Несущая смерть.

В доме было тихо настолько, что казалось, будто здесь никого кроме них двоих нет. Но если остановиться возле чьей то спальни и прислушаться, можно было уловить звуки дыхания и лёгкого шуршания постельного белья, когда человек неосознанно делает движение во сне. Остановившись напротив двери Марка, Мора посмотрела на излишне напряжённого парня рядом с ней и, цыкнув, открыла дверь. Пройдя в неё, девочка кинула взгляд на пустую незастеленную постель и тихо засмеялась.

- Как интересно...

– Что там? – Грег всё также стоял у входа, не решаясь пройти в комнату.

– Не зли меня, Грегори. Зайди и посмотри сам. Похоже, игре быть.

Парень передернул плечами, сбрасывая оцепенение, которое взяло его после открытия двери бывшего друга, и сделал несколько шагов по направлению к кровати.

– Пусто, – на одном выдохе сказал он.

– Забавно, правда? Присаживайся, – Мора указала рукой на кровать. – А я, пожалуй, приму правила игры своего братика.

– Ты собираешься искать его? –парень расправил покрывало на том месте, где хотел присесть и огляделся. Комната была маленькой, но зато своя, как говорится. Кроме небольшой кровати, платяного шкафа и рабочего стола для учёбы, здесь вряд ли что то можно было уместить. Вещи Марка валялись повсюду. Он не был особо аккуратным мальчиком, и это было видно даже по рабочему столу с большим количеством тетрадей, книг, которые должны были лежать на полках, повешанных над ним, но были просто сдвинуты к краю, дабы освободить пространство для работы. Также и со стулом, на котором покоились несколько штанов и кофт, давно ждущих стирки. Грегу это было не свойственно. Он был иногда излишне аккуратен, даже можно сказать педантичен. Видимо поэтому он не смог проконтролировать своё выражение лица и всё таки показал брезгливость, испытываемую им, когда он смотрел на всё это, чем вызвал улыбку на лице Моры. Как человек любящий варить зелья, она тоже была за аккуратность и вещи, лежащие на своих местах, поэтому понимала парня.

– Хочешь присоединиться?

– И что делать, если найду его я? –Грег наблюдал за девочкой, которая наклонилась и с любопытством заглянула под кровать, а потом прошла к шкафу и распахнула его, но там тоже оказалось пусто.

– Поэтому и говорю: сиди. Если этот соплежуй выпрыгнет на тебя и не дай Великая ударит ножом, думая, что ты - это я, придётся разобрать этот дом по кирпичику уже сегодня.

– Ты волнуешься за меня? –удивлённо спросил Грег, всё также продолжая наблюдать за девочкой, которая остановилась рядом с дверью, видимо, решив прошерстить остальной дом в поисках братца.

Мора обернулась, и парень встретился с очень тяжёлым взглядом, совсем не типичным для пусть почти четырёхлетнего, но всё же ребёнка.

– Твоя жизнь принадлежит мне. Со вчерашнего вечера ты принадлежишь мне. Запомни это, Грегори. А своё я защищаю до последнего вздоха. И тут неважно, своего или врага. – после этих слов Мора бесшумно вышла в коридор, оставив парня в настолько смятенных чувствах, что он даже после ухода девочки продолжил сидеть и смотреть, не отрываясь на дверь, ожидая. Кого? Хозяйку? Госпожу? Кто она для него?

Мора же, выйдя в коридор и сделав несколько шагов, вздохнула. К чему были все эти слова. Да. За эти сколько? Два неполных дня она свыклась с мыслью о балласте в виде этого парня. Ей было интересно посмотреть, что же вылупится из этого яйца. Он ведь может на самом деле оказаться полезным ей. Но показывать то, что чувствует, было не в её правилах. Чёртов братец, сбивший её своей игрой, никак не может сдохнуть... Ещё и этот его выверт сегодня с утра, от которого у неё до сих пор руки чешутся. Так хотят круциатус пустить. Нужно собраться.

