Проклятый престол

Этот день дышал Барбаре в спину еще с той поры, когда прошла коронация. Время надвигалось неумолимо, и княгиня никак не могла его остановить, чтобы дать себе еще хотя бы пару мгновений на спокойную жизнь. Барбара с ужасом ожидала Дня единения, ведь именно она теперь будет главенствовать на празднике. Именно ей предстоит стоять перед толпой, которая не очень уж и жалует новую княгиню, и говорить воодушевляющие речи. В голове поселились непрошенные мысли о побеге. Их голоса были слабыми, едва ощутимыми, и все же такими манящими. Но Барбара знала, что не сможет оставить свой народ. Ее предки наложили на Барбару определенные обязательства, которые теперь казались ей невыносимо тяжелыми.

Ей нужно быть главой государства, не потому что это ее право, а потому что долг. И она будет, наплевав на всех недовольных ее правлением. Ведь пройдет время, и люди успокоятся. Просто нужно подождать. Ее народ, по сути дитя, испуганное переменами. Но не все новое – обязательно плохое. И Барбара это докажет.

Однако ее преследовало неприятно чувство тревоги. Оно, словно кошка на мягких лапках, прокрадывалась даже в княжеский сон. И, не обращая внимания на все попытки Барбары его унять, лишь неумолимо росло. Будто издевалось и дразнило великую княгиню. Пыталось показать, кто она есть на самом деле – притворщица и испуганная девчонка.

Чувство тревоги лишь ненадолго отступило, когда главная репетиция прошла идеально. Барбара на мгновение поверила, что ничего не должно было омрачить этот день. В этом же княгиню убеждал Яромир. Его полная отдача делу поражала. Он был похож на верного пса, который готов быть сделать все для хозяйки, лишь бы она была довольна. Порой Барбара во время совместных трапез чувствовала его взгляд на себе: такой до одури наполненный болью и пропитанный не сумевшей найти выход нежностью. Барбара не понимала этого взгляда, но именно так смотрят на женщину, сердце которой не в силах заполучить.

В день празднования Барбара прохаживалась по кабинету, про себя проговаривая речь, с которой выступит перед народом, пытаясь довести до идеала и так заученные слова. Княгиня нервно заламывала руки и надеялась, что не сделает также перед людьми.

– Вы излишне строги к себе, княгиня, – произнес вошедший в кабинет Якуб. Он с почтением поклонился ей и прикрыл за собой дверь. – Праздник пройдет чудесно.

Его уверенность успокаивала. Но сейчас Барбаре хотелось услышать совсем не это.

– Как он? – нетерпеливо спросила Барбара, не решаясь даже назвать принца по имени.

– Покинул столицу сегодня на рассвете в сопровождении двух моих людей под видом странствующих торговцев, – доложил советник. – Если он даст повод усомниться нам в своих намерениях, они знают, что должны делать. – Якуб на несколько секунд замолчал. – Двойник же несколькими часами позже в карте отправился в сторону Црейфлодера. К тому времени как начнется праздник, они должны будут подъехать к границе.

– Хорошо, – пробормотала Барбара. – Можешь быть свободен.

Но Якуб остался, словно хотел сказать что-то еще. Он был старым воякой, шпионом, уважаемым человеком в государстве, и Барбара, до сих пор не привыкшая, что ей подчиняются птицы такого полета, забыла, что должна ему дать разрешение для продолжения разговора.

– Я слушаю.

– Позвольте заметить, княгиня, что в город из своего паломничества вернулся волхв Казимеж. И Мать-настоятельница намерена передать ему слово от староверов. Ранее он уже принимал участие в церемонии, но это было до того, как большинство людей отвернулось от Ратибора.

Он избегал говорить «их бог», как говорили все нововеры, и Барбару это немного смутило. Она уже узнала, что ее няня Марта была староверкой и не готова была принять то, что и Якуб чтит Ратибора. Ей до сих пор не давал покоя амулет, который вручила ей Марта, ведь он имел неприятную способность возвращаться, когда его выбрасывали. Странно было то, что вещь давно позабытого бога обладала такой силой.

– Марек и другие советники будут настаивать на том, что внезапная замена оратора староверов невозможна, – продолжил Якуб. – Я бы посоветовал вам не запрещать Казимежу исполнить эту роль. Простые люди еще недовольны вашим приговором для Ижеслава Тишоки, поэтому не стоит давать людям лишний повод для недовольства. Казимеж крайне уважаем среди староверов.

Барбара ничего не ответила, потому что не хотела выдать свое волнение. Внезапная замена оратора выбила ее из колеи. Однако княгиня не могла понять почему. День единения – любимый праздник всего народа, и никто не посмеет его испортить. Это она знала точно.

Якуб, так и не дождавшись от Барбары ответа, поклонился ей и поковылял из кабинета.

***

День единения – важное событие для всего княжества. Этот праздник олицетворял собой единения магов и простых людей, вечный мир в их государстве, который сохраняли Залеские. После крещения княжеского рода и ухода от Ратибора праздник стал еще и символом единства староверов и нововеров, а потому после княжеской речи слово давалось одному из представителей этих двух религий для поддержки и наставления паствы.

На протяжении дня жители Стражтата должны были благодарить друг друга за мир и обмениваться с соседями пирогами, напоминать детям о важности баланса между простыми людьми и магами и преподносить дары своим богам в их храмах. Традиционно сам праздник начинался вечером, когда все оканчивали работу и поздравляли друг друга с еще одним годом без конфликтов внутри страны. Официальная часть состояла из речей князя – или же княгини, – представителей нововеров и староверов, а потом должны были начаться настоящие гулянья и веселье с музыкой, танцами и огромным костром.

