Проклятый престол

Княгиня молча протянула ему конверт. Михаэль отстранился и развернул письмо. Барбара внимательно следила за ним, и от ее глаз не укрылось, как на его скулах заиграли желваки. Его кулаки напряглись и бумага, которую он не выпускал из рук, слегка помялась.

Принц посмотрел Барбаре в глаза. В его стальном взгляде она не увидела ничего, кроме ярости и холода. Но это совсем не испугало княгиню, она знала, что сейчас Михаэль ей не враг.

– Что ты намерена делать? – этикет был забыт.

– Я не знаю, – честно ответила Барбара. – Но отпустить тебя сейчас слишком опасно. Я не могу допустить, чтобы ты умер в княжестве, иначе начнется война.

– Я боялся, что рано или поздно мой брат узнает, о том, что я по-настоящему делаю в Стражтате, – Михаэль обессиленно упал в кресло, где немногим ранее сидел Якуб. – И вот этот момент наступил.

– Но почему ты думаешь, что он к этому причастен? Письмо пришло от имени твоего отца.

– Моему отцу нет дела до меня и остальных своих детей. Если только его любимейший первенец не укажет на нас пальцем, – с обидой ответил Михаэль.

И Барбара слишком хорошо его понимала. В эту минуту, когда Михаэль показал перед ней свою слабость, княгине захотелось его поддержать и успокоить. Она присела на соседнее кресло и – хоть это и был против всех правил – взяла Михаэля за руку, посмотрев в его глаза. Княгиня не увидела там ни обиды, ни ярости, а лишь удивление. Воздух, казалось, стал разряженным, потому что на секунду ей показалось, что в этом мире ничего не осталось, кроме его теплой руки и удивительно прекрасных глаз. Она подавила смущение и понадеялась, что щеки предательски не покраснели, когда она произнесла:

– Нам нужно что-то придумать.

Ей хотелось сказать, что она понимает, что постарается помочь и все обязательно будет хорошо. Все эти пустые слова, которые нужны только для утешения, а не решения никак не хотели связно складываться в предложения.

– Барбара... – едва слышно прошептал Михаэль, не разрывая зрительного контакта и накрывая ее ладонь своей второй рукой.

Еще толком не сформированные желание быть ближе и мысль провести вечность вместе, просто держа его за руку, толкали ее на глупость, непозволительную княжескому статусу. Она почувствовала, как Михаэль всем телом наклонился чуть ближе, но не заметила, как сделала ровно то же самое. Их лица были слишком близко друг к другу – так, что она могла чувствовать его горячее дыхание на своей щеке и видеть каждую ресничку, обрамляющую его глаза. И Барбара, одурманенная волшебством его глаз, хотела уже броситься в бездну, пройти эту точку невозврата, но вместо этого она отвела взгляд и отняла свою руку из плена его горячих ладоней.

У нее есть долг, а сердце должно быть отдано служению государству. Отдаться порыву будет неправильно.

Некоторое время они провели в тишине. Барбра пыталась собраться с мыслями, но ей мешало чувство вины перед Яромиром за мимолетное влечение к Михаэлю. Княгиня пыталась себя убедить, что она не совершила ничего непоправимого, что эта тяга исчезнет, как только он уедет. Ее тянет к нему только потому, что они похожи. Он такой же, как и она, несчастный ребенок, который также вырос в тени старшего брата и был обделен вниманием отца.

Она уже хотела было попросить его оставить ее одну, если разговор исчерпан и сказать им больше нечего друг другу, как принц произнес:

– У меня есть план.

Первый год ее княженья, а Барбара уже завязла в интригах по самое горло. Никто не предупредил ее, что так скоро она станет частью заговора против одной из крупнейших империй Виридитерры, а сама она всеми силами будет стараться не допустить войны и спасти жизнь принцу другой страны.

Если все пойдет по плану, ее чувства к принцу не получат развития, Црейфлодер получит то, чего так желает, репутация Стражтата останется незапятнанной, а между их государствами установится долгий и надежный мир. По правде говоря, весь план придумал Михаэль. И Барбара была восхищена его умением найти выход из любого положения. Проблема была лишь в том, что права на ошибку у них нет.

