных с его магическим потоком. Она бы сказала, что сокол являлся великолепно тонко выполненным артефактом, вот только он был живым, что совсем не вязалось с этим высказыванием.

Наконец, оторвав взгляд от Харона, Морена пробежалась глазами по комнате и, конечно же, ничего не обнаружила. Дом сам по себе был волшебным, по нему бродила магия, но из-за разрушений делала это как то нехотя. Поэтому в стенах, в полу магия была, но не более. Остальные вещи были сплошь обычными.

Отрицательно покачав головой, Певерелл закрыла ящик комода и протянула руку к сапсану, помогая ему вновь перебраться на её плечо. Выйдя из комнаты, девушка подошла к последней двери, которая держалась на честном слове. Это была когда-то детская Гарри Поттера.

Крыши в этой половине дома не было, впрочем, как и почти что двух дальних угловых стен. Ветер гулял по помещению, как по родному. Детские вещи валялись то тут, то там. Мебель испортилась от осадков, попадающих на неё.

Подойдя к детской кроватке, Мора с грустью посмотрела на заплесневелый, весь в пятнах от светло-коричневого до угольно чёрного матрас. Простыня, когда-то радующая глаз ярким принтом из маленьких снитчей, выцвела и скомканным куском ткани лежала в углу.

– Не смотри на это и тем более не дыши этим. Это всё прошлое. А мальчик живой. Живой и непонятно где. Лучше об этом подумай, – подал голос Харон и чуть царапнул плечо Моры когтем. Дабы привести в чувство хозяйку, замершую изваянием рядом с детской кроваткой.

Морена сделала шаг назад и тряхнула головой.

– Знаешь, я ведь убивала. И не раз. Моими жертвами, в том числе, становились и дети. Но спроси меня сейчас, что ты чувствовала в тот момент, и я бы с безразличием пожала плечами и ответила, что ничего. – сглотнув слюну, Мора грустно усмехнулась. – Ничего. Понимаешь? Так почему сейчас, смотря на всё это: на Мерлином забытый дом, на разрушенную детскую, на плесневелый матрас в кроватке, мне так не по себе? Хотя я знаю, что мальчик жив...

– Меня радует, что ты всё же умеешь испытывать беспокойство за других. Потому что порой возникает чувство, что имеешь дело с големом, а не с человеком.

– Чаще всего я прячу те чувства, которые испытываю. Приспускать контроль я позволяю себе только при своих. – Мора подошла к комоду и открыла несколько ящиков, проверяя их на содержимое. Вещи, средства гигиены и всякое барахло. Ничего примечательного. Она надеялась найти игрушку, с которой спал малыш. Ведь у каждого малыша должна быть игрушка? Но, видимо, потерпела поражение.

– Ты сама только что ответила на свой вопрос. – сокол клацнул клювом и встретился глазами с Морой, когда та резко повернула голову в его сторону.

– Что ты имеешь в виду? – недоумение было написано на её лице.

– Ты сказала, что позволяешь себе испытывать эмоции только рядом со своими. Но подумай сама, – Харон переступил с лапы на лапу. – Большинство эмоций, одолевающих тебя, направлены именно на круг своих. К чужим же, с твоих же слов, ты испытываешь только равнодушие, максимум - злость и нетерпение.

– Ты считаешь, – Мора сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями, – что Гарри Поттера я уже добавила в круг своих?

– Это бы объяснило то, что ты испытываешь, глядя на всю эту разруху. 

Певерелл стояла молча, обдумывая слова Харона. Взгляд её был направлен в никуда, губы сжались в тонкую линию. Так прошло секунд тридцать. После чего она громко хмыкнула и, переведя взгляд на сокола, сказала:

– Спасибо.

Харон, услышав слова благодарности, ткнулся головой в щеку девушки, чем вызвал её улыбку и спровоцировал поглаживание своей тушки.

– Для чего мы сюда приходили? – поинтересовался сокол, когда они покинули дом Поттеров и остановились для аппарации, метрах в двадцати от дома, в одном из затемненных ответвлений улочки.

– Я хотела посмотреть на всё своими глазами.

– Ну и как? – сапсан вопросительно взглянул на Мору, чуть наклонив голову в право.

– Как думаешь, откуда Дамблдор узнал, что Воландеморт напал на Поттеров, если фиделиус подразумевает собой просто знание, где находится дом?

– Однако...

– Вот и я о том же. Странно все это. Очень много несостыковок. Но, думаю, мы в конце концов, ответим и на этот вопрос.