Небо было хмурым в этот день, и все надеялись, что дождь не хлынет в самый неподходящий момент, прервав празднество. К утру люди собирались на главной площади столицы. Они приезжали из разных уголков Стражтата. Каждый хотел увидеть это ежегодное чудо своими глазами, почувствовать себя частью чего-то огромного. На площади собирались торговцы, ремесленники, шуты, жонглеры, акробаты и музыканты. Люди слушали рассказы купцов, побывавших в других странах, смотрели на диковинные вещи, которые изготовили ремесленники специально к празднику, участвовали в представлениях. Многие приходили в масках животных или наряжались в причудливые костюмы. Они завораживали своей пестротой.

Залеские тоже были здесь. Они общались с народом, позабыв о титулах, и эту часть праздника Барбара любила больше всего, когда была ребенком. Наверное, потому что ей, дочери великого князя, практически изолированной от внешнего мира, предоставлялась возможность пообщаться с кем-то, кроме семьи, слуг и бесчисленных иностранных послов, которых принимал отец. Это общение было для девочки как глоток свежего воздуха.

Сегодня Барбара прибыла на церемонию вместе с Яромиром. Мечислава же должны будут доставить позже. Из-за его болезни традицию пришлось слегка нарушить. Но он будет рядом, когда Барбара произнесет речь и останется до конца празднования. Вот только в этот день она не чувствовала той детской радости от празднования, не восхищалась масками и лишь натянуто улыбалась людям. Огромная ответственность, тревога и волнение убили ощущение волшебства этого дня. Княгиня лишь гадала, чувствовал ли себя Болеслав таким же загнанным в клетку из обязательств, какой чувствовала себя она.

Когда на площади начался шуточный бой колбасами и сырами, а их устраивали каждый год, Барбара лишь нервно наблюдала за ним и молила Созидателя, чтобы он не перерос в балаган. А ведь раньше бой доставлял ей много радости. Она и сама была бы не прочь в таком поучаствовать в детстве, но была слишком мала для этого, а потом, когда на выросла, отец нашел новое объяснению запрету: как княжеской дочери ей не положено.

Яромир всю церемонию был рядом с Барбарой, иногда он нежно брал ее за руку, сжимал пальцы, и княгиня чувствовала себя спокойно. Ее муж рядом. И пусть свое сердце она не смогла отдать ему полностью, она надеялась, что благодарность за верность и службу восполнят недостающие чувства с лихвой, при этом не понимая, как сильно ошибается.

Мечислава доставили прямо перед тем, как глашатаи объявили речь Барбары. Княгине потребовалось собрать все силы, чтобы направить их на сдерживание брата. Говорить и одновременно присматривать за ним одновременно будет сложно. Но Яромир поднялся на помост вместе с ними. Сегодня он не будет держать слово. Но княгиня все равно чувствовала себя в большей безопасности зная, что муж стоит за спиной.

Традиционно речь произносилась на площади – той самой, где Барбара должна была казнить Ижеслава Тишоку, – что вызывало у нее какие-то неприятные чувства. Они должны праздновать День единения магов и простых людей там, где постоянно катятся головы тех, кто нарушает запрет в силу обстоятельств.

Люди обступали помост вокруг, но оставляли длинную и широкую дорожку, по которой должны были подняться к княжеской чете канцлер и советники. Вокруг все было украшено еловыми ветвями – символом Созидателя и где-нигде вырисовывался трехполосный узор от удара медвежьей лапы – знак Ратибора.

Ей было тяжело говорить с этими людьми, которых она была обязана защищать, но которые отвернулись от нее, когда она поступила не так, как им хотелось. Она сохранила чужую жизнь, чтобы испортить свою, но не сожалела о том, что Ижеслав избежал смерти. Потому что она поклялась не только беречь народ, но и быть гарантом справедливости.

– Мы празднуем еще один год мира в нашем княжестве, – громко объявила княгиня. – Еще один год без кровопролития и конфликтов. В очередной раз мы доказываем другим странам, что сосуществование магов и простых людей возможно, ведь желание мира и равновесия – то, что является бесценным для каждого из нас.

Барбара говорила о политике, давала очередные обещания, на которые им было плевать, и чувствовала себя маленькой овечкой среди волков. Ей было страшно, но она гнала этот страх, потому что он может помешать ее сдерживанию Мечислава. Барбара искала поддержки в других людях, но никто не смотрел на нее с благоговением, никто не смотрел так, словно верил ей.

Барбара уже почти отчаялась и пыталась придумать, как сократить свою речь. Ох, как бы она хотела увидеть в этой толпе еще хотя бы одного человека, который на ее стороне. И, кажется, она нашла. Барбара не могла поверить своим глазам и почти упустила разум Мечислава из-под своей воли, когда заметила его. В толпе среди всех недовольных, словно лучик света во тьме, стоял црейфлодерский принц! Он был закутан в ткани и его лицо прикрывал капюшон, но Барбара не могла не узнать эти зеленые глаза и немного нагловатую улыбку.

Правда, в этот раз в его взгляде читалась не насмешка, а поддержка, за которую Барбара была ему искренне благодарна. Она будто вдохнула уверенность в княгиню. Барбара даже удивилась, как одно лишь его присутствие повлияло на ее чувства. Как будто сейчас она стала на голову выше всех остальных. Но в голове тут же промелькнула нежданная и совершенно бредовая мысль: «Что Михаэль почувствовал, когда Яромира объявили как моего мужа?»