Мстители
Питер Паркер/ожп.
Нервы — нервы.
Предупреждение: отклонение от канона, возможно стекло.
AU: Питер не исчез после щелчка.
Писала в час ночи, строго не судим.
Страх, злость, непонимание, безысходность.. Боль.
Вот что чувствовал Питер, стоя над чертовой пропастью и переводя взгляд с красноголового на нее.
Ее черные волосы развевал ветер, рана под левым глазом и разбитая губа ничуть не портили ее красоты. А ее такие родные, такие красивые, такие глубокие зеленые глаза сейчас наполнялись слезами.
Слова одетого в черный плащ красноголового существа все звучали в голове, будто заевшая пленка все прокручивает один и тот же момент.
А она тихо плакала. Ее плечи вздрагивали от беззвучных всхлипов, а руки дрожали. Смотря на нее сейчас, Питер ненавидел себя. Ненавидел себя за этот страх.
Он не хотел терять ее. И он не хотел умирать.
Он хотел каждый день просыпатся и видеть ее спящее лицо рядом с собой, видеть каждый день ее улыбку, слышать ее смех. Слушать ее болтовню и смеяться вместе с ней над глупыми шутками, качать головой на ее язвительные коментарии, беззлобно усмехаться над ее неуклюжестью. Офигевать от ее "богатого словарного запаса", слушать ее колкие фразы.
Наблюдать как она ест, прекрасно зная что она это ненавидит, потому что считает что выглядит нелепо. Откуда ж ей знать что она выглядит чертовски мило и заставляет его сердце биться с удвоенной силой, когда жует свою любимую вредную пищу.
Он хочет невесомо касаться ее, якобы случайно. Держать ее за руку, гулять под дождем, который она любит, сидеть на крыше укутавшись пледом и смотреть на звезды. Провожать закаты и встречать рассветы. Он хочет чтобы она продолжала будить его посреди ночи и тащить вытворять очередные глупости, как поесть или опять же смотреть на звезды.
Не спать с ней ночами, читая книгу или смотреть ее любимые сериалы, слушать музыку, танцевать с ней, пока никто не видит.
Хочет касаться ее волос, заплетать косички или просто перебирать, зарываясь пальцами. Щелкать за нос, сам же заливаясь краской от смущенья. Положив голову ей на плечо, слушать как она поет.
Или наоборот, хочет чтобы она ложила голову ему на плечо и спала на уроках, как всегда.
Хочет помогать ей с химией, которую она ненавидит. Слушать или читать сочиненные ею стихи, наблюдать как она играет на гитаре.
Черт возьми, он теперь честно жалеет, что не поддался на ее уговоры и не попробовал соленые огурцы в шоколадной пасте. Она ведь уверяла его что это очень вкусно.
Он хочет волноватся о ней, когда она соберется вытворять очередную "дичь", как она потом это называла.
Он хочет злиться на нее, когда она опять полезет на рожон и как всегда найдется в самом эпицентре событии, будь то школьная потасовка или нападение пришельцев на землю.
Он ведь знает ее, чтобы не случилось, она всегда будет готова броситься в пекло.
Он хочет играть с ней в дурацкие карты, в которых она всегда выигрывает. Хочет каждую минуту думать о ней. Вспоминать ее улыбку, голос, глаза, руки..
Рядом с ней было легко. С ней было комфортно, с ней он мог быть самим собой, не бояться что его оттолкнут, не бояться быть осужденным. Ведь она поймет, всегда поймет и поддержит, поможет, будет рядом.
А еще он хочет чтобы она была счастлива. Хочет чтобы она жила дальше, чтобы быть счастливой за них обоих.
Он любит свою чертову жизнь, но готов отдать ее за ту, кого любит больше.
Он любит ее. Эту кудрявую, непоседливую и шумную девушку. Он любит все в ней. Ее волосы, родинку под глазом, ее губы, ее глаза и ресницы, ее смех, ее голос, ее улыбку и даже ее слезы.
И к черту весь мир, он отдаст свою жизнь за нее.
— Слушай меня, Лив, слушай внимательно. — Он подошел к ней, взял лицо в руки, — Не сопротивляйся сейчас, дай мне это сделать.
Она начала плакать еще сильней, закачала головой.
— Нет, нет.. Я.. — Ее голос дрожал, язык заплетался.
— Лив, пожалуйста.. — одинокая слеза покатилась по щеке, — Передай тете Мэй, что я люблю ее. И Нэду с ЭмДжей..
— Нет! — она скинула его руки, схватилась за волосы.
Он подошел к ней, притянул к себе.
Обнял, уткнувшись в макушку, вдыхая ее запах. В последний раз..
— Я люблю тебя.. — тихо, почти неслышно прошептал ей куда-то в волосы.
— Питер, не сработает.. — говорит срывающимся голосом, отталкивает его.
Он непонимающе уставился на нее.
— Как это не сработает? — голос задрожал.
— Он же сказал.. Сказал.. Пожертвовать тем, что любишь.. — дышать вдруг стало сложно.
— Что ты хочешь этим сказать? — ноги подкосились, решительность вдруг пропала.
Она вдруг перестала плакать, дрожь унялась. Нечитаемым взглядом прямо посмотрела на него.
— Чтобы получить камень, ты должен потерять меня.
Это был удар ниже пояса. Грудь что-то сдавило, голос пропал. В голове поселился белый шум.
Да нет же. Нет.
— Так скажи это, — он до последнего не хотел верить. Пусть сама это скажет. Сама лично разобьет ему сердце, как бы банально не звучало. Он не хотел верить самому себе.
— Я не люблю тебя. Потеряв тебя, я не смогу получить камень, — без запинки, смотря прямо в глаза.
Я не люблю тебя. Это было больно.
Но больнее было осознание, что он сейчас потеряет ее. Какая-то жалкая секунда и он больше не увидит ее.
Они больше не отправятся на совместное задание, не сядут за одну парту. Не будут видется ни в школьной столовой, ни в башне мстителей, ни в доме тети Мэй, нигде. Ее попросту не станет. Она исчезнет из этого мира, из его мира. Больше не будет подшучивать над ним, не будет смеяться, не будет ему петь, не сыграет на своей любимой гитаре, не появится в их любимом кафе, не будет с ним гулять по улицам по ночам, больше не будет лежать под ливнем, не будет в очередной раз пытаться научится готовить.
Ее просто больше не будет. Она останется лишь воспоминанием, останется прошлым.
Одна лишь только мысль об этом причиняла нестерпимую боль.
Лив подошла к нему, положила руки на его щеки и улыбнулась.
Так нежно, так легко.
Как она могла улыбаться?
— Спасибо за все, Питер. Прости меня.. — она спиной подошла к обрыву.
— Передай моему отцу, что я люблю его. И.. и всем остальным тоже. — Она сделала шаг назад, еще ближе к пропасти.
— Прощай, Пит, — еще один шаг и..
Все. Она полетела вниз.
Он побежал, остановился у самого края..
И вспомнил.
— Ты знаешь, мне очень нравится это чувство полета. Не ощущать земли под ногами, парить высоко-высоко. Тогда ты чувствуешь себя таким свободным. — Лив посмотрела на парня и улыбнулась, — Тебе повезло, Паркер. Ты можешь чувствовать это каждый день.
Секунды превратились в вечность, жизнь проносилась перед глазами. Страха уже не было, лишь то самое чувство полета. Когда под ногами не ощущаешь земли, и будто приобретаешь крылья. И уже плевать на все, на весь мир. Лишь прекрасное чувство свободы и того, будто ты достиг цели.
Она стремительно падала вниз, а голове лишь одна мысль.
Ха, повелся..