Глава 4
— Я наслышан о твоей любви к чтению, но ты хочешь сказать, что прочла всю эту книгу всего за несколько часов?
Малфой сидел на прежнем месте во главе длинного стола в столовой, вся поверхность которого была уставлена разными блюдами и закусками. Можно было с уверенностью сказать, что Винки постаралась на славу – так сразу и не скажешь, что она приготовила все это в одиночку. И, если бы Гермиона, которая восседала на месте напротив хозяина поместья, знала, что домовик здесь только один, наверняка вклинилась бы со своей извечной защитой прав домашних эльфов. Но она, пока что, об этом даже и не догадывалась, и единственное, что пока ее интересовало, это оставшиеся пару страниц книги, врученной ей Драко и лежащей рядом с ее пустующей тарелкой.
— Это, довольно, маленький томик, - попыталась сделать бесстрастный голос волшебница, но с треском провалилась, – ее тон так и сквозил гордостью, а чуть вздернутый подбородок полностью завершал картину.
Винки раздобыла для Гермионы темно-зеленый вязанный свитер с высоким горлом, скрывающим лилово-желтоватые синяки на бледной коже.
Ещё, теплый свет от камина и легкий румянец придавали здоровый оттенок лицу – здесь, опять же, стоило отблагодарить домовика, заботящегося о гостье, как положено. Вряд ли кто-то мог сделать это лучше неё, и Драко был ему искренне благодарен.
— Что ж, рад за тебя, - холодно произнес он, скрывая легкое удивление, скорее схожее с восхищением. Он привык это делать. — А теперь, будь добра, поешь, - процедил он, кидая выразительный взгляд на ее сияющую чистотой фарфоровую тарелку.
Гермиона перевела взгляд с рукописного текста в книге на собеседника.
Она могла привыкнуть к вполне безобидным разговорам, - а для них они были очень безобидными, - да и к его компании тоже, но его забота…
Это слово и Малфой, как ей казалось, совершенно не сочетались. Как, например, Крэбб и балет. Совершенно разные вещи.
Но, тем не менее, каждый раз, за каждым приемом пищи, Малфой заставлял – да, буквально, заставлял, - ее есть. И это было выше понимания волшебницы.
— А тебе-то, какая разница: поем я, или нет?
Прищуренные карие глаза старательно выискивали ответ в холодных глазах парня, но он умело контролировал эмоции, опытно менял маски. Это знал каждый.
— Я обещал помощь, а значит, в первую очередь, я должен не дать тебе отбросить концы, - ответив на взгляд, язвительно прошипел Драко.
Рядом с Грейнджер вести себя спокойно было просто невыносимо. Она умела профессионально раздражать буквально каждой фразой, выводить его из себя каждым предложением. И это бесило.
— Ладно, - недоверчиво протянула Гермиона, с нежеланием откладывая в сторону книгу и осматривая беглым взглядом блюда на столе.
Проследив за ее действиями и убедившись, что она наложила себе достаточно еды, что бы ее организм мог быстро – насколько это возможно, - восстановиться, Драко поднялся из-за стола и направился к выходу из комнаты.
Трапезничать он закончил довольно давно, так что надо было продолжать заниматься делами.
— После того, как поешь и дочитаешь книгу, Винки проводит тебя в гостиную. Там и начнем тренировки, - не дожидаясь ответа, Драко вышел и тут же позвал домовика.
— Хозяин Драко, - почтительно склонила голову Винки, и тут же подняла ее, глядя возбужденно сверкающими глазками на парня.
— Проследи, чтобы Гермиона доела все, что у нее в тарелке, и после того, как она дочитает книгу, проводи ее в гостиную.
— Будет сделано, хозяин.
Эльф исчез за дверью в столовую. Тут же послышался приглушенный голос Грейнджер, что-то спросившей у неё и немного нервный голос Винки, ответившей ей. После этого в столовой стало тихо и Драко, развернувшись на каблуках, трансгрессировал в свою комнату.
На его письменном столе уже лежали пергаменты, перья и чернила, принесенные домашним эльфом. Драко взял несколько пергаментов, черное перо и баночку чернил, после чего вышел из комнаты и направился в спальню Гермионы.
Долго там не задержавшись – лишь положив все эти предметы на ее стол и отметив несколько книг, уже стоящих на ее полке, - вернулся к себе.
