Несущая смерть.

Мора сидела за общим столом и завтракала с семьёй, когда в дверь постучали. Спустя несколько минут мать семейства вернулась в столовую вместе с полицейским. Подозвав главу семьи, они отошли в сторонку, и полицейский начал о чем то негромко им говорить. Девочка краем глаза следила за быстро меняющимися эмоциями на лице женщины, за тем, как поглядывает отец семейства на Марка, и как в нехорошем предчувствии напряглись взрослые ребята. Она спокойно кушала кашу, закусывая яблоком, совершенно никак не реагируя ни на кого. Впрочем, так было всегда.

Видимо, Марк заметил обеспокоенность во взгляде родителей. Поэтому, когда человек закона покинул их дом, первым поинтересовался, в чём дело. Супруги переглянулись. Женщина вздохнула и попыталась аккуратно сказать детям о том, что у них в деревне засел серийный убийца. Мора откусила кусочек от дольки яблока и подняла глаза от тарелки, чувствуя пристальный взгляд на себе. Встретившись глазами с Марком, она лишь вздернула бровь. Старший из братьев поинтересовался что убийца делает с детьми? На что отец, нахмурившись, ответил, мол, издевается, вырывает руки, язык, выдавливает глаза. И это только малая часть. Поэтому с сегодняшнего дня поздно не гулять, по одному не ходить и вообще стараться сидеть побольше дома, пока весь этот ужас не закончится и убийцу не поймают.

Мора видела, как тряслись руки у Марка, как подергивалась губа и скапливалась влага на уголках глаз. Мальчик был явно на грани. Но ей было плевать на братца. Да, внутри неё от вида Марка разлилось тепло, все эти насмешки и улыбки в её сторону были отомщены. Правда хотелось дожать мальца. Ну, тут как получится.

Сейчас ей было скорее интереснее как там Грег. Ведь к нему тоже пришли с подобными новостями. Справится ли он?

Дожевав яблоко, Мора аккуратно отодвинула стул и, поблагодарив за еду, вышла из-за стола. Она решила, что для неё сейчас будет актуальнее всего попасть к себе в комнату и помедитировать. На улице в связи с произошедшим сегодня ночью творился полный хаос, а общаться с кем либо из так называемых родных желания не было. До двери её комнаты оставалось буквально метра три, когда её толкнули сзади и, сжав горло, пару раз приложили затылком о стену.   

– Ты за всё заплатишь, нечистая. Я знаю, что это ты натворила. Ты убила почти всех моих друзей, сука! – Марк был в ярости. Его глаза горели праведным гневом вперемешку со жгучей ненавистью. Лицо раскраснелось, зубы скалились, как у пса, которого пихают палкой по бокам через решётку. Внутри него засел страх за последнего друга Грега и за себя самого. Он не знал, что ждать от этой мелкой ведьмы, но был уверен, что во всем произошедшем виновата она. Эти её считалочки и лицо с глазами, напоминающее одержимую из ужастиков, не оставляли других мыслей в голове.  

Первым желанием было убить. Морена уже начала делать рукой жест, приводящий к удушению, но краем уха услышав звук шагов, сбросила концентрацию магии. Не время.

Столь удивительную картину общения брата с сестрой застала мать семейства и трое детей, прибежавших на шум. Женщина замерла на секунду, смотря неверящими глазами на то, как её девятилетний сын обижает, при чем довольно жёстко, самую младшую дочь. И её как будто прорвало. Оттащив Марка от Моры, она принялась громко отчитывать его. Малышка лишь стояла и молча смотрела на весь этот концерт. В голове у неё проносились картинки о том, как она оттаскивает этого зарвавшегося мальчишку в сторону и посылает в него заклинание пыток. Этот щенок будет визжать сегодня ночью от боли, уж это она ему обеспечить может. Сейчас же даже к лучшему, что появились люди, иначе он бы слишком быстро умер. Она бы не смогла насладиться пытками, и это бы её очень расстроило. К тому же неимоверно хотелось посмотреть в глаза Марка, когда он увидит Грега рядом с ней. Да, сегодня будет воистину великолепная ночь.

