Пепел Стëртых Воспоминаний

11 ноября 1969 год.

Годрикова впадина, дом Поттеров.

Айрис сидела за столом, играя с Джеймсом в настольную игру. Он, как всегда, был немного нетерпеливым, но она, с лёгкостью и уверенностью, побеждала его снова и снова. Смех Айрис наполнял комнату, её фишки плавно двигались по игровому полю.

— Всё, ты проиграл! — заявила Айрис с торжествующим видом. Джеймс усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Так нечестно! Я требую реванш! — сказал он, но в голосе было больше шутки, чем серьёзности.

Айрис улыбнулась, её глаза сверкали.

— Как хочешь, — подала плечами она, подмигнув брату. — Но я всё равно снова выиграю тебя!

Джеймс фыркнул, делая вид, что ему обидно, но не поддавался слишком серьёзно.

В этот момент раздался стук в дверь, и она слегка приоткрылась. На пороге стоял их отец, Флимонт Поттер. Его лицо было серьёзным, и Айрис сразу почувствовала, что что-то не так.

— Айрис, можно тебя на пару слов? — спросил он с оттенком строгости в голосе.

Айрис оглянулась на Джеймса, пожала плечами и встала.

— Да, конечно, все равно я уже победила, — улыбнулась она, подмигнув брату. — Так что ты подождёшь!

Джеймс тихо посмеялся, а Айрис, слегка настороженная, последовала за отцом.

Когда они спустились на первый этаж, Айрис заметила, что её мама, Юфимия Поттер, сидела на диване с покрасневшими глазами. Это сразу насторожило её. Мама редко плакала, и Айрис почувствовала, как в груди что-то сжалось.

— Мама, что случилось? — спросила Айрис, подходя ближе.

Юфимия подняла взгляд на дочь и вздохнула, пытаясь улыбнуться, но на лице оставалась печаль.

— Айрис, садись, пожалуйста, — сказала она, жестом приглашая сесть рядом.— Надо поговорить.

Айрис села на диван, нервно поджимая губы. Она не могла понять, что происходит.

— Ты должна поехать к бабушке, — сказала мама, её голос был тревожным. — Она очень хочет тебя увидеть.

Айрис почувствовала, как её сердце сжалось. Бабушка Иоланта. Эта женщина, о которой ей всегда рассказывали, но которую Айрис никогда не видела. Иоланта была холодной и далёкой, и Айрис не понимала, зачем её отправлять к ней.

— Но я никогда её не видела! — воскликнула Айрис, в голосе звучала обида. — Почему я должна поехать одна? Я поеду только с Джеймсом! Мы с ним близнецы, мы никогда не разлучались!

Флимонт, стоявший рядом, тяжело вздохнул и подошёл ближе. Он ласково положил руку дочери на плечо.

— Айрис, я понимаю, что тебе тяжело, — сказал он мягким, но решительным тоном. — Но это нужно. Бабушка очень настаивает.

Айрис взглянула на отца, и её сердце сжалось ещё сильнее. Она знала, что Флимонт всегда был на её стороне, и это решение явно давалось ему нелегко.

— Но я не хочу! — с болью произнесла она, сжимая кулаки. — Я не могу оставить Джеймса! Мы всегда вместе, и я не могу разлучиться с ним. Ты ведь не можешь отправить меня одну!

Флимонт наклонился и мягко заглянул в глаза дочери.

— Я знаю, девочка моя, я знаю. Это решение не простое. Но бабушка очень хочет тебя увидеть. И, возможно, ты сама поймёшь, почему это так важно. Мы с мамой всегда рядом, и ты всегда можешь вернуться домой, если тебе станет тяжело.

Айрис опустила взгляд, пытаясь сдержать слёзы. Она не могла понять, почему её должны отправить в это чуждое ей место.

Юфимия тихо вздохнула, но её взгляд был полон любви и заботы.

— Мы не можем оставить тебя здесь навсегда, Айрис. Ты должна побывать у бабушки. Это не надолго.

Айрис не могла больше слушать. Её разрывал внутренний конфликт: с одной стороны, родители, которых она любила и которым доверяла, с другой — страх перед неизвестным, перед Иолантой, с которой она не знала, как себя вести.

— Я поеду только с Джеймсом, — сказала она решительно, чувствуя, как её голос становится твёрдым. — Мы вместе всегда. Я не хочу разлучаться с ним.

Юфимия и Флимонт обменялись взглядами, и Айрис почувствовала, как её сердце наполняется решимостью. Она сделает всё, чтобы быть с Джеймсом.

Айрис почувствовала, как её грудь сжимается от боли, когда она осознала, что её собираются отправить к бабушке. Всё это было таким несправедливым. Она никогда не была так далеко от Джеймса, и мысль о том, что их разлучат, приводила её в ужас. Они были близнецами, всегда вместе, всегда поддерживали друг друга. Она не могла представить, как будет без него.

Сдерживая слёзы, она резко встала с дивана, пытаясь не показывать, как сильно она расстроена, но её сердце уже не выдерживало. Она не могла оставаться внизу, не могла смотреть на родителей, которые были спокойны, словно это не было чем-то важным. В тот момент она не думала ни о чём, кроме того, что она не хочет расставаться с Джеймсом.

Сильно захлопнув дверь, она выбежала в коридор и побежала наверх, её шаги отдавались эхом в пустом доме. Она не остановилась, даже не взглянув назад. Как только Айрис вошла в свою и Джеймсову комнату, она сжала дверную ручку, стоя в тени, пытаясь собраться с силами. Но слёзы уже катились по её щекам, и она не могла их сдержать. Она наклонилась, утирая лицо руками, но слёзы продолжали течь, и, не выдержав, она разрыдалась.

В этот момент дверь слегка приоткрылась, и Джеймс появился в комнате. Он подошёл к ней и остановился на несколько шагов.

— Айрис, что случилось? — его голос был полон заботы и беспокойства. — Ты же не хочешь уехать, да? Ты не одна, я всегда с тобой.

Айрис снова всхлипнула, не в силах говорить. Она просто посмотрела на него, тяжело дыша, а потом крепко обняла его.

— Джеймс, я не могу! Я не могу поехать к бабушке! Я не хочу быть там без тебя. Я боюсь, что я потеряю тебя. Это не справедливо!

Джеймс молча обнял её в ответ, проводя ладонью по её волосам и тихо шепча слова утешения.

— Не переживай, Айрис. Я всегда буду рядом. Мы с тобой, даже если нас разлучат. Ты не одна, я буду с тобой. И когда ты вернёшься, мы снова будем вместе, как раньше. Мы всегда будем поддерживать друг друга.

Айрис, почувствовав его поддержку, немного успокоилась. Она всё равно не хотела уезжать, но в этот момент понимала, что с Джеймсом всё будет хорошо. Они всегда будут рядом, несмотря ни на что.

                              ***

Айрис сидела на полу, уткнувшись лицом в складки своего чемодана. В её руках были вещи, которые она собирала в спешке, словно пытаясь запихнуть в сумку всё, что она может, чтобы чем-то занять своё сердце, чтобы не думать о предстоящем. В голове постоянно звучали слова родителей, но её мысли всё равно не отпускали Джеймса. Как она могла быть без него? Как можно было разлучить тех, кто всегда был рядом?

