Что меня связывает с Малфоем?
И я не просто верила в это. Я знала. Я чувствовала, как его паника уступала место ярости, подпитываемой общей решимостью. Северус, не тратя времени на слова, метнул в Арию немое заклятье разоружения, такое мощное, что воздух затрещал. Оно сорвало с ее руки палочку, та упала и покатилась по полу. Ария, пойманная в сияющие путы и лишенная оружия, издала рык полнейшего бессилия. Ее красные глаза выжигали меня ненавистью.
– Ты чувствуешь эту слабость? – спросила я, посмотрев на близнеца. – Этот дом... эта комната... она забирает твои силы. Зря ты сюда пришла.
– Что ты сделала? – злобно спросила Ария.
– Это мой дом, моя крепость, а ты ворвалась в нее. Здесь ты слабеешь, здесь ты – никто.
– Ты не сможешь держать этот круг бесконечно! Твоя сила иссякнет, и тогда я приду за тобой лично.
– Выйдите из круга!
– Что? – переспросил Северус. – Ты не сможешь ее сдерживать!
– Разомкнуть круг!
После громкого моего голоса, круг был разомкнут. Все мои соратники, были за моей спиной так я могла показать на что я способна без своих соратников. В моем мире я выросла на улице, столько времени прожила одна с магией, что вполне себе научилась ее контролировать так, что мне не под властью потерять все, что я могу. Я сдерживала Арию одна, самостоятельно в тех путах, которые держал бы в круге Люциус, или же обезоружить полностью ее смог Северус своим невербальным мощным заклинанием. Я все это контролировала самостоятельно, мне не нужно было цепляться за кого-то лишнего или любого из моего соратника. Я научилась контролировать в себе зверя (оборотня), контроль над магией и хороший учитель во времена моего обучения дали мне достаточно. Мои глаза сейчас полыхали огненно-красным цветом.
– У тебя есть еще сомнения? – спросила спокойно я у сестры. – Ты не знаешь всей моей мощности. И никто из них ее не знает. Я только нахожусь под властью своей магии, я ее контролирую, я ею управляю!
Собрав остатки своей мощи, она совершила отчаянный рывок. Темная энергия вырвалась из нее, не атакуя нас, а ударив в самое слабое место ритуальной комнаты – в потолок. С грохотом обрушились массивные каменные блоки, пытаясь похоронить нас заживо. Но мы были единым организмом. Долохов и Эйвери синхронно подняли щиты, защищая группу сверху, в то время как Розье и Мальсибер мощными взмахами палочек отбросили самые крупные обломки. Когда пыль улеглась, Арии уже не было. Она сбежала, оставив после себя лишь разрушения и злобное эхо своего смеха. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием. Светящийся феникс медленно растворился в воздухе, а сияние рун и знаков на наших запястьях померкло, но не исчезло полностью, оставшись тусклым теплом под кожей. Мы выстояли. Мы победили в этой стычке.
– Она сбежала, – констатировал факт Северус, подходя к тому месту, где стояла Ария. Он поднял ее палочку – темное, скрученное дерево.
– Она ранена, – проговорила я, все еще чувствуя эхо ее боли и ярости через связь. – И она напугана. Путы сделали ее немного слабее, она потеряла часть своей приобретенной магии. Она не умеет ею управлять.
– А как же дети? – напугано спросил Барти. – Она говорила о наших детях.
– Она не тронет детей. Это не в ее власти, тем более если что-то случится с детьми, то мы узнаем об этом первые. Каркаров и его ученики не дадут в опасность Яна и Кристофера. В любом случае бывшие директора и основатели данный школы не дадут в обиду своих учеников.
– В каком смысле? – спросил Долохов.
– Призраки, что обитают в школах, даже допустим Хогвартс, Дурмстранг, Шармбатон и Ильверморни не дадут в обиду своих учеников. В Хогвартсе это четыре основателя данной школы плюс ко всему призраки, что там летают, картины, говорящие... правильное заклинание, даст выйти им из картин и оборонять школу. В Дурмстранге Нерида Волчанова, Харфанг Мантер и еще один директор 1792 году точно не дадут. Тем более, что школа Дурмстранг находится высоко в горах, где преобладает суровый северный климат, а зная себя я бы туда не пошла, просто потому что холод не люблю, но из-за звериной шкуры я контролирую холод, а она этого делать не умеет и холод для нее убийственный.