Мора не стала дожидаться окончания семейного суда. Она окинула всех присутствовавших немигающим взглядом, понимая, что слишком устала от людей. Она ненавидела маглов. Хотя ненависть, по её мнению, была слишком маленькая эмоция, не передающая весь тот спектр чувств, которые она испытывала внутри себя. Да, со временем, за последующие жизни эти эмоции приглушились. Как лава кипящая в жерле вулкана, потихоньку покрывается коркой и затихает, так и у неё, с каждой прожитой жизнью эмоции становятся всё глуше. Но тут уже играет свою роль память. Ведь она помнит каждую свою прожитую жизнь. Кто то посчитает это наказанием богов, проклятьем и по своему будет прав. Жизнь не всегда бывает счастливой. Тем более у таких как она.

Можно сказать, ей не повезло. С самого начала. Впервые спустившись на землю, её душа попала в тело новорождённой девочки, в семью обыкновенных крестьян - маглов. И всё бы ничего, если бы она сама была обычной. Но нет, в ней проснулся дар. Она была ребёнком, верящим в чудо, несмотря на окружающую её обстановку. Маленькой, доверчивой и очень наивной девочкой.

На дворе стоял 1591 год. Ей было шесть лет, когда в её семью пришли они. Инквизиторы. Она до сих пор помнит крики матери, когда ту избивали из-за того, что она не хотела отдавать ребёнка, беснующегося отца, пытавшегося защитить своих родных. И боль. Поначалу не сильную. Ну разве можно назвать сильной боль, когда тебя тащат из дома за волосы или когда голые ноги не успевают шагать так быстро по дорожкам, выщербленным из камня, содранным коленям, потому что тебя продолжают тащить, даже когда ты упала. Или боль от верёвки, которой тебя привязали к столбу, в сравнение с тем, что она испытала после? Это всё было ничтожно по сравнению с болью от заживо горящей плоти. Огонь. Его она никогда не забудет. Его и глаза насмехающихся и ликующих людишек. А ещё крики. "Ведьма! Отродье! Проклятая!". Ей было шесть. Она была привязана к столбу и её плоть плавилась от огня, охватывающего, казалось всё и сразу. Рядом раздавались стоны и завывания таких же несчастных как и она. Да если быть честной, она и сама кричала поначалу, плакала и молилась единственной Высшей, которая могла сделать хоть что то. Молилась и клялась в верности всей душой. Последние её слова были произнесены одними лишь потресканными, еле шевелящимися губами. Смотря на толпу, пришедшую поглазеть на представление за счёт чужих жизней, она произнесла: "Я не забуду." После она почувствовала лишь сильное давление в районе солнечного сплетения и провалилась во тьму.

Пробуждение было сложным и непонятным. Всё было другое: ощущение тела, окружающие запахи, люди. Она вновь была младенцем, а перед глазами до сих пор стоял огонь, в ушах звенели крики, а в носу засел запах горелой плоти. Её памяти и развитию, как человека было шесть. А телу меньше дня. Трудно, страшно, но деваться было некуда. Вторая жизнь оказалась немногим лучше, чем первая. Вот только теперь она сторонилась людей, как могла. Но и это её особо не спасло во время второй волны инквизиции. Охоты на ведьм. Здесь уже она была старше. Мало того, что по возрасту, так ещё и по опыту прошлой жизни. Она бежала в лес. Жила среди зверей, охотилась, собирала травы и почти постоянно играла в салочки со смертью. Это длилось около трех лет. Три года страха и преследования. Она устала. Настолько, что когда её всё таки схватили, в ярости убила пятерых. Кого руками, кого магией, но их было слишком много. В ту жизнь она познала, что такое каленое железо, плеть и верёвка на шее. И вновь, задыхаясь, она молилась Высшей и твердила себе сама, что не забудет. Что будет помнить всё до последнего вздоха в своей новой жизни. Она была готова принять на душу это проклятье. Желания становиться чистым листом не было. Слишком больно, слишком страшно. Всего слишком, чтобы отпускать от себя тот опыт, который она обрела за эти две жизни. Те знания и пылающую ненависть внутри, как тот самый костёр, который подвёл её к смерти в первый раз. 