Она клади в чемодан одну вещь за другой, но, несмотря на внешнюю сплочённость, в душе её всё валилось. Мало того, что она не хотела ехать, так ещё эта пустота в её сердце от предстоящей разлуки с братом давила на неё.

Внезапно дверь открылась, и в комнату вошёл Джеймс. Он остановился на мгновение, глядя на сестру, сидящую на полу среди своих вещей. Он видел, как тяжело ей было, и хоть сам не мог понять, что именно она переживает, знал, как важно поддержать её сейчас.

— Айрис... — его голос был мягким, но всё равно звучал в комнате как какой-то тихий зов. Он подошёл к ней и присел на пол рядом, не зная, как лучше подойти к тому, что она переживает.

Айрис подняла взгляд, и их глаза встретились. В её взгляде было столько боли и отчаяния, что Джеймсу хотелось взять её в объятия и никогда не отпускать. Он потянулся в карман и достал кулон, который держал на ладони, застёгнутый на цепочке.

— Я... я хотел подарить это тебе на наш день рождения, — сказал Джеймс, держа кулон в руках. — Но я думаю, что сейчас будет лучше.

Айрис взяла кулон, её глаза сразу стали влажными. Внутри кулона была маленькая фотография, на которой они с Джеймсом были изображены в момент счастливой игры, их лица полны улыбок, а они оба так похожи друг на друга, что любой мог бы узнать, что это — братья и сёстры. Айрис прижала кулон к груди, почувствовав, как его тепло проникает в её сердце, хотя и не могла полностью унять ту боль, которая терзала её.

— Джеймс, ты не представляешь, как мне тяжело. Как я буду без тебя? — её голос был едва слышен, как шёпот.

— Айрис, мы всегда будем рядом, — Джеймс коснулся её плеча, его рука была тёплой и утешительной. — Ты носи его и помни, что я всегда буду рядом с тобой, даже если не смогу быть рядом физически.

Айрис молча кивнула и крепко обняла брата, несмотря на слёзы, которые всё равно не переставали капать с её ресниц. Но с кулоном в руке она почувствовала хотя бы маленькую, но важную частичку Джеймса рядом с собой. И даже если ей предстояло быть далеко от него, она будет держать его в своем сердце.

                               ***

Айрис стояла у двери своей комнаты, взглядом окидывая всё, что оставалось позади: игрушки, книги, мягкий свет лампы, который всегда казался таким уютным. Чемодан был уже собран, вещи аккуратно уложены, но это не успокаивало её. Напротив, чемодан словно давил своей неизбежностью, напоминая о том, что вот-вот всё изменится.

Она стояла неподвижно, сжимая в руках кулон, который ей подарил брат. Этот маленький предмет был её последней связью с домом, с Джеймсом, с её привычной жизнью.

Глубоко вздохнув, Айрис вытерла слёзы и заставила себя сделать первый шаг. Выйдя из комнаты, она замерла, оглядываясь ещё раз, словно пыталась запомнить каждую деталь, каждую мелочь, которая была для неё родной.

На лестнице царила тишина, нарушаемая лишь её шагами. С каждым спуском вниз её сердце сжималось всё сильнее. Она понимала: всё, что она знала и любила, остаётся здесь, в этом доме.

Когда она подошла к выходу, её взгляд случайно упал на крыльцо. Там стояли её родители и Джеймс. Она замерла, ощущая, как сердце сжалось в груди. Отец и мать выглядели так, будто собирались сказать что-то, но не могли подобрать нужных слов. А Джеймс стоял немного в стороне, его взгляд был тяжёлым, но в нём читалась забота.

Айрис почувствовала, как холодный ветер обдувает её лицо. Она сделала шаг на крыльцо, но не могла заставить себя подойти ближе. Она лишь стояла, пытаясь не дать слезам заполонить её глаза.

— Айрис, — её отец произнёс её имя, но в голосе не было привычной строгости. Это было скорее обращение, полное неопределённости.

Она сдержала дыхание и посмотрела на Джеймса. Он не двигался, но его глаза были полны эмоций. Он не сказал ничего, только внимательно смотрел на неё.

Айрис схватила Джеймса за руку, её взгляд был полон страха и отчаяния. Он стоял напротив неё, его глаза полны боли, и его собственные слёзы, хотя он их сдерживал, казались такими же настоящими. Он не мог её отпустить, как и она его.

Они стояли, держась за руки, как два клочка бумаги, которые вот-вот порвутся. Они оба чувствовали, как их сердца бьются в одном ритме — в такт боли, которая не отпускала, как будто кто-то рвал их пополам. Айрис не могла понять, как это возможно — разлучить их. Как можно забрать её от него, когда они всегда были вместе, с самого рождения? Как она сможет жить без него? В этом мире, где он был её единственной опорой, как можно оставить её одну?

— Я не поеду! — вдруг закричала Айрис, её голос был хриплым от слёз, почти нечеловеческим. — Не забирайте меня! Джеймс, я не могу! Я не хочу быть без тебя!

Слёзы катились по её щекам, и, несмотря на всё, она не могла их остановить. Она чувствовала, как её душа сжимается, как вся она исчезает из этого мира. Джеймс стоял рядом, его лицо было красным от усилий не показать своей боли, но она видела, как его глаза полны слёз. Он сжал её руку сильнее, будто пытаясь её удержать, не давая унести.

— Айрис, пожалуйста, — его голос был полон отчаяния, словно этот мир рушился для него, так же как и для неё. — Не уезжай! Мы не можем быть разлучены, не можем! Ты и я, мы всегда были вместе, всегда... Пожалуйста, не оставляй меня!

Но в этот момент их мир рушился. Флиморт стоял, холодный и решительный, его лицо было искажено болью, но в глазах горела непоколебимая решимость. Он не мог поддаться, даже когда его сердце разрывалось от того, что приходилось делать. Юфимия тоже не могла сдержать слёзы, она пыталась скрыть свою боль, но её глаза были полны горя. Она смотрела на свою дочь, но не могла ничего изменить. Это было невыносимо для неё, но она не могла оставить Айрис с Джеймсом. Они должны были уехать.

— Айрис, прошу, — сказала Юфимия, её голос едва слышен от рыданий. — Ты должна поехать, ты не можешь остаться здесь.

Айрис посмотрела на мать, но не могла понять её. Как можно разлучить её с тем, кто был рядом всю жизнь? Как можно заставить её поехать в этот чуждый мир, где её половинка не будет рядом? Как можно отнять у неё его? Это было непереносимо.

— Нет! — закричала Айрис, но её крик был слабым, как будто с каждым словом она теряла силы. — Я не поеду! Я не поеду без Джеймса! Я не хочу ехать! Я хочу остаться с ним! Пожалуйста, не забирайте меня! Не могу! Не хочу!

Её голос эхом разнесся по улице, но все были равнодушны. Взрослые знали, что не могут её оставить, что это решение было принято. Они не могли её оставить, несмотря на её боль.