Он должен был еще появиться в одном месте, но сейчас, до тренировки, сделать это он не успеет, а значит, придется делать это либо позже, либо отложить на завтра. А откладывать на завтра он ненавидел. Лучше бы, чтобы тренировка не затягивалась.
Хотя, он даже еще не решил для себя, что он будет делать.
Одно дело, когда тренируют тебя, но когда ты должен тренировать кого-то – это уже совершенно другое. Он понимал, что в теории, ему нужно просто пытаться прочесть ее мысли, воспоминания, а ей – попытаться создать стену, барьер, чтобы ему это не удалось. Только вот будет ли она в восторге от того, что Драко может увидеть. Он сам не был особо счастлив, когда его воспоминания увидел Снейп, но он все-таки был ему не совсем чужим человеком, но Грейнджер…
Он был ей никем. И даже более, чем никем – он был ее врагом, а это еще хуже. И если он увидит что-то такое, о чем даже она не хочет вспоминать, вряд ли их отношения от этого станут лучше.
Скорее, наоборот.
Но делать нечего. Поэтому, сделав глубокий вдох, Драко заткнул волшебную палочку за пояс и лег на кровать. У него есть немного времени отдохнуть, подготовиться, но как это сделать, когда нежелательные мысли лезут в голову? Малфой прекрасно помнил, что было, когда он использовал против Снейпа заклинание «Протего».
Драко увидел его воспоминания. А значит, тоже самое могла сделать и Гермиона. Но ей лучше не видеть его воспоминания – это уж точно не для слабонервных.
Сказать, что волшебница слабонервная у него язык бы не повернулся, но после всего, что с ней произошло... Особенно - в Поместье-Малфоеев, ей действительно лучше не видеть его воспоминания.
Но, к сожалению, тут Драко ничего не мог сделать. Оставалось только морально готовиться – и ему, и ей.
* Некоторое время спустя. *
— Готова? – спросил Драко. За нарочито-спокойным голосом скрывалось волнение, неуверенность. Точно так же, можно было догадаться, чувствовала себя и его собеседница.
Гермиона стояла напротив него рядом с камином, в своем безразмерном свитере, цвета ненавистного факультета, в потертых джинсах, обхватывающая тонкими пальцами волшебную палочку, словно спасательный круг.
Непослушные волосы кое-как убраны в хвост, открывая бледную кожу шеи, ту, что не смог скрыть свитер. В глазах, цвета топленого шоколада, поблескивают отражающиеся языки пламени, бушующего в камине, но дарящего живительное тепло.
— Как всегда, - еле заметно выдохнув, ответила Грейнджер, теребя рукой, свободной от палочки, рукав свитера, слишком длинный для нее.
— Когда я проникну в твое сознание, ты должна попытаться заблокировать меня. Это может быть любое защитное заклинание, либо же отражающее. Нужно очистить свое сознание, убрать все мысли, и поставить на это место барьер, - внимательно вглядываясь в глаза собеседницы, Драко ровным голосом пытался объяснить. Так, как он запомнил объяснения Снейпа. Хотя бы примерно.
Гермиона же также внимательно вслушивалась в его слова, впитывая информацию. Она же Грейнджер – отличница, зубрила, староста.
— С первого раза не получится. Ты должна быть готова к тому, что я могу увидеть твои воспоминания. Возможно те, что ты бы не хотела показывать, - предупредил Драко, не сводя взгляда с волшебницы. Она молча кивнула.
— Тогда начнем, - кивнул Драко.
— Legilimens.
Гостиная поплыла перед глазами, исчезла; перед глазами замелькали яркие образы, словно в ускоренной колдопленке, такие яркие, что полностью заслонили собой окружающее.
Вот одиннадцатилетняя Гермиона открывает свое письмо из Хогвартса в желтоватом конверте с изумрудными чернилами…
Вот она пристыженно получает замечание от профессора МакГонагалл на втором курсе…
Болезненно-бледный мистер Уизли в больнице Святого Мунго…
Темная палатка, Рон с красным от злобы лицом…
— Нет, - услышал Драко дрожащий голос Гермионы. — Только не это.
Но перед глазами Малфоя все еще была брезентовая палатка, расширенная заклинанием.