Последующие жизни оказались более удачными. В 1692 году вступил статут о секретности, и маги ушли в подполье. Она искала информацию, глотала книги пачками, училась, соблюдала законы магии, проводила все положенные ритуалы и возносила дары Высшим. А ещё искала всю доступную информацию о Певереллах и мечтала однажды служить Смерти. Ведь именно эта Сестра наложила на неё руку, уже не раз клеймила её сердце. Смерть не проходит бесследно. А если ты умирала уже порядка одиннадцати раз, семь из которых привели к новой жизни? Как перестать чувствовать уважение, поклонение и любовь к той, кто окунает тебя во всепоглощающую тьму, кто дарует покой, избавление от боли и проблем, кто направляет и выбрасывает из этого состояния одним касанием руки, когда ещё не время. Кто шепчет тихим голосом, доводящим до мурашек: "Набирайся знаний, дитя. Скоро. Уже скоро." Смерть подарила ей надежду. Цель. Которую она всё же достигла, пусть и идя до неё порядка четырёхсот лет.

За это время многое поменялось. Одни лишь законы о запрете проведения ритуалов или разделение магии на светлое и темное чего стоили. Но были люди, которые сопротивлялись, понимая, к чему всё это ведёт. Она тоже понимала. И была всецело против омагливания. Но для того чтобы выступать на значимых позициях, тебе нужно иметь вес в обществе. И ещё желательно род за спиной и хороший магический потенциал. Спасибо Высшим, что помимо знаний и памяти, с её душой путешествовало и её магическое ядро, которое она раскачивала, как могла. Как объяснила Смерть в одну из встреч в межмирье, Певерелл - не просто фамилия. Это дары, предки далеко не светлые и знания, за которые сейчас светит не один срок в Азкабане. Чтобы принять этот род, нужно иметь высокий магический потенциал и холодный ум. Иных этот род не примет, выпьет досуха за попытку завладеть чужим. Теперь же она готова. И по потенциалу, и по взглядам на жизнь. Но во всём есть своя загвоздка, у неё ею являлся возраст тела. В одиннадцать ей придет приглашение из Хогвартса. И на этот раз она примет его.

Где она только не училась до этого: на её памяти остался и Дурмстранг с его 12 летней учёбой, интернатом, разделением на факультеты по половому признаку. Но в то же время, в отличие от других школ, эта давала возможность развиваться более всесторонне, не ограничивая детей лишь светлыми искусствами, а наоборот, поощряя обучение темным. "Магия нейтральна. Вы должны знать, с чем можете столкнуться, должны уметь дать отпор." Она училась и в Шармбатоне, тоже являющейся школой - интернатом. Но в сравнение с Дурмстрангом, эта школа произвела на неё впечатление замка для принцесс. Из девушек там воспитывали хороших жён, да умных, умеющих защитить себя, обладающих приятными манерами, когда нужно. И всё же ученики этой школы казались ей слишком высокомерными, зацикленными на внешность и на то, что и кто о них подумает. Ей не было это особо интересно, в особенности если считать, что школьную программу она знала на зубок, но зато ею были отточены этикет, астрономия, которая не очень то её интересовала, и выучен латинский. Да это было за пределами обучения в школе, но нужно же было чем то заниматься. Помимо этого, она обогащалась знаниями книг, находящихся в библиотеке данного заведения, в общем, проводила время с пользой. Также она посетила бразильскую школу Кастелобрушу по обмену, проучившись там несколько лет, где очень много подчерпнула информации о гербологии. Растения и зельеварение являлись её слабостью ещё со второй жизни, не раз спасавшие её шкуру, как в плане лечения, так и в сочетании друг с другом, убивавшие неугодных ей. Она любила варить яды, наблюдать за людьми, в которых самолично вводила их, чтобы узнать, как и что проходит, так же, как и любила вскрывать тела после смерти. Медицина оказалась интересной наукой, разумеется, не вся, но то, что касалось смерти - так точно.

