Проклятый престол

– Принц должен покинуть Старжтат немедленно! – почти срываясь на визг причитал Марек Лещинский. Его щеки от злости приобрели неприятный пунцовый оттенок.

Барбара наблюдала за тем, как канцлер разъяренно расхаживает по кабинету, и сожалела, что вообще его позвала. Этот вопрос они намного спокойнее обсудили бы и с Якубом, который, кстати, и стал главным виновником, крайней раздраженности Лещинского. Но как она могла утаить письмо императора Црейфлодера от канцлера? Да и что-то подсказывало Барбаре, что не сообщи она ему сама об этом, Марек все равно бы узнал. И тогда уж пересудов о том, что Великая княгиня пытается утаить зарубежного принца, было бы не избежать. Учитывая, что принц этот был родом из страны, которая фактически до сих пор была врагом для людей княжества, положение княгини было не из лучших. А после суда и ее вердикта, который оголтелая толпа сочла несправедливым, этого нельзя было допустить.

– Это же международный скандал! – не унимался Лещинский. – Якуб, как вы не понимаете? Наши отношения с Црейфлодером и так едва ли можно назвать натянутыми. Мы не можем еще сильнее напрягать обстановку. Принц должен уехать! – будто в подтверждение своих слов канцлер слегка притопнул на месте, отчего Барбара слегка улыбнулась, хотя ситуация была и вовсе не комичная. – Княгиня, скажите уже что-нибудь. Якуб недальновиден в своих суждениях.

Барбара пыталась придумать, что ответить. Она отлично понимала, почему Ракивил не хочет отпускать Михаэля из Стражтата. У них троих был общий секрет, о котором Мареку знать не обязательно, ведь узнай он, что на жизнь принца уже было совершено покушение, взбесился бы еще сильнее.

– Я думаю... – робко начала Барбара, но позже все же смогла придать своему голосу более властное звучание, как и подобает великой княгине, – мы не должны спешить с отсылкой принца из Стражтата.

Щеки канцлера от злости запылали еще больше. Его руки инстинктивно сжались в кулаки от бешенства, но он сделал глубокий вдох и произнес более медленным и сладким тоном, словно пытался говорить с ребенком:

– Княгиня, я понимаю, вы молоды и потому не до конца можете понимать всю сложность этой ситуации. Внутренние дела Црейфлодера нас не должны касаться. Если император хочет своего щенка назад, пускай забирает. У Стражтата сейчас тяжелые времена и я думаю, что вы должны... сосредоточиться на внутренних делах, а не внешней политике. Позвольте этим заняться более опытным людям.

Барбара видела, как неестественно кривились губы Марека в якобы доброжелательной улыбке, но она понимала, что канцлер просто заставляет себя. Сладость и вежливость его речей прикрывала реальное требование о передаче части власти советникам, потому что их не устраивали решения Барбары и считаться с ней они не хотели.

– Сделанного не воротишь, друг мой, – подал голос Якуб, крутя в руках свою трость. – Выслать принца мы всегда успеем, но убирать с доски такую важную фигуру сгоряча – не лучшая идея.

– Раз уж никто из вас не видит реальной угрозы, продолжать этот бессмысленный спор я не намерен, – свирепо проскрежетал Марек.

Лещинский выскочил из кабинета. Но дверью все же не хлопнул и поклониться княгине не забыл, как того полагает дворцовый этикет.

– Вы поступили правильно, княгиня, – почувствовав внутренне смятение Барбары, поспешил успокоить ее Якуб, когда за канцлером закрылась дверь. – Марек смирится с вашим решением.

Барбара нервно сглотнула.

– А вот император Црейфлодера никогда не простит нас, если его сына убьют по пути домой. А мы знаем, учитывая прошлое покушение на жизнь принца Михаэля, что этот вариант отметать нельзя.

При мысли о возможной смерти Михаэля, Барбара почувствовала неприятные мурашки. Она старалась не думать о прошлом покушении на жизнь принца. А если ненароком и вспоминала, то списывала накатывающую тревогу на переживания о хрупком перемирии между Стражтатом и Црейфлодером. Одна смерть могла нарушить этот шаткий баланс и привести к непоправимым последствиям. Стражтат не оправился от прошлой войны с империей, еще одна черная полоса в истории ее государству не нужна. Но было в ее страхе и что-то другое. То, что Барбара прятала глубоко в душе и даже себе боялась признаться. Она переживала за Михаэля, не только потому что от его здоровья зависел мир между их государствами.