***
— Ну, прости, что подвел тебя, - совершенно спокойным голосом произнес Гарри, стоящий напротив друга. — Я с самого начала был откровенен с вами, рассказывал все, что услышал от Дамблдора. И ты, возможно, заметил – один крестраж мы нашли…
— Ага, и сейчас близки к тому, чтобы избавиться от него, примерно так же, как и ко всем остальным. Иными словами, и рядом со всем этим не стояли! – кричал Уизли.
— Сними медальон, Рон, - непривычно тонким голосом попросила Гермиона. — Пожалуйста, сними. Ты не говорил бы так, если бы не проносил его весь день.
— Нет, говорил бы, - сказал Гарри, не желавший искать оправдания для Рона. — По-твоему, я не замечал, как вы шепчетесь за моей спиной? Не догадывался, что именно так вы и думаете?
— Гарри, мы не…
— Не ври! – обрушился на нее Рон. — Ты говорила тоже самое, говорила, что разочарована, что думала, будто у нас есть за что ухватиться, кроме…
***
— Нет, прошу, - тихий голос Гермионы звучал, будто, откуда-то из другой комнаты. Драко его слышал, понимал, что должен прекратить, но… Он не мог. Нет – не хотел..
***
—
Я не так это говорила, Гарри, не так!
Дождь молотил в брезент, по щекам Гермионы текли слезы.
—Так почему же ты все еще здесь? – тихим хриплым голосом, еле различимым в шуме дождя, спросил Рона Гарри.
— Хоть убей, не знаю, - ответил Рон.
— Тогда уходи.
— Может и уйду! – крикнул Рон и подступил на пару шагов к не сдвинувшемуся с места Гарри. — Ты слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе на это….
***
Драко почувствовал жжение в правом плече, перед глазами снова возникла гостиная. Гермиона, с покрасневшими глазами, сидела на полу с вытянутой вперед рукой.
— Ты… - огоньки ледяной ярости плясали в ее глазах. — Почему ты не прекратил?
— Я… - в горле пересохло, Драко не знал, что стоит сказать.
— Так нравится наблюдать за моей беспомощностью, верно? – прошипела Грейнджер. — Что же еще следовало от тебя ожидать, Малфой?
Она поднялась с пола. Поправила выбившуюся прядку волос. Посмотрела прямо в глаза Драко.
— Продолжим, - холодно сказала она.
Верно. Храбрые Гриффиндорцы никогда не сдаются.
— Legilimens, - шепнул Драко, направив палочку на волшебницу.
* Кривая усмешка Беллатрисы Лейстрендж. Желтые гнилые зубы, растрепанные волосы, безумные глаза. *
— Нет, - еле слышно, снова дрожащим голосом произнесла Гермиона.
* — Она твоя, Белла, - шипящий голос, слишком узнаваемый и пробирающий до костей. *
— Нет, - выдохнула Грейнджер. — Protego.
Перед глазами Драко снова заплясали яркие картинки со скоростью света, только вот это были уже его картинки.
* Отец, избивающий домашнего эльфа за какую-то мелкую провинность на глазах сына…
Рыдающая мать под гневным взглядом Люциуса…
Гермиона, быстрым шагом направляющаяся к нему по зеленой траве… *
— Черт, - тут же собравшись, произнес Драко, и тут же перед глазами появилась Грейнджер, чуть рассеянно смотрящая на него.
Гермиона попыталась что-то сказать, но парень ее перебил:
— На сегодня хватит. Хорошая работа, - бесчувственным голосом сказал он, прежде чем раскрутиться на каблуках и трансгрессировать в свою спальню.
Она смогла застать его врасплох. И даже увидеть некоторые – причем, не самые радужные, - его воспоминания. Поэтому Драко сбежал. Не так просто по щелчку пальцев перестать быть трусом, а именно им он и был практически вся свою жизнь.
Гермиона осталась в гостиной. Все, что происходило в течение последних нескольких минут не укладывалось в голове. Хотелось рвать и метать, бить предметы и кричать во все горло. Забыть все то, о чем он напомнил.
Да, он предупредил. Да, она дала согласие.
Но он знал – знал, - что она не может поставить барьер, и все равно продолжил смотреть. Не остановился, хотя понимал, что напоминает о том, – о нем, - а она бы хотела это забыть. Он напомнил и продолжал смотреть.
Хочет, чтобы она доверяла, но каждый раз делает все возможное для еще большей ненависти. Ни о каком доверии не может быть и речи. Только не тогда, когда он… такой.
И не тогда, когда она такая.