Да и в предыдущих жизнях она убивала правда не во имя рода, а во имя знаний. Иногда, конечно, выходило так, что кто то просто вывел её из себя, но она никогда не опускалась до простой авады. Как минимум экспериментировала на виновниках её плохого настроения не изученные ещё ею заклинания.

Что же касается Хогвартса, то однажды она уже получала приглашение от этой школы, но родители отказались, оставив её на домашнем обучении. Стоит промолчать о том, что за несколько лет до своего одиннадцатилетия она сделала им ментальную закладку на это, посчитав, что Хогвартс откроет для себя лишь при достижении своей цели.

На данный момент думать об этом рано. Её задача - принять род и замести все следы о себе. Здесь никто не должен знать, откуда она появилась. Что же касается магического опекуна, то над этим ей стоит ещё подумать, а лучше поговорить со Смертью. Если она сможет стать главой рода до одиннадцати лет, вопрос отпадёт, но возникнет у других. Например, у того же самого директора Хогвартса. Хотя Мора всегда может ткнуть носом любого, кто задаст такой вопрос, в то, что она последняя из рода. Таких предки оберегают, как могут. 

Мора выскользнула из своих мыслей и поняла, что сидит в своей комнате на кровати в позе лотоса и пялится в одну точку. Нужно отпустить всё наносное и окунуться в себя.

Девочка закрыла глаза и сконцентрировалась на своём дыхание. Вдох, выдох, вдох, выдох. Голова опустела. Мора чувствовала, как циркулирует магия по её телу, как стучит сердце и пульсирует ядро. С каждым ритуалом оно становится всё более зрелым. Осталось чуть-чуть. Сегодняшний вечер даст ей возможность уйти отсюда, наконец, распечатать Замок на костях. Но нужно будет всё сделать быстро, а перед этим переговорить с Грегом. Планы поменялись. Оставаться здесь будет рискованно. Этот мальчишка, Марк, много себе позволяет, и этому есть свидетели. После его смерти к ней возникнут вопросы, а где вопросы, там и угрозы. Совершенно нет желания убегать впопыхах. Она может ошибиться и сделать себе проблем на будущее. Поэтому действовать нужно быстро и чётко. И всё бы ничего, если бы она была одна...

***

На часах стукнула полночь, когда дверь в комнату мальчика чуть приоткрылась, и в неё просочилась маленькая девочка. При этом всё это произошло настолько тихо, что Грег вздрогнул всем телом, ругнулся, как заправский сапожник и зло сверкнул глазами на девчонку. Мора лишь вздернула вопросительно бровь и, подойдя к кровати, аккуратно присела рядом с мальчиком, который, видимо, читал до её прихода. В комнате из света горела лишь прикроватная лампа. Тени от мебели забавно отбрасывались на стены, делая вроде как из обычного предмета обихода не понять что. Грег повернулся к тумбочке, чтобы отложить на неё книгу. Краем глаза он уловил тень, падающую на стену от гостьи и застыл. На стене, вместо чуть увеличенного темного отражения девочки, полностью повторяя её позу, сидела даже не девушка, а женщина. Несколько секунд парень пялился на стену в непонятных чувствах, но вдруг тень двинулась, как будто заметив то, что за ней наблюдают. Она резко повернула голову в его сторону, тем самым заставив Грега дернуться и в испуге начать отползать от стены.

– Грег? – Мора легонько дотронулась до плеча парня, из за чего он подскочил на месте и, повернув голову, посмотрел на нее испуганно. – Что тебя так испугало?  

Парень пробежался глазами по лицу девочки, выражающем крайнее любопытство, и вновь посмотрел на стену. Но там вместо так испугавшей его женщины тени, он увидел тёмное отражение самой Моры.

– Твоя тень. На стене. – прошептал Грег и, наконец, собрав себя в кучу, сел рядом с Мореной.

– А что с ней?  – Мора повернула голову и посмотрела на стену.