Харон бросил взгляд на полуразрушенный дом и щёлкнув пару раз клювом спросил:

– Куда мы сейчас?

Морена наколдовала темпус и, убедившись в том, что до окончания действия зелья осталось минимум три часа, сказала:

– Навестим Петунью Дурсль, после чего забежим в Косой переулок. Нужно купить несколько картин. Иначе меня предки живьём съедят и не подавятся.

Почувствовав, что сокол посильнее обхватил ручку сумки когтями, Певерелл улыбнулась уголками губ и, закрыв глаза, аппарировала.

***

Переместившись в городок Литтл Уингинг, на Тисовую улицу, Мора оказалась в окружении совершенно одинаковых домов, маленьких двориков, зелёных газонов и невысоких заборов.

– Как с конвейера сняли. – усмехнулся сокол такой однообразности.

– Поможешь? – подала голос Морена, пробегаясь взглядом по ближайшим участкам. Цифры четыре нигде не наблюдалось.

Харон молча оттолкнулся от плеча девушки и, взлетев, шнырнул меж домами, вертя головой и всматриваясь в таблички с номерами.

Нужный дом оказался неподалёку, минутах в трех ходьбы от места, где ждала его Мора. Издав победный клич, сапсан взмахнул крыльями и, ускорившись, вернулся к хозяйке буквально за секунды. Аккуратно приземлившись на её плечо, Харон показал лапой в нужную сторону и зажмурил от удовольствия глаза, когда волшебница приласкала его по грудине.

Дойдя до нужного дома, Морена не стала церемониться и, поднявшись на крыльцо, сразу позвонила в дверной звонок. Слушая мелодию, она рассматривала вазон с мелкими цветочками и чуть покусывала в беспокойстве губы.

Вот послышались шаги рядом с дверью, щелчок замка и перед Мореной предстала женщина. Она не была одарена особо красотой: высокая, худая, как вешалка, с вытянутым лицом и излишне длинной шеей. Женщина удивлённо посмотрела на молодую девушку с пронзительно черными глазами, которые очень выделялись на фоне бледной кожи, оставшейся нетронутой, даже несмотря на то, что прошла уже большая часть лета. А потом перевела взгляд на хищную птицу, сидящую у той на плече.

— Мы не покупаем всякую живность. – голос у неё был громкий, а лицо скривилось от мыслей, сколько перьев и мусора может быть в доме от одной лишь пернатой твари.

– Добрый день, миссис Дурсль. Я не продаю всякую живность, как Вы выразились ранее.

– Тогда что Вам угодно? И давайте быстрее. У меня там трёхлетний сын в гостиной один.

– Вам известен мальчик по имени Гарри Поттер? – задав этот вопрос, Мора еле успела поймать дверь, захлопывающуюся прямо у её носа.

Резко дернув её на себя, она невольно подтолкнула и женщину, державшуюся за ручку с другой стороны. Успев поймать Петунью за шкирятник, Морена быстро наложила невербальный силенцио, чтобы не привлечь внимание соседей, и протолкнула хозяйку обратно в дом.

Перешагнув порог, Мора захлопнула дверь и пошла на пячущуюся назад женщину.

— Не делайте резких движений, миссис Дурсль. Мне всего лишь нужна информация о том, где сейчас находится Гарри Поттер. Судя по Вашему поведению, Вы явно знаете, кто это такой. – оглядевшись, Морена краем глаза заметила маленький силуэт и, вновь посмотрев на притихшую, замершую женщину, спросила. – Может быть, пройдём в гостиную? Вы упоминали ребёнка...

Певерелл не успела закончить, Петунья рванула в соседнюю комнату, как ужаленная, видимо, вспомнив о своём чаде.

Пройдя в гостиную следом за хозяйкой, Мора застала картину, вызвавшую у неё внутреннее отвращение. Маленький, излишне упитанный мальчик, чем то похожий на поросёнка не только внешними габаритами, но и тем, что был весь измазан в шоколаде от конфет, довольно громко орал, требуя добавки. Обертки от лакомств валялись на диване и полу. Морена насчитала восемь фантиков, но было не совсем понятно, это все или ещё парочка припрятаны в самом диване.

Переглянувшись с соколом, Мора решила, что всё же стоит вернуть голос хозяйке дома и сбросила наложенное ранее заклинание. Тут же к ору ребёнка добавился сюсюкающий голос матери, упрашивающий потерпеть любимое чадо до обеда. На мальчика такой тон произвёл совершенно противоположный эффект, и ор увеличился на несколько тональностей. 