Морена оглядела коридор. Пять дверей. Интересно, где? Не будет же она на самом деле ходить и искать этого мальчишку под каждой кроватью. Это даже в мыслях кажется смешным.

Певерелл стала перебирать заклинания в своей голове. Почему бы и нет...

– Quaerere hominem! – взмах рукой и маленькая красная искорка, встрепенувшись, мечется меж дверей и останавливается рядом с третьей слева. – Да неужели? И когда только успел. Не было же, когда я уходила.

Мора приоткрыла дверь своей комнаты и пустила красную искорку вперёд себя. Та, полетав по комнате, зависла над кроватью.

– Так банально. – убрав заклинание поиска, девочка прошла к ложу. Остановившись у изножья, наклонилась и увидела мирно спящего братца. Впрочем, что она ожидала. На всех людей в этом доме, помимо неё и Грега, действовало заклинание сна. Разбудить или не разбудить?

– Surgit, – только заметив, что Марк открывает глаза, выдала ещё одно, направив руку на голову мальчика. –Silentium!

Марк завозился под кроватью. Увидев Мору, заглядывающую под неё, резко дернулся и стукнулся головой. Ойкнув, не услышал собственного голоса и ещё больше запаниковал.

Певерелл усмехнулась на попытки закричать и, чуть отойдя от кровати, произнесла новое заклинание:

– Funem crus. – ноги мальчика обвили верёвки, а другой конец оказался в руках Морены.
Не обращая внимания на возьбу со стороны брата и на попытки выбраться, Мора дернула за верёвку и, вытащив мальчика из под кровати, потащила его обратно прямо по полу в его комнату, напевая песенку себе под нос:

– Тили-тили-бом!
Ты слышишь, кто-то рядом
Притаился за углом
И пронзает взглядом!

Тили-тили-бом!
Всё скроет ночь немая...
За тобой пришла она
И вот-вот поймает.

Голос её, хоть и был не громок, в пустоте коридора и общей тишине дома, пробирал до костей. Он не был тоненьким и писклявым, как у многих девочек её возраста, нет, он скорее отличался мелодичностью, чистотой и низкими альтовыми нотками. Его вполне можно было перепутать с голосом девушки или женщины, если не знаешь, с кем разговариваешь. От этого становилось ещё более жутко. Особенно в сочетании с шаркающими звуками, разносящимися по всему коридору от тела, которое эта маленькая девочка тащила за собой.

– Тили-тили-бом!
Ты прячься поскорее
Но тебя нашла она,
Забыл закрыть ты двери.

Тили-тили-бом!
Кричит тревожно птица.
Заглушая детский крик,
В тиши ночной зарницы.

Дверь комнаты приоткрылась, и в неё вошла девочка, волоча за собой братца. Грег подскочил с кровати и в шоке замер, смотря на то, как маленькая Мора затаскивает девятилетнего мальчика в комнату и закрывает за собой дверь.

– Я его нашла! – веселье и довольство собой в голосе Моры выводят парня из шока, и он подскакивает к девочке, выхватывает у неё из рук верёвку и спрашивает.

– Куда его?

Певерелл удивлённо глянула на парня, а потом махнула рукой на пол и сказала:

– Да пусть валяется, – присев на место, где до этого сидел Грег, Морена вздохнула. – В жизни бы не подумала, что ты такой тяжёлый, Марк.

– Это не он тяжёлый, а ты маленькая ещё. Почему не позвала меня? Я бы помог.

– Да тут тащить то десяток метров от силы, – пожав плечами Мора взглянула на продолжающего извиваться брата, смотревшего шокированными глазами на взаимодействие своего близкого друга и ведьмы. – Выдержишь поток слов, если я верну ему голос?

– А никто не проснётся от его ора?

– Наложу заглушку. На комнату.

– Тогда хорошо.

– Submersi sonos! – Мора повела рукой, сделав небольшой круг, после чего взмахом руки вернула голос Марку.