Джеймс сдерживал себя, но его лицо было искажено горем. Он чувствовал, как её уводят, как её отрывают от него, и его сердце разрывалось. Он рванулся к ней, но его схватили, его не пустили. Он кричал, его голос был полон страха и боли.

— Айрис, пожалуйста, не уходи! Мы не можем быть разлучены! Ты не можешь уехать! Мы всегда будем вместе, ты и я! Пожалуйста, не оставляй меня!

Айрис почувствовала, как её тянут, как руки взрослых сжимают её, вытаскивают. Она пыталась сопротивляться, кричать, бороться, но всё было бесполезно. Её душу разрывал этот разрыв, её сердце ломалось от боли. Она не могла понять, как такое возможно, как она может оставить его, когда они всегда были вместе.

— Нет! Джеймс! Пожалуйста, не отпускай меня! — её крик был отчаянным, полным безысходности. — Я не поеду! Я не хочу быть без тебя! Мы будем вместе, мы будем всегда вместе!

Но её слова были поглощены безжалостной реальностью, и её начали тянуть в машину. Она кричала, её слёзы не прекращались. Она не могла больше ничего сделать, её силы иссякли. Её лицо исказилось от боли, а сердце буквально разрывалось.

Когда дверь машины захлопнулась, Айрис прижалась к окну, её взгляд встретился с глазами Джеймса. Он стоял там, его лицо было искажено страданием. Она видела, как его губы дрожат, и его голос доносился через закрытое окно. Он тоже кричал, его слёзы были такими же настоящими, как её.

— Джеймс! — кричала Айрис, её голос был полон боли. — Мы будем вместе! Я не забуду тебя! Мы будем вместе!

Но её слова утонули в грохоте двигателя. Айрис прижала ладони к окну, не в силах оторвать взгляд от Джеймса. Она чувствовала, как её сердце разрывается на части, как каждый метр пути отрывает её от того, что было её домом. Она знала, что оставляет часть себя там, с ним, в том доме, который они всегда делили вдвоём.

Весь путь она рыдала, не в силах успокоиться, и хотя её тело было в этом автомобиле, её душа осталась с Джеймсом, там, где её мир был целым.

                             ***

16 ноября 1969 год.

Поместье Поттеров, Франция.

Айрис сидела в комнате, уставившись в пустоту. Первый день был особенно тяжёлым — ей не хотелось даже открывать глаза. Она чувствовала, как мир вокруг неё рушится, как её душа медленно умирает с каждым шагом, отдаляющим её от дома, от Джеймса.

Когда Иоланта вошла в комнату с чашкой чая, Айрис молча посмотрела на неё. Она была слаба, но внутри неё не было ни капли желания идти на контакт.

— Айрис, тебе нужно хоть немного поесть, — сказала Иоланта, ставя чашку на стол. — Ты не можешь продолжать так.

Но Айрис молчала. В её груди был комок, который невозможно было проглотить, и слова, которые не хотелось произносить. Она просто не могла принять реальность, в которой её и Джеймса не было вместе. Братья и сестры всегда были неразлучны, но теперь её разорвали на части, и она не знала, как жить без него.

— Я не смогу без него, — прошептала она, смотря на Иоланту с пустыми глазами, в которых отражалась вся боль. — Не смогу. Это невозможно.

Иоланта пыталась найти правильные слова, но всё, что она могла предложить, казалось Айрис пустым и бессмысленным. Как можно объяснить, что её жизнь теперь не имеет смысла, что её существование потеряло всякое значение без того, кто всегда был рядом?

— Айрис... — начала Иоланта, но её голос был прерван молчанием Айрис. Девушка больше не говорила.

С каждым днём Айрис становилась всё тише. Она сидела в своей комнате, её взгляд был устремлён в одну точку, но глаза оставались пустыми, как будто она была не в этом мире. Иоланта снова и снова пыталась уговорить её хоть что-то сделать, но Айрис продолжала молчать. Она не ела, не пила, не реагировала. Всё, что она могла сделать, это думать о Джеймсе, о том, как невыносимо ей без него.

В её мыслях было только одно — она не могла понять, как можно жить без человека, который был ей самым близким. Это было словно отнять часть её самой сущности. Всё вокруг неё было чужим, даже воздух здесь был другим. Она сидела в комнате, чувствуя, как изнутри её разрывает боль.

Иоланта продолжала приносить еду, но Айрис не трогала её. Она не отвечала на вопросы, не искала утешения. С каждым днём её молчание становилось только глубже. Всё, что она знала, — это что её жизнь была невыносимой без Джеймса. Но она не могла вернуться.

                              ***

24 ноября 1969 год.

Годрикова впадина, дом Поттеров.

Джеймс лежал на кровати, обхватив руками голову, словно пытаясь заглушить собственные мысли. Комната была тёмной, несмотря на яркий солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески. Юфимия тихо вошла, держа в руках поднос с едой, за ней последовал Флиморт.

— Джеймс, — мягко начала Юфимия, садясь на край кровати. — Ты ничего не ел. Тебе нужно хотя бы немного перекусить.

Джеймс не двинулся, продолжая смотреть в потолок. Затем, неожиданно, он резко сел, его глаза были красными от бессонницы и слёз.

— Как вы могли это сделать? — сорвался он, голос дрожал от гнева и боли. — Зачем вы позволили ей уйти?!

Юфимия отшатнулась от его слов, как от удара. Поднос с едой чуть не выпал из её рук.

— Мы не хотели этого, Джеймс, — тихо произнёс Флиморт, пытаясь сохранить спокойствие. — Это было необходимо.

— Необходимо? — повторил Джеймс, его голос наполнился яростью. — Забрать её у меня — это было необходимо? Разорвать нас, как будто мы просто вещи, которые можно разделить?

Юфимия заплакала, закрыв лицо руками. Флиморт положил руку ей на плечо, но сам выглядел потерянным.

— Мы хотели, чтобы ей было лучше, — начал Флиморт, но Джеймс перебил его.

— Лучше?! — его голос сорвался на крик. — Вы думаете, что ей сейчас лучше? Она там одна! Она плачет, как и я, но теперь я не могу даже успокоить её!

Юфимия попыталась заговорить:

— Джеймс, мы...

— Вы отняли у меня половину моей жизни, — прошептал он, глядя на них. — Вы разрушили всё.

В комнате повисла тишина, разрываемая лишь тихими рыданиями Юфимии. Флиморт отвёл взгляд, не в силах встретиться с сыном.

— Я не прощу вас, — тихо сказал Джеймс, отворачиваясь обратно к потолку. — Никогда.

                             ***

1 декабря, 1969 год.

Поместье Поттеров, Франция.

На следующее утро, когда Айрис снова сидела у окна, её взгляд был всё таким же безжизненным, Иоланта решила поговорить с ней.

— Айрис, — тихо сказала она, подходя к девушке, — завтра в нашем доме будет бал. Это традиция, и я надеялась, что ты можешь составить мне компанию.

Айрис не отрываясь смотрела в окно, её глаза были пустыми, и в душе не было ни капли желания участвовать в чем-то, что, казалось, было таким далёким от её реальности.

— Я не могу. — её голос был тихим, едва слышным, но в нём звучала тяжесть. — Я не смогу. Я не готова к этому. Мне не нужно ничего, кроме того, чтобы вернуться домой... к Джеймсу.