– Молчать! – голос Певерелл перекрыл ор ребёнка и заставил того неожиданно притихнуть. Впрочем и мать замолкла и даже как то сжалась под тяжёлым взглядом девушки. – Услышу ещё один писк от тебя, так получишь по своей упитанной заднице, что на всю жизнь запомнишь мою тяжёлую руку. – мальчик вздрогнул и, прижавшись к спинке дивана, начал икать, но всё же смолчал.

Переведя суровый взгляд на женщину, Мора вздернула бровь, напоминая, что вообще-то ждёт.

– Мы нашли маленького мальчика на пороге своего дома 1 ноября 1981 года. Он лежал в корзине в одном одеяле. – Петунья сглотнула набежавшую в рот слюну, облизнула пересохшие губы и продолжила. – При нем мы нашли лишь небольшое письмо, говорящее о том, что мою сестру и её мужа убил один злой волшебник, но мальчик выжил в этой схватке и остался сиротой. Что я являюсь единственной родственницей этого ребёнка.... – заметив нахмурившийся взгляд девушки, мисс Дурсль вздрогнула и замолчала на пару секунд, переводя дыхание. – Но Вы должны меня понять. Я не смогла бы воспитать этого ребёнка из-за моей ненависти к магии. Моя жизнь только-только вошла в нужное русло. Да, в конце то концов, у меня у самой на руках был полутора годовалый сын! – голос её сорвался на крик. Было видно, что она находится на грани истерики.

Мора покачала головой и решила уточнить:

– Успокойтесь. Мне совершенно не интересно, что творилось в Вашей жизни на тот момент. Ответьте мне на два вопроса, и я уйду. Куда Вы дели мальчика? И кем было адресовано это письмо?

Петунья всхлипнула, смахнула несколько слезинок и, попытавшись взять себя в руки, немного надрывным голосом сказала:

– Ребёнка мы с Верноном отнесли в полицию. Скорее всего, его определили в приют. А что касается письма, то я Вам сейчас его отдам, – встав с колен, Петунья подошла к комоду и, открыв верхний ящик, достала оттуда шкатулку. – Я сохранила его, как последнее упоминание о своей сестре... – женщина подошла к Море и протянула ей письмо, сложенное вдвое.

Забрав листок, Певерелл развернула его и пробежалась взглядом по написанному. Всего там было три строчки. Это было даже не письмо, а записка. "Записка от которой зависело будущее мальчика", подумалось Море. Но злиться на женщину, стоявшую рядом, смысла не было. Она была не обязана воспитывать ребёнка магов, независимо от того, родственник он или нет. Поттера должны были поднять на ноги родственники со стороны отца, пусть даже более дальние, чем родная сестра матери.

Внизу письма имелась приписка: "С Уважением, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор." Вот и вершитель судьбы нашёлся.

Протянув письмо обратно миссис Дурсль, Мора посмотрела внимательно на притихшего ребёнка и сказала:

– Если Вы так продолжите себя вести с ребёнком, из него вырастит тупоголовый хулиган, не знающий слова нет. К тому же, посмотрите на него. Он явно страдает излишним весом уже в таком малом возрасте. Если Вы были не готовы воспитывать и любить чужого ребёнка, задумайтесь о своём. О его здоровье и будущем. До свидания, миссис Дурсль. Спасибо Вам за информацию, – сказав это, Мора взмахнула рукой, и мальчик оказался полностью чистым, а фантики с пола и дивана исчезли.

Развернувшись, Певерелл без заминки прошла в прихожую и покинула дом родственницы Поттера, надеясь, что более никогда не увидит этих маглов.

***

В связи с тем, какую информацию получила Мора от Петуньи Дурсль, планы потерпели небольшое изменение. Девушка отправилась прямиком в ближайший полицейский участок, надеясь не потратить там особо много времени и узнать адрес приюта, в котором сейчас находится Гарри Поттер.

Отпустив полетать сапсана, чтобы не привлекать излишнего внимания к своей персоне, Певерелл прошла в участок и направилась прямиком в окно справок. С помощью небольшого внушения Морена узнала, в какой кабинет ей нужно пройти и к какому человеку обратиться. На месте тоже не возникло особых проблем. Мужчина порылся в папках и, отыскав нужное дело, сообщил Море адрес приюта.