Всему мешали мысли о Михаэле и ее неожиданный порыв, который княгиня с трудом подавила. Ей было необходимо отрезать все пути, не оставив даже маленькой возможности на то, чтобы сблизиться с ним. Мысли о Яромире также не давали покоя. С момента их знакомства он только и делал, что поддерживал ее. Вот только сейчас княгиня чувствовала, что не заслужила к себе такого отношения. Да, пусть их брак и нужен только чтобы усилить ее позиции как великой княгини, но она все равно не должна допускать даже мысли о Михаэле.

«Брак», – мысленно повторила Барбара и вскочила со стула. Это показалось ей решением всех проблем. Из-за траура по отцу они затягивали со свадьбой, но это было необходимо – и для княжества, потому что у супруга Залеского были свои обязанности, и для самой Барбары, чтобы унять странные желания сердца. Она вновь позвала служанку и приказала ей отправиться в церковь Созидателя. Ей нужно выйти замуж за Яромира как можно скорее, потому что она надеялась, что это обязательство перед богом избавит ее непрошенных мыслей и чувств к Михаэлю.

К Яромиру Барбара отправилась лично. Такую весть служанкой не передашь. Она могла бы вызвать жениха в свой кабинет и все ему объявить. Но ей казалось, что, если она сама навестит Яромира, чувство вины пройдет. Она продолжала себе твердить, что не сделала ничего не поправимого, что желание, это не действие, но почему-то не получалось.

Покои Яромира находились недалеко от комнаты Барбары. В их семье так было положено – муж и жена спят в разных постелях. Чуть ли не единственная традиция, которой Барбара была рада. Ей было страшно представить, что кто-то сможет увидеть ее спящую и беззащитную. Пусть даже этим кем-то и будет ее муж.

У резной двери Барбара не мешкала – нет времени на раздумья. Она и так уже слишком долго тянула. Как только на свой робкий стук она услышала ответ «Войдите!», княгиня открыла дверь.

Ее появление, казалось, не застало Яромира врасплох. Безупречно подобранные вещи красили его не хуже армейской формы, которая также была ему к лицу. Темно-синий фрак с шелковым воротником был идеально подобран по фигуре и придавал простоватому на первый взгляд Яромиру благородный вид. Его высокие сапоги были начищены до блеска. А на шее красовался длинный черный шарф с золотистыми узорами. Самого его с непривычки, видимо, смущал этот образ, но одежда никак не меняла самой сути. Он был все тем же Яромиром, который клялся в верности государству. Широкоплеч, статен, верен, силен и умен – не лучшая ли партия для княгини?

Увидев Барбару, Яромир поднялся с кресла и едва заметно склонил голову в знак приветствия. А затем, будто вспомнив, что княгиня еще ни разу не бывала в его покоях, встревоженно спросил:

– Барбара, что-то случилось?

– Да... то есть нет, – на мгновение Барбара заколебалась, но решимость быстро к ней вернулась. – Ты хотел жениться на мне. Так давай сделаем это сегодня. Прямо сейчас.

Несколько секунд Яромиру понадобилось, чтобы осмыслить происходящее. На его лице мелькали разные эмоции: от растерянности до счастья, которые он пытался скрыть. Он отчаянно хотел вернуть себе холодное выражение лица, но легкий изгиб губ выдавал его. Дожидаться ответа Барбара не стала:

– Все уже готово к церемонии. Мне нужно только твое согласие.

В один миг Барбара очутилась в объятиях Яромира. Она хотела отстраниться и, возможно, отругать его за нарушение дворцового этикета, но не стала этого делать. Хотя бы потому, что все еще чувствовала вину за то, что ощутила рядом с Михаэлем. А может причина была совсем другой. В его объятьях она хотя бы на время смогла расслабиться, почувствовать себя не такой одинокой. И пусть ей снова придется притворяться перед всеми, делать вид, что она все держит под контролем. Но сейчас это не имело никакого значения.

Сейчас она нуждалась в поддержке, как никогда ранее. Княгиня твердила себе, что именно такой человек ей нужен подле себя, а не человек, у которого мечтаний больше, чем достижений.

Отстранившись, Яромир явно выглядел растерянным. Похоже, он – крепкий вояка – не ожидал от себя такого явного проявления чувств.

– Что ж, думаю, нам пора. Слуги уже подготовили экипаж, – сказала Барбара, едва сдерживая улыбку.