Иоланта остановилась на мгновение, изучая лицо Айрис, её состояние.

— Я понимаю твою боль, Айрис. Но ты должна помнить, что ты не одна. Я здесь, и хотя ты не хочешь, я прошу хотя бы попробовать. Это не будет легко, но я хочу, чтобы ты знала: мы все переживаем это вместе, и ты сможешь пережить этот момент, даже если сейчас тебе кажется, что выхода нет.

Айрис медленно повернула голову и встретилась с глазами Иоланты. Она не сказала ничего в ответ. Но в её взгляде читалась не только печаль, но и лёгкая усталость. Она устала от своей боли, от того, что не могла отпустить Джеймса.

— Завтра будет бал, — повторила Иоланта, её голос был мягким, но настойчивым. — Просто попробуй. Мне нужно, чтобы ты попыталась забыть хотя бы на вечер, что произошло. Ты не обязана веселиться, просто быть рядом. И, возможно, ты почувствуешь, что тебе легче, что всё не так безнадежно.

Айрис не ответила сразу, её мысли были поглощены невыносимым желанием вернуться домой. Но что-то в словах Иоланты заставило её задуматься. Она не знала, сможет ли она пережить ещё один вечер, полный людей, которые будут смотреть на неё, но ей не хотелось полностью погрузиться в эту тьму. Может быть, бал и не сможет вернуть её душу, но он был хоть каким-то способом отвлечься.

— Я попробую, — прошептала Айрис, едва заметно кивая. — Но это не значит, что я забуду.

Иоланта улыбнулась.

— Спасибо, Айрис. Я обещаю, что это не будет для тебя тяжело. Мы всё сделаем так, чтобы ты чувствовала себя хоть немного легче.

                              ***

День бала наступил, и дом Иоланты был полон гостей. Свет мягко лился из окон, отражаясь в стеклянных поверхностях, создавая иллюзию, что пространство вокруг как будто парит в воздухе. Но для Айрис всё это казалось далёким и чуждым. Она сидела в уголке, наблюдая за танцующими парами и слыша радостный смех людей, но сама оставалась в своей тени, как будто не принадлежала этому миру.

Её платье, сдержанное и элегантное, не делало её менее заметной, но она не могла заставить себя наслаждаться этим моментом. Айрис чувствовала, как её сердце тяжело бьётся в груди, словно каждый взгляд и каждый шёпот окружающих обострял её тоску.

Айрис чувствовала, как она теряется среди этой торжественной атмосферы. Все вокруг танцевали и смеялись, но ей не хватало чего-то важного. Она не могла найти себя в этом мире, где всё было таким чуждым.

Не выдержав, Айрис тихо вышла через боковую дверь и направилась в сад. Воздух был прохладным и свежим, а в тени деревьев было тише, чем внутри. Она присела на скамейку, обхватив колени руками. Воспоминания о Джеймсе не давали ей покоя.

Слёзы начали катиться по её щекам, и она не могла остановиться. Это было похоже на тупую боль, которая не отпускала.

Вдруг Айрис услышала шаги, и кто-то подошёл к ней. Она подняла глаза и увидела мальчика, примерно её возраста. Это был красивый брюнет с яркими серыми глазами, которые светились необычным интересом. Его волосы, чёрные и кудрявые, касались плеч, создавая небрежный, но стильный вид. Он стоял немного в стороне, как будто не знал, что сказать, но в его взгляде было что-то уверенное, что сразу привлекло внимание Айрис.

— Ты в порядке? — спросил он, осторожно подходя ближе.

Айрис поморщилась, вытирая слёзы, но всё равно не могла сдержать их.

— Всё в порядке, — тихо ответила она, хотя сама понимала, что это далеко от истины.

Мальчик присел рядом, не пытаясь нарушить её пространство, но и не уходя. Он молчал несколько мгновений, а потом сказал:

— Я Сириус, а ты? — В его голосе не было ни малейшего намёка на жалость, только искреннее любопытство.

Айрис посмотрела на него, удивлённая тем, что он не сделал попытки утешить её привычным способом. Он не пытался задавать тупые вопросы, не спрашивал, что с ней.

— Айрис, — ответила она, пытаясь немного собраться.

Сириус заметил её подавленное настроение, но вместо того, чтобы продолжить расспросы, он вдруг усмехнулся и сказал:

— Слушай, как насчёт того, чтобы устроить маленькую шалость? Знаешь, иногда это лучший способ забыться. Я уверен, что у нас получится что-то весёлое, чтобы развеять весь этот мрак.

Айрис удивлённо взглянула на него, но затем в её глазах мелькнула искорка интереса. Это напомнило ей Джеймса. Они с ним часто устраивали шалости, чтобы забыться, когда было трудно.

— Ты серьёзно? — спросила она, немного улыбнувшись.

— Абсолютно! — подтвердил Сириус, вставая с места и протягивая руку. — Я знаю пару мест, где можно пустить всё на ветер. Хочешь?

Айрис немного подумала, но, не желая оставаться в одиночестве с мыслями, которые терзали её, кивнула.

— Ладно, давай. Давно не устраивала шалости, — согласилась она, вставая и слабо улыбаясь.

Сириус засмеялся и, взяв её за руку, потянул за собой.

— Вот и отлично! Кто сказал, что вечер не может быть весёлым? Вперёд, Айрис!

Айрис и Сириус пробирались по темным коридорам поместья, как два настоящих шутника, готовые устроить что-то невероятное. Шаги их были бесшумными, а на лицах — улыбки, полные хитрости и возбуждения. Они добирались до главного зала, где бал продолжался, и Сириус с нетерпением шептал:

— Всё будет так весело, что никто не забудет этот вечер!

Айрис взглянула на него, с интересом поднимая бровь.

— Ты уверен? — усмехнулась она. — Чем мы будем их развлекать? Чудеса с лошадями или, может, волшебные пироги на головах?

Сириус окинул её взглядом, будто оценивая её предложение, и вдруг уставился в потолок, размышляя.

— У меня есть идея получше. Мы сделаем их танцы такими странными, что они не поймут, что происходит. Я наложу заклинание, чтобы все начали танцевать, как… как роботизированные пчёлы!

Айрис буквально захохотала, представив себе картину.

— Ну и что же будет, если они вдруг начнут двигаться как роботы? — спросила она, всё ещё смеясь. — Может, они станут летать, как мячики?

— И не только это! — продолжил Сириус, с улыбкой, смахнув свою чёлку. — Они начнут прыгать, как кенгуру, а потом, не понимая, что происходит, все попытаются танцевать, как бабочки. И знаешь что? Всё это будет происходить без всякого объяснения. Просто как по волшебству.

Айрис остановилась и посмотрела на него с ярким любопытством.

— Хм, звучит довольно здорово, — признала она. — Но как ты собираешься сделать так, чтобы они не заметили?

Сириус загадочно улыбнулся, покачав головой.

— Да они сами не поймут, как это случилось. А если кто и заметит, что они стали танцевать, как птицы, им же будет смешно! Всё, что нужно — это одно хорошее заклинание. Внимание!