Тут же по комнате разнесся ор. Певерелл встряхнула головой. После почти что полной тишины, иногда нарушаемой их тихими голосами, крик мальчишки казался излишне громок. Тот же звон в ушах, видимо, ощущал и Грег, потому что лицо его резко перекосилось, и сожалеющий взгляд, до этого направленный на бывшего друга, сменился взглядом, полным отвращения. Ему же ещё ничего не сделали, зачем так визжать. Он был на его месте и понимает, что испытывает Марк. Но их поведение кардинально различалось. Может, это и являлось одной из причин, почему Мора оставила его подле себя...

– Перестань орать, братец, тебя всё равно никто не услышит. Не знаю, как Грега, но лично меня твой ор ещё больше раздражает.

Секунда. Десять. Слова Морены не возымели эффекта. Вздохнув с досадой, девочка сделала жест рукой.

– Инкарцерус.

Мальчишку как будто в воздухе подбросили. Он резко перестал орать, закашлялся и схватился за горло, пытаясь вздохнуть.

Певерелл сидела на кровати и, чуть постукивая пальцами по изножью, смотрела на извивающееся тело. Посчитав, что хватит, она отменила заклятие. На этот раз крика не было, только кашель.

Грег молча стоял у стены. Да, он здесь был, всё видел, но помочь никак не мог. Ни Морене, ни бывшему другу. Хотя, если Мора о чем-то его попросит, то он постарается это сделать. Сейчас его задача смотреть. И пусть желание закрыть глаза и уши было настолько сильным, что подрагивали пальцы на руках, Грег понимал, что должен переступить через страх и отвращение ко всему, что здесь происходит. Мора его не тронет. Он её, а своё она защищает. Это были её слова. Поэтому Грег стоял и смотрел. Смотрел, как после того, как Марк откашлялся, Мора пустила в него что-то, что заставило кожу на руках мальчика пузыриться и лопаться. Потом произошла очередная вспышка и по всему телу Марка начали появляться порезы. Неглубокие, но их было такое количество, что под телом, кричащим от боли, начала скапливаться лужа крови.

– Не, не, не, друг мой. Какой обморок? Я так не играю. – голос Моры был так ласков, как будто она разговаривала с горячо любимым человеком или животным. Но сами слова и обстановка вокруг навевали мысли о сумасшедшем доме в фильме ужасов. – Aqua bulla.

Вокруг головы мальчика образовался пузырь с водой внутри, что заставило его вдохнуть воду в себя и очнуться, начав захлебываться. Мора держала пузырь, пока не заметила, что мальчишка начинает сдаваться. После чего он лопнул, залив пол водой, которая, смешиваясь с кровью, образовала большую красную лужу. Вновь по комнате разнеслись кашель и хрипы.

– Знаешь, Марк, а ведь Вы все могли бы жить дальше, если бы ты тогда элементарно заступился за меня. Не думаю, что тот же самый Грег плюнул бы на твою просьбу не трогать сестру. Но нет, ты поддержал эту глупую затею. И если детские, даже порой жестокие шалости я понимаю, хотя и не поддерживаю, то этот твой взгляд, которым ты тогда одарил меня, полный отвращения, заставляет меня задуматься. Что я Вам сделала? Ну... до момента этих событий. – Мора внимательно наблюдала за лежащим на полу мальчишкой, который, откашлявшись, никак не мог успокоить накатывающую на него истерику. Слезы, всхлипы, стоны, порой какое то невнятное бормотание под нос, как у сумасшедшего. Певерелл пару раз попыталась прислушаться, о чем оно, но, потерпев неудачу, плюнула на это дело. Неужели мальчишка тронулся умом из-за тех мелких шалостей, которые позволила себе она до этого? Слабые дети - неустойчивая психика. Издеваться над сумасшедшим она не станет. В этом нет веселья. Человек не принадлежит сам себе, а значит полностью не осознает произошедшее вокруг. Даже здесь нагадил, чёртов засранец.