Посетить приют сегодня Певерелл не могла физически. Зелье имело свойство прекращать свои функции, хотя желание остаться в этом возрасте было неимоверное. Аппарировав вместе с соколом в Косой переулок, Мора направилась в лавку, специализирующуюся на живых картинах.

Помещение было просторным, светлым и уставленным картинами от самого потолка до пола. Завидев клиентку, к ней сразу же двинулся мужчина приятной наружности и поинтересовался, чего бы хотела мисс. К большому сожалению Морены, продавец, с которым она была знакома по прошлой жизни, то ли уволился, то ли не работал сегодня, и ей пришлось довольствоваться тем, что есть.

Выбора полотен оказалось уж слишком много. Присмотрев несколько с большими накрытыми застольями и четыре с нарисованными складами, в которых помимо еды был и алкоголь, Мора представила себе кутящих Певереллов и невольно улыбнулась.

– Вы, похоже, очень любите своих предков, – сказал мужчина, принимая оплату за довольно не дешёвые полотна.

Харон, восседающий с важным видом на плече Морены кьякнул и на удивлённый взгляд со стороны продавца выдал:

– Мы всегда должны помнить своих предков. Тех, кто любит и присматривает за нами. Наше имя - это наш дух. Наш род - это наш щит.

– Он у Вас разговаривает?

– Как видите, – хмыкнула Мора. – Мало того, ещё и философствует.

– Удивительно. Впервые вижу такую птицу. – восторженный взгляд, направленный на сокола, заставил Мору вздохнуть.

– Не перехвалите. У него и так самомнение, как будто он перевоплощение Мерлина.

– Это у меня то? — сапсан в возмущение легонько цапнул и потянул Мору за волосы.

– Харон...

– Да понял я. – щёлкнув клювом, сокол нахохлился, став похожим на клубок из перьев, и замолчал.

Морена, не обращая внимания на обидчивую птицу, подхватила купленные ею полотна и поспешила покинуть лавку. Ей и так не нравился взгляд, которым то и дело окидывал её мужчина. Он заставлял передергиваться, и вызывал желание проклясть поизощреннее. А тут ещё и Харон со своими философскими мыслями очень вовремя подъехал. После чего пожирание глазами усилилось в разы. 

Пожалев, что не догадалась зайти изначально в лавку, где продаются чемоданы и сумки, Мора поудобнее перехватила полотна, сделала несколько шагов и только тогда сообразила, что можно вызвать эльфа. Хотелось стукнуть себя по лбу, но благо руки были заняты.

Передав Личи полотна, Мора попросила повесить их в картинной галерее с предками, а сама направилась в магазин "Сумки и сундуки на все случаи жизни".

Среднего размера помещение было уставлено стеллажами со всевозможными вариациями сумок. Сундуки разных размеров и материалов выстроились в линию по левой стене от входа. Остановившись рядом с одним из стеллажей, Морена заприметила небольшую сумочку, больше напоминавшую по размеру клатч. Она не была особо чем то примечательна, но этим и привлекла внимание волшебницы. Выполненная из чёрной кожи, с серебряной прострочкой и с маленькими камушками на передней стороне, образующими созвездие дракона. На кончике его морды был самый крупный камушек, видимо отвечающий за охранные чары.   

– Добрый день. Подскажите, какие чары уже присутствуют на данной сумке?

Продавец, подходящий к молодой клиентке, уже несколько минут рассматривающей одну единственную сумку, невольно вздрогнул. А когда девушка ещё и обернулась в его сторону, вопросительно глядя на него в ожидании ответа, застыл на месте. Мало того, что юная леди сама по себе была красива, но больше всего внимание привлекали чёрные, как вороново крыло, густые волнистые волосы, обрамляющие лицо и не менее чёрные глаза. Большие и на бледной коже кажущимися двумя безднами. В них, как и по её лицу, было невозможно что-либо прочитать. Холодные. Бездонные. Следящие. Заставляющие первым отвести взгляд, а ещё лучше подчиниться их обладательнице.

Он был уже не молод, ему буквально в прошлом году перевалило за семьдесят. Для волшебника - середина жизни. И всё же подобный взгляд, подчиняющий, вызывающий внутреннюю дрожь, он видел второй раз в жизни. Тогда он был ещё молодой. Зелёный юнец, только начинающий помогать отцу в лавке. И к ним в магазин за сундуком пришёл мальчик. Темно-синие глаза, холодные и глубокие, как северно-ледовитый океан, никого не могли оставить равнодушным. Тот ребёнок тоже был красив, излишне спокоен, даже можно сказать, отстранён. И казалось, что своим взглядом следовал за ним повсюду. А главное, видел окружающих людей насквозь, читал, как раскрытые книги и просчитывал каждый шаг.