Хоть Барбара от него этого и не ожидала, он стал ей другом. Человеком, который не побоялся предстать перед ней настоящим – на что Барбара очень надеялась. Ей казалось, что они похожи. Ведь Михаэлю – также, как и ей когда-то – не суждено взойти на престол. Но он был как будто лучшей версией ее. Михаэль собирался бороться за свое право на престол и страну, в то время как Барбара сдалась и хотела бежать, оставив все Мечиславу, хоть в глубине души и знала, что он не достоин. И если бы судьба не вмешалась и не перекроила ее жизнь, Барбара так и поступила бы.

– Я подумаю, как нам поступить, – сказал Якуб. Хотя Барбара знала, что, если она хочет усидеть на двух стульях – помочь Михаэлю и не подвести свою страну – думать придется ей самой. – Это решение нужно принять с особой осторожностью. После вашего приговора для того мага, народ до сих пор не унимается. Неудачный внешнеполитический ход и нас может ждать что-то серьезнее глупых криков на улицах и пересудов в кабаках.

Якуб смотрел на нее лукаво, исподлобья, словно оценивая реакцию Барбары на возмущение народа, но сам не высказал своего мнения насчет ее решения. В отличие от Лещинского, Ракивил всегда лишь советовал, а не настаивал на своем решении. Но если мнение Якуба можно было просто выслушать, то с Мареком приходилось считаться.

– Хорошо, – все же ответила она. – Якуб, вы не могли бы меня оставить? Я слишком устала и хочу побыть одна.

– Как прикажете, княгиня, – советник поднялся с кресла. Барбара уловила на себе его оценивающий взгляд, будто он снова прочитал ее мысли.

Советник поклонился и медленно поковылял к выходу. Барбара отсчитывала удары его трости о деревянный пол, которые слишком напоминали удары ее сердца. Когда дверь с тихим щелчком закрылась, Барбара выдохнула.

Правда была в том, что титул великой княгини сделал ее вруньей. Слишком быстро она поняла, что в этом дворце нужно притворяться даже перед людьми, которым ты доверяешь. Теперь Барбара старалась не выдать свои истинные чувства даже перед Якубом. И пусть чаще всего у нее это плохо получалось, но она пыталась. И была уверена, что со временем у нее получится делать это на отлично.

Политика – это ложь, и кто лучше солжет, получит все.

Барбара подошла к окну. Оно было не таким большим как в других комнатах дворца, но отсюда открывался вид на секретное место княгини. Наверное, Болеслав, также стоя у окна и перебирая в голове тяжелые мысли, мог видеть свою дочь и не знать, что когда-нибудь именно ее руками будет вершиться судьба их государства. Он мог бы наблюдать за ней прямо отсюда, если бы не был заинтересован только в своем первенце и наследнике престола. Нет, он не был плохим отцом и даже находил свободное время для нее. Разница была лишь в том, что ради Мечислава он мог отложить почти любое государственное дело.

Барбара неосознанно прикоснулась к своему шраму на руке. Никто не знал, что в детстве оставил его именно Мечислав, который в порыве гнева из-за победы Барбары в состязании по стрельбе из лука поранил сестру наконечником стрелы. Наследник должен был быть лучшим во всем, а не младшая сестра, которая в лучшем случае станет женой какого-нибудь князька или графа из другой страны из-за политического союза.

Княгиня взглянула на свое секретное место. Именно туда Михаэль попросил отвести его в первый день и именно в тот день Барбара в первый раз задумалась, что принц не таков, каким пытается казаться. И в этом они тоже были похожи. Два притворщика. Но если Барбара пыталась казаться сильной, то Михаэль был таким, просто пытался казаться простаком с ветром в голове.

Барбара подошла к столу и дернула за толстую веревочку, которая была прикреплена к колокольчику в комнате слуг. Такие приспособления были в каждой комнате замка. Барбара точно не понимала механизм их действия, но была благодарна, что ее дед когда-то додумался, протянуть эти веревочки. Служанка явилась почти мгновенно, и княгиня отправила ее за принцем.

Михаэль вошел в кабинет, широко улыбаясь. Но эта улыбка тут же померкла, когда он увидел хмурое выражение лица Барбары.

– Что-то случилось? – он быстро преодолел расстояние между ними и встал почти вплотную.

Барбара вдохнула пряный аромат, исходящий от принца, и слегка успокоилась. Почему-то в ее голове появилась уверенность, что сейчас они найдут способ как решить эту проблему. «Все проблемы мира», – подумала княгиня и тут же упрекнула себя за эту мысль. Михаэль стоял так близко, что Барбара еле подавила желание прикоснуться к его гладкому и белоснежному, словно из воска, лицу. Это желание было неправильным. Она не могла распоряжаться своим временем и благосклонностью. Она будет заперта в Стражтате, в то время как Михаэль отправится покорять сердца црейфлодерской знати и завоевывать престол. Их миры не соприкоснутся, потому что непримиримым врагам не стать друзьями из-за двух человек, которые не имели никакого отношения к этой вражде.