Разочарованно вздохнув, Мора сконцентрировала всю плещущуюся в ней злость на этого мальчишку и прошептала:

– Круцио.

Тело Марка выгнуло дугой и затрясло. Глаза чуть выкатились и было заметно, как от перенапряжения полопались в них сосуды, застилая белок глаз кровавой сеткой. Из о рта раздавался непрекращающийся душераздирающий крик. Ногтями мальчик пытался вцепиться хоть во что то, тем самым царапая пол с такой силой, что сквозь поток боли не замечал, что некоторые сломал и из под них начала сочиться кровь.

– Это страшно... – кровать чуть прогнулась, когда рядом с Морой присел Грег. Девочка повернула голову и посмотрела на парня. Он был бледен и старался лишний раз не смотреть на мальчишку, бьющегося в агонии на полу. Его голова была чуть опущена, как раз таким образом, что чёлка застилала почти весь обзор, а из под неё сверкали серо-голубые, как тучи перед ливнем, глаза.

– Сегодня с утра он поймал меня рядом с комнатой и приложил несколько раз головой об стену. –голос Моры был глухим и задумчивым. Она не боялась, что её не услышат, ведь уже развеяла заклинание пытки, когда заметила, что тело стало просто дёргаться в конвульсиях. Мальчик сломался, оставив после себя только одну оболочку. – Мне не было больно. Нет. За века, прожитые мной, я испытала такую боль, что на такие плевки не обращаю ни малейшего внимания. Единственное, что я чувствовала, была злость. На мальчишку за то, что позволяет себе много. На окружающих людей, не дающих мне расслабиться ни на миг. На обстоятельства, в которых нахожусь. Мне нужно было выплеснуть злость, а он к моменту этого заклинания уже был не в себе...

– Он жив?

– Почти нет.

– Не понимаю, – Грег смахнул чёлку и краем глаза глянул на почти неподвижное тело, лежащее в луже крови с водой.

– Он овощ. Дышит, но не более. Разве это жизнь...

–Ты... – парень вздрогнул. На что Морена тихо рассмеялась и молча кивнула.

Встав со своего места, она подошла к телу брата, особо не обращая внимания на то, что ноги её ступили в лужу, собрала немного крови, пальцами надавив на один из порезов. Далее на лбу мальчика Мора начертила руну смерти, на внутренней стороне запястий - руны силы и жизненной энергии, а на стопах - дара и обмена.

– Грег, – заметив, как вскинулся парень с места, на котором сидел, Певерелл успокоила его жестом руки, – Что бы не начало происходить, ни в коем случае не прерывай меня и не подходи ко мне. Вклинишься в ритуал, пойдёшь второй жертвой, и я не смогу тебе помочь. Понятно? – кивок головой стал ей ответом.

Осмотрев ещё раз полуживое тело, руны, начерченные ею, Мора кивнула сама себе и зашептала на латыни:

– Magna anima discedet, corpus fit cinis, et perambulat aerem. Vires sumo, nucleum imple, officium meum explebo. Mortis lator sum! Аperiant mihi portae domus benigni! Benedicat me Magnus in factis novis per longam vitam, patientiam det viresque restituat quod septem abhinc saeculis decessit. A te vocor, Filius tuus, Sanguis tuus, Ad te clamo, Aeterne, exaudi me. (Душа Великой отойдет,
тело пеплом станет и по воздуху пойдет. Сила мне достанется, ядро наполнит, службу свою понесет. Я - несущая смерть! Да откроются перед о мной врата дома рода моего! Да благословит меня Великая на деяния новые, на жизнь долгую, да дарует терпения и сил, чтобы восстановить то, что умерло семь веков назад. Я, названная Тобою, дитя Твоё, кровь Твоя, взываю к Тебе, Вечная, услышь меня.)