И с этими словами он взмахнул палочкой, произнося:

— "Скок-скок, бабочка, танец как у пчёл!"

Айрис едва сдерживала смех, ожидая, что произойдёт дальше. И тут они вошли в зал.

Как только их ноги коснулись пола, всё вокруг словно замерло. Затем один из танцующих сразу начал прыгать, будто он был кенгуру на пружинах. Другой вдруг резко стал кружиться, как будто его закрутили в вихре. А вот дамы, как по сигналу, начали вести себя, как будто были… бабочками — с расправленными руками и пёстрой походкой, стараясь взмахнуть ими, будто летают.

Айрис чуть не упала, сдерживая ржание.

— Ну и чудеса! Сириус, ты в порядке? Ты вообще понимаешь, что ты наделал? — она схватила его за руку, пытаясь не потерять равновесие от смеха.

— Никаких сожалений! — Сириус тут же начал прыгать вокруг, изображая кенгуру. — Я обещал, будет весело!

Они оба катались от смеха, наблюдая, как весь бал превращается в какой-то абсурдный цирк. Но, конечно же, никто не понимал, что произошло. Все танцевали, как безумные пчёлы, не осознавая, что их движения абсолютно не нормальны. А Сириус и Айрис наслаждались этим с каждым новым шагом.

— Вот это да! — выдохнула Айрис, чуть отдышавшись от смеха. — Я не думала, что получится так круто!

— Кто бы сомневался! — ответил Сириус, подмигнув ей.

Смех раздавался в каждом уголке зала, а бал превратился в настоящий хаос, и никто не знал, как это остановить. Но Айрис и Сириус были счастливы: их шалость удалась на славу.

Но, как это часто бывает с шалостями, веселье не могло длиться вечно. Сириус и Айрис заметили, как люди вокруг начали терять контроль над ситуацией. Танцующие «роботы», «кенгуру» и «бабочки» явно не понимали, что происходит, и некоторые начали паниковать, пытаясь вернуться к обычным танцам, но не могли.

Айрис, с озорной улыбкой, поймала взгляд Сириуса и, прищурив глаз, кивнула:

— Всё, пора заканчивать, у нас ещё целая жизнь впереди для шалостей.

Сириус вздохнул и, всё ещё с улыбкой, взмахнул палочкой, произнося заклинание, чтобы вернуть всё на свои места.

— Финиш! — сказал он.

Мгновенно все танцующие перестали двигаться так странно, как будто их действия были заморожены в воздухе. Люди начали осознавать, что их тела снова подчиняются обычным законам движения, и некоторые из них с удивлением и растерянностью оглядывались, пытаясь понять, что только что случилось.

Айрис не могла сдержать смешок, когда одна дама, пытаясь вернуться в обычный танец, запуталась в своем платье и чуть не упала.

— Сириус, ты у нас просто мастер, — сказала она, пытаясь успокоиться. — Это было… потрясающе.

Сириус широко улыбнулся, и, не обратив внимания на удивленные взгляды присутствующих, отпустил руку Айрис.

— Иногда нужно немного повеселиться, особенно когда бал слишком скучный, — ответил он с видом истинного мастера шалостей.

Когда всё вернулось на свои места, и люди начали снова танцевать, Сириус посмотрел на Айрис, заметив, как она всё ещё сдерживает смех. Он слегка склонил голову и, с улыбкой, протянул ей руку.

— Ну что, ты готова к нормальному танцу? — спросил он, как будто ничего не произошло, но с огоньком в глазах.

Айрис взглянула на его руку, а затем на толпу вокруг. Некоторые из танцующих всё ещё не совсем уверенно двигались, но атмосфера в зале вернулась к обычной магии бала.

— Не могу отказаться, — ответила она с улыбкой, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Она взяла его руку и позволила вести себя по танцполу.

Сириус мягко повёл её среди танцующих, не забывая кидать игривые взгляды и улыбки тем, кто ещё не понял, что произошло. Они танцевали, наслаждаясь моментом, и Айрис ощущала, как лёгкость возвращается к ней, а смех исчезает, уступая место спокойной радости.

                              ***

17 января 1969 год.

Поместье Поттеров, Франция.

Айрис сидела за столом, сжимая в руках перо, но её мысли не могли сосредоточиться на письме. Она не могла забыть Джеймса и всё, что с ним произошло. Как только она решила, что напишет ему, её рука замерла. Вдруг дверь резко открылась, и в комнату вошла Иоланта.

— Айрис, — голос бабушки был холодным и строгим, — что ты тут делаешь?

Айрис испугалась и быстро положила перо, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Я… я просто пишу письмо, бабушка, — ответила она, голос её дрожал.

Иоланта подошла к столу, внимательно осматривая комнату, а затем взглянула на Айрис с проницательным взглядом.

— Я тебе говорила, что не разрешаю писать письма, — сказала Иоланта, её лицо не выражало ни гнева, ни сочувствия, только железную решимость. — Письма не решат твоих проблем, Айрис.

Айрис почувствовала, как её сердце сжалось. Она пыталась что-то сказать, но бабушка уже подошла к двери и закрыла её на ключ.

— Ты останешься здесь до тех пор, пока не научишься слушать меня, — произнесла Иоланта с тем же холодным спокойствием.— Это для твоего же блага. Так что не мечтай о письмах.

Айрис встала, подошла к двери и попыталась открыть её, но ключ был повернут с другой стороны. Она положила руку на холодный металл и закрыла глаза. Внутри её было невыносимо, как если бы кто-то лишал её последней надежды.

— Бабушка, пожалуйста, я просто хочу знать, что с Джеймсом. Я не могу просто так оставить всё, — прошептала она, но Иоланта, похоже, не собиралась прислушиваться.

Айрис медленно вернулась к столу и села обратно. Письмо было так близко, но теперь её глаза наполнились слезами, а пальцы, когда она снова взяла перо, дрожали. С каждой минутой отчаяние становилось всё сильнее, но ничего нельзя было изменить. Бабушка забрала у неё всё, что она могла сделать для себя, и теперь Айрис оставалась в этой комнате одна, с пустым листом бумаги и без ответа на свои вопросы.

                            ***

18 июля 1970 год.

Поместье Поттеров, Франция.

Бальный зал, наполненный светом свечей и звуками музыки, был таким же роскошным и холодным, как и всегда. Айрис шла рядом с бабушкой, сохраняя идеальную осанку и улыбку, которая казалась нарисованной. Внутри же она волновалась, надеясь увидеть Сириуса. Их встречи на балах и ужинах всегда приносили ей радость — он был единственным, с кем она могла быть собой, хоть на миг.

— Держи подбородок выше, — холодно шепнула Иоланта, слегка касаясь плеча Айрис. — Ты представляешь нашу семью, не забывай.

Айрис сжала губы, стараясь не показывать раздражения. Вместе с бабушкой она медленно продвигалась по залу, приветствуя гостей. Каждое слово звучало выверено, каждая улыбка была заранее подготовлена. Но в голове у неё было только одно: где Сириус?