– Там была ты и не ты одновременно. Вместо тебя я увидел взрослую женщину и... – Грег пытался сформулировать мысль, но его мозг до сих пор сам не мог переварить, как такое может быть, поэтому в голове всё путалось.

Морена тихо засмеялась. И Грег даже  не заметил бы этого, если бы не подрагивающие плечи и улыбка на лице девочки.

– Не бойся её. Она - это всё та же я. Что она сделала, чтобы так испугать тебя? Двинула рукой, когда я сидела ровно или может... – но Грег не дал ей закончить.

– Резко повернула голову. – парень снова кинул взгляд на стену и, не обнаружив никаких измений, облегчённо выдохнул.

– Это вполне в моём духе, – хмыкнула Мора. И, заметив любопытствующий взгляд, сказала. – Я не думаю, что ты поймёшь, не услышав предыстории. А её я смогу тебе рассказать только после клятвы, то есть через несколько дней. Но чтобы хоть немного усмирить твоё любопытство, скажу вот что... Та, с твоих слов, женщина - это то, как я себя ощущаю, кем внутренне являюсь. А почему она движется независимо от меня, так это один из даров Певереллов. Управление тенью. Когда я не напряжена и задумчива, эта чертовка выходит из под контроля. Но не переживай, это должно пройти, как только я приму главу рода.

Грег задумчиво осмотрел стену и тени на ней. Великолепный неуловимый шпион.

– Ты слышишь и видишь всё, что и она?

– Да, когда она возвращается на своё законное место. Перед глазами проносится калейдоскоп картинок и если происходит реально что то интересное, то можно приостановить поток и послушать, так скажем в режиме обычного времени.

– Дары... а я смогу что то подобное? – горящие глаза парня заставили Мору улыбнуться.

– После того, как мы проведём проверку твоей крови и увидим, к какому роду ты относишься, там же мы узнаем и какие дары заблокированы в твоём ядре. Я смогу разблокировать их, так же, как и встряхнуть твоё ядро, чтобы ты смог пользоваться магией. Но на это понадобится время и жертвы, – после этих слов Морена посмотрела парню в глаза. – Грубо говоря, если ты согласишься и будешь готов учиться и быть полезным, я отловлю несколько магов со средне развитым ядром и принесу их в жертву на алтаре. Иссушу, позволив через ритуал влиться всей магической энергии в твоё ядро. Тем самым встряхну его и заставлю работать.

Грег сидел и внимательно слушал. На словах о жертвах его кулаки чуть сжались, и он принялся кусать губы. Стоили ли его желание и магия человеческих жертв? Он не знал. Может быть, нормальный человек ответил бы, что нет. Жизнь бесценна, и мы не вправе отнимать её и другого. Но... он посмотрел на Мору и увидел понимающий взгляд.

– Не стоит переживать на счёт этого. Отловим парочку заядлых бандитов и убийц в переулке, и другим жизнь проще сделаем и себе хорошо. Конечно же, если тебе от этого станет легче. – малышка пожала плечами и, встав с кровати, подошла к окошку. 

– Парочку это означает два? – голос парня был тихим.

– Тебе соврать? – Мора заправила выбившуюся прядь из хвоста за ухо и, чуть отодвинув занавеску, посмотрела на улицу.

– Предпочитаю горькую правду, чем сладкую ложь.

– Я не знаю, сколько магов понадобится, чтобы разбудить твоё ядро. Но убью столько, сколько нужно, поэтому не забивай сейчас этим голову. Лучше скажи мне вот что. Как мне поступить с твоими родителями?

Грег встрепенулся. Встав с кровати, подошёл к Море и, взяв её за плечо, вынудил повернуться к нему лицом и посмотреть в глаза.

– А что с ними?