Грег поежился и потёр руки в надежде согреть их. Он заметил, что в комнате стало холодать, как только Мора принялась нашептывать непонятные ему слова ритуала. Когда дело уже дошло до того, что от любого выдоха стал идти пар, парень не выдержал, схватил одеяло, скинул обувь с ног и, поджав их под себя, укутался в него чуть ли не с носом. После чего уселся поудобнее, не зная, сколько по времени продлится всё это, и, наконец, обратил своё внимание на маленькую девочку.

Мора стояла возле головы Марка и продолжала что-то нашептывать. Всё это продлилось от силы минуты четыре. В комнате наступила тишина. Грег, помня наставления Моры, молчал и смотрел на неё, сам не замечая, как порой затаивает дыхание. Несколько секунд и рядом с девочкой стал просматриваться тёмный силуэт женщины в странном плаще до пола с капюшоном. Вот силуэт двинулся, обошёл тело мальчика, чуть наклонился, и ко лбу Марка потянулась женская рука. Как только палец коснулся кожи, мальчишку тряхнуло, и он обмяк, выпустив свой последний вздох. Женщина в плаще взмахнула небрежно рукой, и тело осыпалось пеплом. Тут же Мора подхватила потоком ветра останки и хлопнула в ладоши. Исчезло всё. Пепел. Вода с кровью, разлитая на полу. Брызги, попавшие на другие поверхности в моменты пыток. Сейчас о произошедшем в комнате не напоминало ничего, помимо присутствовавших личностей. Исчезли все следы и сам мальчик. И это показалось Грегу самым страшным из всего того, что произошло за сегодняшнюю ночь. Вот ты есть, хлопок, и нет ни тебя, ни каких либо следов твоего последнего пребывания.

Вновь обратив внимание на неизвестную гостью, парень заметил, как та аккуратно приласкала Мору, погладив ту по голове и поцеловав её в лоб, начала исчезать. В последний же момент женщина подняла голову, обратив свой взор на него и из под плаща Грег увидел её лицо. Левая её половина была шокирующе красива: белоснежная кожа, легкий румянец, тёмные густые волосы. На вид девушка лет двадцати пяти. Но вот правая... высохшая кожа, ледяные корочки, покрывающие гнилую плоть, губы, покрытые тонкой мембраной, гнилые зубы и колтуны из чёрных волос на голове. Она улыбнулась ему, чем вызвала табун мурашек, бегущих по всему телу. И в голове его послышался женский голос: "Добро: не есть истинно хорошо, зло не есть истинно плохо. Не будь пленником представлений общества. Держи своё слово. Следуй за ней."

Мора вздохнула полной грудью. Барьеры сняты. Магия циркулировала по пусть ещё детскому телу, но такими потоками, которые не снились большинству современных магов. И это ещё не конец. Ощущение Высшей рядом давило, показывало, какое на самом деле ничто волшебники по сравнению с Великими, но в то же время вызывало трепет и восторг на грани безумия. Разговор был недолгим и скорее уточняющим. Она не спрашивала, как поступить, а посылала мыслеобразы планов, получая кивок или отрицание со стороны Смерти. Так Мора поняла, что после сегодняшнего отсидеться и выдохнуть у неё времени нет. Ей нужно закончить все вопросы с замком, деревней и семьёй Грега, после принять Род, и может быть, потом она ненадолго выдохнет. Кстати, по поводу Грега. Высшая одобрила выбор в пользу жизни и служения роду. Его магию можно будет расшевелить. Теперь она полностью в этом убеждена.

Оглянувшись в поисках парня, Мора заприметила большой клубок из одеяла, откуда выглядывала голова, её подопечного.

– Грег? Всё хорошо? – девочка подошла к кровати и с небольшим волнением дотронулась до плеча парня. Тот резко вздрогнул, как будто очнулся после империо, проморгался и, наконец, сфокусировав взгляд на Морене кивнул.

– Всё закончилось? – голос его был какой то потерянный, казалось, будто бы мыслями он до сих пор не с ней.

– Да. Всё прошло, как нужно. Что тебя так заставило задуматься?

– Она говорила со мной, – едва слышно прошептал Грег. – Смерть. Это ведь была она?