Когда они подошли к семье Блэков, сердце Айрис ёкнуло. Сириус стоял рядом с родителями, и его лёгкая, озорная улыбка сразу согрела её сердце. Но её внимание привлёк мальчик рядом с ним. Он был немного ниже и выглядел более сдержанным, чем Сириус.

— Сириус, Регулус, поздоровайтесь, — сказала Вальпурга, холодно взглянув на своих сыновей.

— Здравствуйте, миссис Блэк, — вежливо произнесла Айрис, бросив быстрый взгляд на Сириуса.

Сириус, не дожидаясь разрешения, шагнул ближе к ней:

— Айрис, рад тебя видеть. Позволь представить моего брата. Это Регулус.

Регулус чуть склонил голову, пробормотав:

— Приятно познакомиться.

— И мне, — ответила Айрис, улыбаясь. Она не знала, что у Сириуса есть брат, но в этот момент её больше интересовало, как убраться подальше от строгих взглядов взрослых.

Когда Иоланта отвлеклась на разговор с Вальпургой, Айрис решилась. Она посмотрела на Сириуса и тихо прошептала:

— Пойдёмте отсюда.

— А бабушка? — шёпотом спросил Регулус, оглядываясь на взрослых.

Айрис улыбнулась ему, подмигнув:

— Главное — не попадаться ей на глаза.

Сириус усмехнулся:

— Она у нас смелая. Ну что, Регулус, идём?

Регулус замялся, но, видя решительность Айрис, всё же последовал за ними. Они незаметно выбрались из зала, оказавшись на свежем воздухе.

Во дворе было тихо. Звёзды сверкали на чёрном небе, а лёгкий ветерок освежал их лица. Айрис облегчённо вздохнула:

— Наконец-то.

Сириус посмотрел на неё с улыбкой:

— Ты всегда такая?

— Какая? — спросила она, хитро прищурившись.

— Такая дерзкая, — ответил он, смеясь.

Айрис пожала плечами:

— Может быть.

Регулус, глядя на них, тихо произнёс:

— Ты не боишься бабушки?

Она повернулась к нему, её взгляд смягчился:

— Конечно, боюсь. Но иногда нужно немного свободы, даже если придётся потом выслушивать.

Эти слова заставили Регулуса задуматься, а Сириус снова засмеялся:

— Вот это я понимаю — смелость.

Регулус тихо улыбнулся, чувствуя, что эта девочка действительно необычная. Айрис посмотрела на них обоих и почувствовала, как становится теплее на душе. Эти моменты свободы с Сириусом и его братом казались ей чем-то настоящим в мире притворства.

Сириус вдруг протянул ей руку:

— Пойдём прогуляемся по саду?

— С удовольствием, — ответила Айрис, кладя свою ладонь в его.

Во дворе Айрис наконец почувствовала свободу от строгого контроля бабушки. Она бежала по дорожке, то и дело оглядываясь на Сириуса и Регулуса, которые не отставали. Сириус ухмыльнулся, видя её оживление.

— Ты всегда так радостно убегаешь? — поддел он, догнав её.

— Когда ты рядом, это становится проще, — с усмешкой ответила она. — Ты настоящий эксперт по отвлечению внимания.

Сириус поклонился, будто принял комплимент:

— А как иначе? Кому-то же нужно спасать тебя от скучных гостей.

— Если бы не ты, я бы давно сошла с ума на этих балах, — добавила Айрис, улыбаясь.

Регулус, до этого шедший немного позади, робко вступил в разговор:

— А что бы вы делали, если бы вас поймали?

Айрис остановилась и повернулась к младшему брату Сириуса:

— Улыбнулась бы и сказала, что потерялась.

Сириус фыркнул, не сдержав смеха:

— И тебя бы никто не заподозрил.

Регулус, который сначала выглядел смущённым, чуть улыбнулся, глядя на Айрис. Её уверенность и легкость восхищали его.

— А ты? — спросила она Регулуса. — Часто сбегаешь?

Он покачал головой:

— Никогда.

— Тогда считай, что сейчас — твой первый раз, — Айрис весело хлопнула его по плечу.

Сириус, хохотнув, бросил:

— Ты его портишь, Айрис.

— Нет, я его учу жить! — парировала она.

Во дворе всё ещё звучала приглушённая музыка, но для троих детей это место стало их собственным маленьким миром. Регулус всё больше привязывался к Айрис, хотя стеснение не позволяло ему говорить слишком много. Он лишь шёл рядом, наблюдая за ней, а его взгляд выдавал, что она ему очень понравилась.

Сириус же только улыбался, понимая, что Айрис — особенная.

                             ***

4 сентября 1971 год.

Поместье Поттеров, Франция.

Айрис сидела на полу своей комнаты, облокотившись на край кровати. В её руках было зеркало — небольшой подарок от Сириуса, который он дал ей тайком на прошлый день рождения. Он знал, что бабушка никогда не позволила бы ей переписываться, но не смог оставить подругу без связи.

— Сириус, — тихо позвала она, слегка прикоснувшись пальцем к стеклу.

— Айрис! — вдруг раздался его голос, а затем в зеркале появилось знакомое лицо. Он выглядел довольным, но немного уставшим.

— Наконец-то! — с облегчением сказала она. — Я думала, ты забыл обо мне.

— Забыл? — с притворным возмущением ответил он. — Как ты могла так подумать? Я тут всего три дня, а уже столько всего произошло!

— Ну, рассказывай, мистер Блэк. Как тебе Хогвартс? — с любопытством спросила Айрис, стараясь скрыть лёгкую грусть, что сама не могла побывать там.

Сириус усмехнулся:

— Удивляю всех, как всегда. Меня отправили в Гриффиндор.

— Правда? — удивлённо спросила Айрис. — Ты, Сириус Блэк, на Гриффиндоре? Боюсь представить реакцию твоей матери.

— Она, наверное, уже сожгла мой портрет на семейном гобелене, — усмехнулся он. — Ты же знаешь её.

Айрис засмеялась:

— Ну, ты как всегда отличился.

Сириус на мгновение замолчал, будто размышляя, стоит ли говорить то, что он собирался. Наконец он произнёс:

— Знаешь, кто ещё на Гриффиндоре?

— Кто? — Айрис прищурилась.

— Джеймс.

Айрис замерла, её сердце забилось быстрее.

— Джеймс?.. Как он? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие, но в её голосе прозвучала нотка волнения.

Сириус улыбнулся:

— Он в полном порядке. Мы с ним быстро сдружились.

— Сдружились? — Айрис приподняла бровь. — Ты ведь обычно не слишком быстро сходишься с людьми.

— Ну, с ним было легко, — пожал плечами Сириус. — Мы уже успели вместе кое-что устроить. Думаю, его у меня в Хогвартсе никто не переплюнет.

Айрис улыбнулась, её взгляд стал мягче:

— Я рада, что у него всё хорошо.

— А ты? Как у тебя? Бабушка снова изводит своими «уроками»?

Айрис тяжело вздохнула:

— Как всегда. Но я справляюсь.

— Ты молодец, Айрис, — серьёзно сказал Сириус, его взгляд стал тёплым. — Обещай мне, что если тебе будет совсем плохо, ты позовёшь меня через это зеркало.

— Обещаю, — мягко ответила она, чувствуя, как на душе стало немного легче.