– Ну, смотри. Расклад таков. Сегодня я убиваю Марка и, наконец, освобождаюсь от оков своего ядра. Тем самым в моих силах разбудить Замок. Оставаться здесь желания нет ни малейшего, но исчезнуть так просто я тоже не могу. Впрочем, как и ты. Мою семью я отправлю на алтарь. Мне не нужны псевдо родственники с закладками в мозгах. Это опасно и ставить их долго и муторно. Для меня и проще и удобнее отдать их на съедение замку. Он уже давно не пил крови, как никак прошло уже порядка семи веков с момента начала его спячки. Деревню я хочу сжечь. Дотла. Не торопи меня. Сейчас объясню. – недовольный взгляд, которым обожгла его девочка, заставил парня поежиться. – Много свидетелей. Меня, как и тебя, здесь знают. Это проблема. Для меня и для тебя в будущем. Тут сгорит всё и все. И это не обговаривается. Остаётся вопрос с твоими родителями. Я могу им стереть память о тебе. Но как заставить их переехать. Потеряв сына и дом, что они будут делать?

– Что ты предлагаешь? Тоже на алтарь их? – в голосе Грега прослеживались нотки злости. В голове звучал набатом вопрос "как поступить".

– Есть три варианта развития событий. Первый. Я стираю им память, внушаю идею поездки. Пока их нет, всё здесь сгорит и они вернутся на пепелище. Второй вариант - я оставляю всё как есть и просто сжигаю деревню вместе с ними. Третий вариант - они попадают на алтарь рода.

– Не один из вариантов мне не нравится, – парень оглянулся и завис взглядом на фотографии, стоящей в рамке на его столе. На ней были он пяти лет и обнимающие его с двух сторон улыбающиеся родители. Эта фотография была сделана на его день рождение. Счастливое было время. – Ты сказала, что можешь сделать внушение.

– Верно.

– А что, если внушить моему отцу застраховать дом, а деньги кинуть в ячейку в банке, которая у него уже есть. А потом пусть уезжают в путешествие. На пару недель. Через несколько дней устроим пожар. Пусть горит. Они останутся при деньгах и смогут начать жизнь заново. Без меня и в другом месте.

Мора понимающе хмыкнула. Он любит своих родителей, похоже детство его было счастливым. В какой то степени план парня хорош. Человечен. Не в её стиле. Но тут ведь она не одна. Раз решила взять под крыло мальчишку, то будь добра называется осознать эту простую истину.

Улыбнувшись своим несколько абсурдным мыслям, Мора кивнула в знак согласия. Заметив, как просиял Грег, покачала головой и спросила:

– Как думаешь, он спрятался?

– Кто? – парень моментально посерьёзнел.

– Марк. – чёрные глаза сверкнули в свете лампы, и Грегу понадобилось несколько секунд, чтобы оторваться от них и отрицательно покачать головой.

– Не думаю.

– А ты бы спрятался, если бы знал, что я сегодня приду за тобой?

– Вряд ли от тебя возможно спрятаться... если только из дома уйти. Но не сегодня, так завтра. Один день, да даже неделя, месяц погоды не сделает. Жить в постоянном страхе, оборачиваться и вздрагивать от каждого шороха. Проще сдохнуть.

Мора окинула взглядом Грега, как будто увидела его в первый раз. Изучающе. А потом шагнула к нему и, приблизившись, дернула мальчика за футболку, вынуждая наклониться.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Это даёт мне смутную, но надежду на то, что ты осознаешь, что безопаснее места для тебя, чем рядом со мной быть не может. – она говорила шёпотом, прямиком смотря парню в глаза. Её лицо было буквально сантиметрах в двадцати от его, и он только сейчас осознал, что настолько близко видит её впервые. Но всё же, несмотря на расстояние между ними, её глаза были пугающими, как чёрные омуты, как дно очень глубокой ямы, полные тьмы и холода. Они заставляли покрываться колкими мурашками, отводить взгляд и в то же время поражаться тому, какими красивыми они были и как шли этой девочке.

Мора отступила, разгладила чуть помятую ей футболку на парне и кивнув на дверь сказала:

– Пойдём. Пора начинать игру в прятки.

После чего как то задорно подпрыгнула на месте, потерла руки, как будто готовилась развернуть большую кучу подарков, а не идти убивать мальчишку. И, открыв дверь, одним лишь взмахом руки, жутковато улыбнувшись, весело сказала:

– Кто не спрятался, я не виновата.