Морена переглянулась с Хароном. Они уже почти минуту наблюдали за зависшим мужчиной, который сначала вперился взглядом в её лицо, а потом как то поспешно опустил его, смотря как будто сквозь неё.

– Давай я его цапну? – тихонько на ухо предложил сокол своей хозяйке.

– Не стоит. – отрицательно качнув головой, Мора потянулась к мужчине, чтобы легонько дотронуться до него и вывести, наконец, из мыслей. Но тот неожиданно очнулся и с непонятным выражением лица уставился на протянутую к нему женскую руку с тонкими длинными пальцами и аккуратно постриженными ногтями.

Певерелл как только поняла, что мужчина пришёл в себя, одернула руку и легким движением заправила прядь волос за ухо.

– Так что Вы говорите за чары наложены на данную модель? – она решила проигнорировать поведение мужчины. Мало ли какие пикси мечутся в его голове. Поэтому взяла со стеллажа понравившуюся ей сумку и показала её продавцу.

Окончательно вынырнув из своих мыслей, мужчина проморгался и уже осмысленным взглядом посмотрел на вещь, которую клиентка держала у себя в руках.

– На ней висят чары облегчения веса и расширения, при чем такие, что образуют в пространстве внутри этой сумки комнату размером примерно 10 на 10. Часть этой комнаты заставлена книжными стеллажами. Это позволит Вам хранить в ней книги и пользоваться библиотекой, просто запрашивая у сумки нужный Вам экземпляр, если, конечно, Вы знаете точное название. Также там имеется несколько шкафов для вещей, одежды и всякой мелочевки. Ну и холодильное отделение, если вдруг Вам понадобятся продукты. – Мужчина заметил, как сокол, сидящий на плече девушки, с более заинтересованным взглядом посмотрел на сумку, после чего поднял глаза пуговки на него и, переступив с ноги на ногу, неожиданно заговорил.

– С расширением пространства понятно. Всё своё ношу с собой, как говорится. А что по поводу охранных чар? – Морена потрепала птицу по холке и так же, как и сокол, вопросительно посмотрела на продавца.

Было заметно, что мужчина удивился, но никак не прокомментировал данный феномен, как говорящая птица. За то аккуратно забрал у девушки сумку и показал на самый крупный камушек, который до этого отметила Мора.

– На этой сумке висят чары, как на кошельке гоблинов, защищающие от потери и кражи. А так же чары, чтобы никто кроме Вас не мог ей воспользоваться. Для активации требуется Ваша кровь и пароль. 

– Отлично, – подала голос Мора. – Я беру эту сумку.

– Восемнадцать галеонов, мисс. – получив кивок от покупательницы и нужную сумму, не отходя от места, мужчина наблюдал за тем, как девушка молча поднесла левую руку к лапе сапсана, и тот без заминки царапнул подушечку её указательного пальца острым когтем. Выдавив немного крови на камушек, который тут же загорелся лёгким белым светом, юная волшебница зашипела, не обращая внимания на то, как расширяются в ужасе глаза у мужчины.

Подняв взгляд, Морена заметила, как подобрался волшебник. Он и так старался не сталкиваться с ней взглядом, как будто чувствовал опасность, которую она несёт. Сейчас же стал совсем какой-то дерганный. Певерелл прокрутила в голове всё, что делала последние несколько минут, и поняла, что такая реакция вызвана на её парселтанг.

– Это родовой дар, если Вы так испугались моего парселтанга, – пожав плечами, Мора окинула мужчину ничего не выражающим взглядом. – До свидания, – попрощавшись с продавцом, так и продолжавшим молча неподвижно стоять и пялиться на неё, Мора развернулась и спокойно покинула лавку. Дураков и в волшебном мире полно. Считать язык змей чем то страшным просто из-за того, что он не особо распространён в Англии и какой-то там сопляк, назвавший себя Тёмным Лордом говорил на нем, по мнению Моры это сверх тупость. Но к её большому сожалению этим страдали чуть ли не две трети магической Англии. И это была не её проблема. Она не собирается отказывать себе в удовольствие пользоваться тем, что недоступно большинству, в особенности, если это её родовой дар. Пусть хоть каждый второй начнёт от неё шарахаться. Именно с этими мыслями и немного безумной улыбкой Певерелл аппарировала домой.