– Да. Она является покровительницей моего рода. Что она тебе сказала?

– Что добро - это не обязательно хорошо, а зло - плохо. И... – на миг парень замолчал, чуть поджав губы и вглядываясь в чёрные, как две бездны, глаза, смотревшие на него слегка обеспокоенно. Это несколько удивляло его, заставляя который раз задаться вопросом: "неужели Мора беспокоится за него?". – Она сказала мне думать своей головой. Держать слово. И следовать за тобой, несмотря ни на что. Смысл был таков.

Певерелл прервала контакт глаз, присела рядом и протянула свою левую руку ладонью вверх парню. Грег удивлённо посмотрел на девочку, но она всё также продолжала сидеть рядом с ним, смотреть в никуда и ждать, не опуская руки. Выпутавшись из импровизированного кокона, парень сел ровно и ещё раз кинув взгляд на протянутую ему руку, вложил в неё свою, сразу заметив, как утонула в его ладони детская ладошка.

Пару минут в комнате царило уютное молчание. Грег чувствовал, как внутри него как будто разжимаются пружины. Последние несколько дней дались ему очень тяжело. Потрясение, нервное напряжение, много информации и непонятных вещей, казавшиеся ранее выдумкой воспаленного разума, а главное страх за себя и родных потихоньку отпускали его. Не всё, конечно, он по прежнему переживал за родителей, ему до сих пор было не по себе от всего того, что он увидел, и это очень мягко сказано. Но что-то всё же покинуло его, давая вздохнуть глубже и расслабить плечи. Казалось, будто после того, как он взял Мору за руку, тем самым прислушиваясь к словам Смерти и окончательно принимая то, что более только себе он не принадлежит, девочка взяла часть его переживаний и проблем и обратила их в пепел, как Смерть тело Марка, просто за ненадобностью. Как бы спрашивая, для чего переживать о минувшем и о том, что исправить не в силах. А он и не был против. Устал. То ли с непривычки, то ли в силу возраста и сильных эмоциональных потрясений. Сейчас ему хотелось попасть к себе в комнату и просто лечь спать. И как бы в подтверждение этого Грег, не сдержавшись, зевнул, прикрывая рукой рот. Смахнув слезинку с левого глаза от сильного зевка, он краем глаза глянул на Мору и натолкнулся на насмешливый взгляд девчонки.

– Пошли, соня. Я провожу тебя. – так и не разнимая руки, Певерелл встала с кровати и потянула несопротивляющегося Грега на выход.

Прохладный воздух на улице привёл сонного парня немного в чувство. Грег огляделся и сказал:

– Так тихо. Ни собаки, ни единого человека. Как будто все вымерли.

– Ближайшие несколько домов находятся под заклятием сна. Большинство животных сторонятся магии. Это же касается и собак. Поэтому не удивительно, что тебе так показалось.

– А что же та кошка? Чёрная. Почему она тогда подошла к тебе, если животные сторонятся.

Мора улыбнулась, вспоминая пушистую. И, хмыкнув, ответила:

– Она сама не совсем обычная. У неё один из родителей являлся книзлом, – заметив не понимающий взгляд, легонько кивнула и продолжила. – Книзлы или жмыри - это небольшой зверёк, очень похожий на кошку. Отличаются лишь более крупными ушами и львиным хвостом. Они разумны, независимы характером и славятся довольно агрессивным темпераментом. Чувствуют сомнительных и нечестных людей, а так же могут привезти домой, если его хозяин заблудился. Сами они являются магической породой, но могут давать полукровное потомство при скрещивании с обычной кошкой. Наша маленькая чёрная знакомая как раз и является одной из таких полукровок.

Поднявшись по лестнице наверх и открыв перед девочкой дверь своей комнаты, Грег неожиданно вспомнил.

– На следующий день после того случая Марк рассказывал, что когда все разошлись и он остался один, кошка спрыгнула с дерева и напала на него. У него тогда от неё осталось несколько глубоких царапин от когтей и зубов на ноге. И это несмотря на штанину.