                             ***

Прошло три года с тех пор, как Айрис приехала к Иоланте, и она научилась скрывать свои эмоции. Однако холод и отчуждение всё больше становились её защитной оболочкой. Её чувства и мысли прятались под слоями вежливости и молчания, но на душе было всё так же тяжело.

В тот вечер Иоланта пригласила в поместье семейство Лестрейнджей для званого ужина. В коридорах раздавались шаги, а сам воздух был напряжённым. Мистер и миссис Лестрейндж, несмотря на всю свою сдержанность, были изысканно воспитаны, но Айрис сразу почувствовала, что эти люди, хоть и выглядят приветливо, на самом деле холодны и властны.

Рудольфус Лестрейндж, старший из братьев, учился на пятом курсе Хогвартса. Он сидел, не проявляя интереса к Айрис, но внимательно наблюдал за каждым её движением, как бы изучая её. Айрис чувствовала на себе его взгляд, но не обращала на это внимания, оставалась сдержанной, как всегда.

Однако с Рабастаном было всё по-другому. Он был её ровесником — двенадцать лет, как и она, но несмотря на это его поведение было намного более уверенным, почти вызывающим. Он искал её взгляд, а когда их глаза встретились, он не отвёл своих, наблюдая за ней с лёгким вызовом. Айрис почувствовала, как внутри неё сразу зародилось чувство раздражения.

Рабастан Лестрейндж сидел напротив Айрис за ужином, его взгляд всё время скользил по её лицу, а лёгкая усмешка на губах выдавала его уверенность. Он не привык, чтобы его игнорировали, и был уверен, что сможет её заинтересовать.

Айрис чувствовала его взгляд, но продолжала есть, стараясь не обращать на него внимания. Его настойчивость её раздражала, но она не собиралась показывать этого.

— Ты выглядишь очень спокойной, — заметил он, будто искал повод для разговора.

Айрис подняла взгляд, но её лицо оставалось непробиваемым. Она не собиралась играть в его игры.

— И что с того? — её голос был ровным, почти безэмоциональным.

Рабастан усмехнулся, заметив её холодность. Он был настроен добиться своего.

— Ты ведь не будешь сидеть здесь вечно, — сказал он, словно решив, что она должна была согласиться на его инициативу.

Айрис снова не ответила сразу, но её раздражение росло с каждым его словом. Она продолжала спокойно есть, словно не замечая его. Рабастан же продолжал настаивать.

— Ты точно не хочешь пообщаться? Может, я тебе расскажу что-то интересное. — Его тон был настойчивым, но с легким оттенком насмешки.

Айрис чуть скосила глаза в его сторону, но ответила тихо:

— Я не думаю, что нам есть о чём говорить.

Рабастан немного приподнял бровь, но не отступил. Его интерес к ней только усиливался.

— Пожалуй, ты мне интересна. Ты слишком закрыта, чтобы быть такой… спокойной, — продолжал он, не скрывая лёгкой ухмылки.

Айрис чувствовала, как его слова пробивают её защиту, но она не собиралась поддаваться. Она посмотрела ему в глаза, её выражение стало чуть твёрже.

— Если ты думаешь, что я собираюсь вступать в разговоры, которых мне не хочется вести, ты ошибаешься, — сказала она, не скрывая сарказма в голосе.

Рабастан, почувствовав её сопротивление, слегка удивился, но тут же вернулся к своей уверенности.

— Ну, что ж, посмотрим, как долго ты сможешь так держаться, — сказал он с лёгким вызовом, его глаза сверкали от любопытства.

Айрис не ответила, но почувствовала, как её раздражение усиливается. Внешне она оставалась спокойной, но внутри всё бурлило. Она не собиралась давать ему повод для победы, пусть даже в этом маленьком противостоянии.

                            ***

28 октября 1972 год.

Поместье Поттеров, Франция.

Айрис стояла посреди роскошной гостиной, чувствуя на себе взгляд своей бабушки, Иоланты. Внучка пыталась удержать спокойствие, несмотря на давящий взгляд и неприкрытое раздражение. Она уже давно знала, что очередной урок манер не будет простым. Иоланта никогда не была снисходительной.

— Встань прямо, — холодно произнесла бабушка, наблюдая за каждым движением Айрис. — Леди всегда держится с достоинством. Ты должна смотреть на мир с высоты, как королева, а не как плебей.

Айрис пыталась выпрямиться, но её тело не слушалось. Она чувствовала себя чуждой в этих уроках. Её натура не могла привыкнуть к строгим правилам. Её не интересовали манеры, изысканная осанка и поведение, которое она должна была бы продемонстрировать. Она лишь хотела почувствовать свободу, не оглядываясь на то, что подумают другие.

— Как же ты беспомощна! — продолжала Иоланта, шагая кругами вокруг неё. — Ты все время пытаешься быть кем-то другим. Почему ты не можешь быть достойной? Почему не можешь стать настоящей леди?

Айрис сжала кулаки. Она так устала от бесконечных упрёков, от этих оскорблений, от того, что её личность пытались подогнать под чужие стандарты. Она не могла больше сдерживаться.

— Я устала! — вырвалось у неё, и она быстро отвернулась, чтобы бабушка не видела, как её глаза наполнились слезами.

Но Иоланта не останавливалась. Она подошла ближе и тихо, но с отчётливой угрозой в голосе сказала:

— Ты не смеешь сомневаться в своей судьбе. Ты будешь такой, какой я тебя сделаю. Ты, как и все, обязана быть совершенной.

Айрис почувствовала, как её сердце бешено забилось. Внутри неё всё кипело. Бабушка была права в одном — она не могла скрыть свои эмоции, не могла быть такой, какой её хотели видеть.

Иоланта сделала шаг назад, готовясь к очередному упрёку. Айрис почувствовала, как в её груди что-то разрывается. Это было невыносимо.

— Я не могу! — вскрикнула Айрис, и её магия вырвалась наружу, не сдержанная и разрушительная.

— Круциатус!

Заклинание пронзило её грудь. Айрис почувствовала, как волна боли накрыла её с головой. Это было не просто мучительно, а невыносимо. Каждая клетка её тела сжалась, и всё вокруг вдруг стало далеким и чуждым. Она пыталась удержать себя в сознании, но боль была слишком сильной. Тело скривилось, и она рухнула на колени, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Слезы хлынули из глаз, но даже они не могли унять ту адскую муку, что была внутри.

Иоланта стояла перед ней, с холодным и равнодушным выражением лица, наблюдая за страданиями своей внучки. Она сделала шаг назад, готовясь уйти, и её голос эхом отозвался в тишине комнаты.

— Это будет твоим уроком, Айрис, — произнесла она с таким спокойствием, как если бы только что сделала что-то совершенно обычное. — Ты должна научиться держать себя в руках. Учись быть леди. И больше никогда не показывай мне свою слабость.

Айрис попыталась подняться, но её силы оставляли её. Каждое движение причиняло боль, и её тело будто отказывалось служить ей. Она сжала зубы, но не смогла выговорить ни слова.

Иоланта, не посмотрев на неё, развернулась и вышла из комнаты. Звук её шагов стих в коридоре, и Айрис осталась одна, среди своей боли и отчаяния.