– Убедила, – в унисон проговорили Долохов и Барти.
– И я знаю, как полностью сломать связь между моим родом с ней, – проговорила я, ухмыльнувшись. – Она дала хорошую подсказку, когда сюда заявилась.
– Ты, о чем? – спросил, не понимая Эйвери.
– Ты видел ее? Как она выглядит из какой семьи? В чем мы похожи? Что нас объединяет?
– Боюсь предположить, но... Малфой?
– Да.
– А я тут причем? – спросил Люциус.
– Что тебе объединяет со мной? – спросила я, посмотрев на Малфоя.
– Я твой крестный.
– А с ней?
– Я ее отец.
– А с кем Малфои в родственных связях?
– Блэки – Розье – Крэббы – Лестрейнджи – Тонксы – Бёрки.
– А Блэки? Вернись назад к предыдущему разговору и вспомни.
– Блишвики – Булстроуды – Бёрки – Крэббы – Краучи – Флинты – Гампы – Лестрейнджи – Долгопупсы – Люпины – Мраксы – Макмилланы – Малфои – Поттеры – Пруэтты – Розье – Тонксы – Уизли – Хитченсы – Яксли – Вуды.
– Ответ понятен?
– Нет, – ответили Люциус, Розье и Долохов.
– Мне не сложно, давайте еще раз. Что меня и ее связывает с Малфоями?
– Ты крестница, она дочь, – ответил Розье.
– А почему близнецы?
– Вы от одной матери, но с разными отцами, – продолжил Долохов.
– Да. Что меня и ее связывает с Малфоями?
– Родство с Блэками...?
– Еще раз, – тяжело вздохнула я. – Что меня и ее связывает с Малфоями?
– Родство? – спросил Мальсибер.
– Не родство! Не фамилии! Не кровь! Что объединяет меня, дочь Тома Мракса, и ее, дочь Люциуса Малфоя, с самим Люциусом Малфоем? Что делает его для нас общим? Что меня и ее связывает с Малфоями?
В библиотеке повисла тягостная пауза. И тогда тихий, но абсолютно четкий голос прозвучал со стороны Северуса Снейпа. Он смотрел на Люциуса с ледяным пониманием.
– Любовь, – произнес Снейп. Его черные глаза метнулись ко мне. – Он любил вашу мать. И для тебя, Алекс, он стал тем, кем твой отец, судя по всему, не смог стать настоящим отцом, в силу его смерти в раннем возрасте. А для Арии... он биологический отец, фигура, чье признание она, возможно, жаждет, даже ненавидя его за то, что он не был с ней. Вы обе связаны с ним через Лилиан. Через любовь к ней и... через потребность в его любви.
– А зачем тогда эти родственные связи были упомянуты вообще? – спросил Розье.
– Это одна из причин, а вот эта главная причина, – ответила я. – Мама вышла замуж за моего отца Тома Мракса, забеременев мной наш господин Малфой слился воедино с моей матерью образовав в ней не одного ребенка, а близнецов. Один биологический ребенок Тома Мракса, второй биологический ребенок Люциуса Малфоя, но Том приёмный отец для Арии, как Люциус крестный и от части приемный мой отец. Она построила свою личность на ненависти и отверженности. Она – Тьма, порожденная болью. Но в ее основе лежит Люциус. Его фигура – краеугольный камень ее существования в этом мире. И моего – тоже.
– Но ты сражаешься сама с собой, то есть в тебе все же так же есть чувство ненависти и отверженности. У вас обоих боль, – ответил Долохов. – К кому у тебя ненависть и отверженность?
– К себе.
– Почему? – спросил Северус, не понимая.
– Я спасла слишком много жизней, но спасти своих родителей я не смогла. А отверженность была в тот момент, когда меня укусили, сделав из меня оборотня.
– Ты была ребенком и ничего сделать не могла! Смерть твоих родителей, Алекс лежит на груди у другого человека, в его душе! Тут нет твоей вины!
– Этот ком в моей душе, чернота в моей душе, – проговорил Том, – я в этом виноват.
– У тебя итак черная душа, Том.