– Можешь считать это совпадением, но, как по мне, она просто почувствовала главного говнюка дня. – голос у Моры сквозил весельем. Она знала про нападение и тогда отлично посмеялась, лёжа в своей постели.

Грег улыбнулся на такие живые эмоции, излучаемые сейчас обычно холодной Морой, после чего со вздохом откинул покрывало на кровати и, оглядевшись, прошёл до комода. Открыв верхний ящик, достал чистую пижаму и глянул в зеркало над ним. На него смотрел уставший он. Глаза были покрасневшие и под ними залегли небольшие синяки. Лицо чуть осунулось, ведь аппетита не было от слова совсем, волосы растрепанные. Весь его вид говорил о том, что пора в душ и спать. И желательно до обеда, а не четыре часа как вчера. Родители то думают, что он спит по ночам, а он на бесплатные ужасы в реальном времени ходит смотреть. Психику свою расшатывает как качелю и видимо ждёт, когда ж наконец, солнышко получится. Интересно, когда наступает та грань, когда становится всё равно хотя бы на тех, кто не близок тебе. Но об этом он подумает как минимум завтра, а как максимум когда нибудь на досуге.

– Может, тебе помочь с душем? – вопрос Морены заставил парня вернуться из своих мыслей в реальность и удивлённо вздернуть брови.

– Как? Спинку потрешь? – голос был удивлённый и насмешливый.

– Больно много чести, – хмыкнула Певерелл. – Заклинание кину. Очищения. Можешь тогда и пижаму не менять. И так, как после стирки будет.

– Буду премного благодарен. Спать хочу, поэтому всё лениво, но в то же время после всего того, что было... – он не успел договорить, как Морена взмахнула рукой и по нему прокатилась волна свежести. Как будто всего дыханием из под ментоловой жвачки обдало. – Спасибо, – улыбнулся парень и с огромным удовольствием прошёл к кровати, залез в неё и укутался одеялом почти по подбородок.

Тело мгновенно расслабилось. Глаза начали слипаться. Но он усилием воли повернул голову и посмотрел на девочку, стоявшую рядом с его тумбочкой.

– Завтра я займусь твоими родителями и, думаю, уже вечером они покинут деревню. Мы же, рванем сначала в банк, а потом будить замок.

– Клятву тоже завтра возьмёшь?

– Да. Думаю, здесь мы находимся последние два дня. Я помогу тебе собрать вещи, и вскоре мы покинем деревню. А там уже дело будет за мной, тебя впутывать и таскать повсюду я не собираюсь.

– Хорошо, – согласился парень и зажмурил глаза, пытаясь подавить зевок.

– Я тебя поняла, – кивнула Певерелл и перед тем, как потушить свет прикроватной лампы, щелчком пальцев зажгла маленький люмос, да бы не навернуться, где самой. –Добрых снов, Грегори.

– Добрых, – почти прошептал парень и, вздохнув, проследил взглядом за тем, как девочка выключила свет и, сопровождаемая небольшим огоньком, летящим впереди неё, вышла за дверь, прикрыв её за собой.

Закрыв глаза, Грег с грустью подумал о том, что завтра, скорее всего, последний раз, когда он видит своих родителей, когда они будут знать, что у них есть сын. Но зато они будут жить. Пусть без него. И всё же это хоть как то успокаивает его болезненно сжимавшееся сердце. Тряхнув головой, парень попытался прогнать грустные мысли, бродившие в его голове перед сном, и дабы отвлечься, стал в красках представлять, каков же на внешний вид замок, в который так рвётся Мора.

В голове вырисовывалась картинка огромного здания из камня с прилегающими к нему территориями. Высокие башни, красивый сад с витиеватыми дорожками и почему то дракон в небе. Если магия реальна, может и эти огромные крылатые ящеры существуют? Нужно будет завтра задать этот вопрос Море. Это была последняя мысль в голове у парня, прежде чем он, наконец провалился в сон.