Тишина, которая заполнила комнату, была тяжёлой и гнетущей. Айрис оставалась на полу, не в силах встать, и её мысли, наполненные страхом и горечью, метались в голове. Как долго она ещё будет жить в этом доме? Как долго ещё её будут ломать, пытаясь переделать её в того, кем она не могла быть?

                                ***

16 мая 1973 год.

Поместье Розье, Франция.

Зал был полон гостей, чьи голоса сливались в единый гул. Айрис с Регулусом стояли у окна, наблюдая, как к их бабушке подходили очередные гости. Девушка глубоко вздохнула и скрестила руки на груди.

— Эти ужины такие скучные, — пробормотала она, глядя на зал с явным раздражением.

— Ты так говоришь каждый раз, — заметил Регулус, бросив на неё осторожный взгляд.

— Потому что это правда, — отрезала она, едва сдерживая ворчливый тон. — И Сириуса нет. Он хотя бы делает эти вечера терпимыми.

Регулус пожал плечами:

— Он сам виноват, что его наказали.

Айрис лишь фыркнула, посмотрев в сторону. Она знала, что Сириус часто попадал в неприятности, но его отсутствие делало этот вечер невыносимым.

Внезапно к ним подошёл Рабастан Лестрейндж, его уверенная походка и самодовольная улыбка сразу испортили настроение Айрис.

— Айрис, Регулус, — сказал он с фальшивой вежливостью, делая вид, что обращается ко обоим, но его взгляд был прикован только к девушке. — Какая радость видеть вас сегодня.

— Рабастан, — сухо ответила Айрис, даже не посмотрев на него.

Регулус слегка напрягся, но ничего не сказал.

— Как проходит вечер? — Рабастан явно пытался завязать разговор, но Айрис стояла с абсолютно равнодушным выражением лица, будто он был пустым местом.

— Никак, — коротко бросила она, всё так же игнорируя его.

Рабастан не собирался сдаваться:

— Знаешь, Айрис, твоя холодность даже очаровательна.

Она молча посмотрела на Регулуса и произнесла:

— Думаю, мы пойдём.

— Уже? — Рабастан попытался встать у них на пути. — Разве так скоро?

— Разве это твое дело? — резко ответила Айрис, наконец-то обратив на него внимание.

— Не горячись, я всего лишь хотел составить тебе компанию, — сказал он с усмешкой.

— Компанию мне уже составляют, спасибо, — отрезала она и, повернувшись к Регулусу, кивнула в сторону выхода.

Рабастан лишь усмехнулся, наблюдая, как они уходят, но Айрис даже не оглянулась, твёрдо направляясь к выходу из душного зала.

— Ты его слишком разозлила, — заметил Регулус, когда они вышли в более тихую часть дома.

— И что с того? — отмахнулась она. — Если он думает, что я буду тратить на него время, то сильно ошибается.

Регулус кивнул, но ничего не ответил. Айрис уселась на ближайший диван и задумчиво посмотрела в окно. Ей действительно не хватало друга, который мог бы разделить её ненависть к этим ужинам.

                              ***

1 июля 1973 год.

Годрикова впадина, дом Поттеров.

За длинным столом в уютной столовой семьи Поттеров царило натянутое молчание. На столе стояли блюда с аппетитным ужином, но никто из присутствующих не спешил нарушить тишину. Джеймс сидел, ковыряя вилкой в своей тарелке, изредка бросая взгляды на родителей. Его лицо было напряжённым, а глаза полны обиды. В воздухе висело напряжение, которое словно притупляло аппетит.

— Как прошёл учебный год, Джеймс? — нарушил тишину Флимонт Поттер, сидевший во главе стола. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась нотка ожидания.

Юфимия, которая находилась рядом, аккуратно накладывала мужу еду, стараясь не поднимать взгляда, будто предчувствуя реакцию сына.

— Было бы лучше, если бы Айрис была со мной, — коротко ответил Джеймс, не скрывая боли и злости в голосе. Он отложил вилку в сторону и резко откинулся на спинку стула, не желая больше продолжать разговор о том, о чём не мог молчать.

— Джеймс... — начала Юфимия осторожно, но её сын перебил её, его глаза наполнились слезами.

— Нет, мама, не надо! Вы же понимаете, как это тяжело, — сказал он, и в его голосе звучала обида. — Она бы счастливо была с нами, здесь, рядом с братом. Но вы решили всё за неё, не послушав! Я теряю сестру, а вам всё равно! — Джеймс резко поднялся, его лицо было искажено гневом. — Иоланта не даёт ей даже на письма отвечать! Она бы обязательно написала, если бы могла! Вы знаете, что она бы это сделала, если бы не эта... эта ненормальная, которая решила всё за неё! — Джеймс вновь вскочил, не в силах сдержать эмоции. — Неужели вам совсем не больно?

Юфимия и Флимонт молча переглянулись, чувствуя, как тяжело их сын переживает отсутствие Айрис.

Джеймс молча покинул стол, не дождавшись, пока родители скажут что-то ещё. Его шаги стихли за дверью, и в комнате снова повисла тишина. Юфимия поджала губы, не в силах сдержать слёзы, которые подступали к глазам. Она старалась оставаться спокойной, но боль от разрыва с дочерью была слишком сильной.

— Смогут ли они нас когда-нибудь простить? — прошептала она, её голос дрожал.

Флимонт вздохнул, ставя чашку на стол. Он слегка наклонил голову, наблюдая за женой, которая с трудом сдерживала эмоции.

— Если бы Айрис осталась здесь, она могла бы не пережить всего того, что её ждало. Мы не могли этого допустить, — сказал он, сдерживая внутреннюю боль. — В этом доме она бы могла погибнуть, Юфимия. Ты же понимаешь это?

Юфимия молчала, её глаза были полны слёз. Она вздохнула, глядя на пустое место за столом, где когда-то сидела Айрис. Сердце её сжалось от тоски.

— Я безумно скучаю по ней, Флимонт. Я не могу больше... — её голос сорвался, и она отставила чашку с чаем в сторону. — Мне так её не хватает... Я просто хочу, чтобы она была рядом. Почему мы не могли сделать всё иначе?

Флимонт протянул руку и взял её за руку, крепко сжимая. Он смотрел на неё с глубоким сожалением, но в его глазах была твёрдость.

— Я тоже скучаю по ней, Юфимия. Но нам нужно немного потерпеть, ради её же безопасности. Мы сделали это не для себя, а ради неё. Если бы Айрис осталась здесь, её жизнь могла бы быть в опасности. Мы не могли позволить ей остаться в этом доме, зная, что её жизнь под угрозой.

Юфимия покачала головой, вытирая слёзы с подбородка.

— Я знаю, но это не делает всё легче, — сказала она тихо. — Иногда я думаю, что она нас ненавидит. Мы заставили её уйти, и теперь она, наверное, будет нас избегать.

Флимонт молча притянул её к себе, обнимая. Он знал, как это трудно, как тяжело было их решение. Но они оба понимали, что это был единственный путь для её спасения. И хотя сердце сжималось от тоски и боли, они должны были выстоять.