Проклятый престол

Барбара рассматривала собравшихся на церемонии в соборе Святого сердца. Это был древнейший храм Стражтата, принадлежавший нововерам, а потому такие значимые мероприятия проводились только здесь. Волнение достигло своего пика и теперь понемногу отступало. Но княжна все равно незаметно для остальных поглаживала шрам на запястье. Это действие – путь даже и через перчатки – успокаивало ее.

По правую сторону от нее на первом ряду сидели советники, и Барбара очень боялась сделать что-то не так, ведь от их пристального взгляда не скроется ничего. И для советников каждый ее неверный шаг будет лишь очередным шансом напомнить, что из Барбары выйдет никудышная великая княгиня. И такого счастья она им доставить не могла. Особенно после того, как каждый в княжестве узнал о ее встрече с Михаэлем.

Принц Црейфлодера тоже был здесь. Ему досталось место во втором ряду по левую сторону от Барбары. Первый ряд был занят теми немногими главами государств, которые приехал в Стражтат. Помимо гостей из других государств на коронацию были приглашены все богатые и знатные люди Стражтата. Но некоторые из них также не приехали на коронацию, что больно ударило по самолюбию Барбары. Девушка подозревала, что это из-за слухов о ее связи с принцем Црейфлодера.

В соборе было прохладно. У Барбары все равно от волнения потели ладоши. Княжна с нетерпением ждала начала церемонии, потому что хотела поскорее избавиться от неудобного наряда. Пусть платье, которое ей специально изготовили для коронации, было очень красивым, но оно слишком стесняло движения княжны. Мерцающий корсет, полностью расшитый золотыми нитями, служанки затянули так сильно, что у Барбары не получалось вдохнуть полной грудью. А воздушная юбка, на которой теми же золотыми нитями были вышиты цветы, мешала нормально ходить. Но несмотря на все неудобства Барбара восхищалась своим платьем. И очень жалела, что по этикету она должна была прикрыть его накидкой. Это нужно было, чтобы не показывать оголенные плечи и продемонстрировать всем герб семьи Залеских, вышитый на накидке: на красном поле с одной половины щита серебряная птица-гамаюн, а на золотом поле серебряный меч.

Все в соборе ждали приход епископа Стражтатского. Он со своими последователями закрылся в приделе. И уже несколько часов они возносят свои молитвы к Созидателю. Бог должен был дорвать благословение на нового правителя, позволить Барбаре взойти на престол и не навлечь на страну несчастий из-за неуважения к традициям.

И наконец дверь открылась. Впереди шел епископ. За ним - другие служители храма. Они несли на подносах корону, меч и украшение для будущей великой княгини. Епископ встал у трона Барбары и обернулся к собравшимся. Его густой и могучий голос совсем не подходил к дряхлому телу обладателя. Служитель объявил, что во время чтения молитв великий Созидатель не подал знак, который означал бы, что он не видит Барбару великой княгиней.

Теперь настала очередь Барбары. Она поднялась с трона, поднесла руку к сердцу и поклялась перед всеми присутствующими защищать великого Созидателя, народ стражтатский и закон. Она старалась говорить громко и убедительно, так, чтобы каждый присутствующий в соборе ее услышал и поверил.

– Я стану стражем спокойствия Стражтата и с этого момента все подданные мне как дети. И как истинная мать заботится о своих детях, так я буду заботится о благополучии поданных.

Епископ обмакнул пальцы в "слезы Созидателя" – так называют особое масло для церковных ритуалов – и помазал лоб Барбары. Масло пахло приятно и как-то знакомо, но Барбара не могла сказать из чего его изготавливают, потому что нововерские епископы никогда никому не доверяли рецепт и сами его делали. Затем епископ надел на ее голову корону. Она была изготовлена из золота и дополнена вставками из серебра и драгоценных камней. Девушка искренне порадовалась, что церемониальную корону она не будет носить каждый день, ведь она была достаточно тяжелой. Последним Барбара получила кулон, сделанный из переплавленного кольца Болеслава. Она с каким-то благоговением приняла кулон – словно это была часть души ее отца – и подумала, что когда умрет она, то эта вещь станет чем-то другим, более подходящим новому правителю. Залеские испокон веков переплавляли родовую вещь, чтобы с металлом переходил дух усопшего правителя.

Когда все традиции были соблюдены, епископ объявил Барбару великой княгиней. Но на этом коронация не закончилась. После нее гостей ожидал пир, к которому слуги готовились с самого утра, а охотники весь прошлый день не вылезали из лесов ради свежей дичи. Оказавшись там, уже после церемонии, княгиня поняла, что все их старания не были напрасны. Столы были покрыты красными бархатными скатертями и ломились от еды. Барбара старалась не думать, сколько денег из казны было потрачено на этот пир. Но лучший способ показать благосостояние Стражтата представить сложно. Гости пли, ели и веселились.

Барбара разговаривала с другими правителями государств. Сегодня Кранхайт Драхен выглядел еще более веселым, чем во время их первой встречи. И даже уговорил Барбару на несколько танцев. Отказать императору было невежливо, и Барбара со сдержанной улыбкой кружилась с ним по залу.

Иногда княгиня ловила на себе взгляды Михаэля, стоящего в углу и скрытого тенью от колонны. Принц молча потягивал вино, а слуги только и успевали вновь и вновь наполнять его кубок. Он выглядел расстроенным и молчаливым – полная противоположность человеку, которым он был во время их встреч. Принц следил, когда Барбара танцевала с императором Вельтерна. И в эти моменты – когда она кожей ощущала взгляд принца – Барбара как могла выдавливала из себя самую лучезарную улыбку для Драхена. Ей очень хотелось доказать Михаэлю, что его выходка ничего не изменила. В конце концов она уже великая княгиня, правительница Стражтата, а он так и остался всего лишь принцем и восьмым ребенком императора.

Барбара так увлеклась, исполняя свою новую роль, что ненадолго забыла о Михаэле, и о том, что многие из собравшихся здесь до сих пор не верят, что она справится с правлением целой страной. Она стала образцовой кукольной великой княгиней, которая держит лицо и осанку, а собравшимся волкам она не по зубам. Жаль, что пока это была только видимость.

Когда Барбара наконец вспомнила о Михаэле, то нашла его в компании нескольких дам. Обе они были из знатных семей. И почему-то ненависть всех стражтатцев к Црейфлодеру не мешала девушкам весело хохотать над шутками Михаэля. Барбара поймала себя на мысли, что ей неприятно видеть принца Црейфлодера таким расслабленным в компании других девушек. А Михаэль все еще держал при себе слугу с кувшином вина, чтобы его кубок не оставался пустым надолго, и что-то оживленно рассказывал этим дамам, иногда одаривая их своей очаровательной улыбкой. Казалось, будто танцующая с гостями Барбара совсем не волнует.

Ну что ж. Тогда и ее не должно это волновать. Она теперь великая княгиня стражтатская и должна умело и расчетливо выбирать друзей, а не тех, к кому лежит ее сердце. Для главы государства это слишком большая привилегия.

Михаэль покинул пир первым и отправился отдыхать. Барбара провела его взглядом и немного позавидовала. Ее ноги и голова гудели от танцев и музыки. Но гости будто и не устали. Они продолжали веселиться и пить вино. Сама же Барбара не притрагивалась к алкоголю – слишком боялась захмелеть и совершить ошибку.

Когда пир закончился, Барбару, которая только и мечтала лечь в кровать, в коридоре встретил Якуб.

– Не мог позволить себе потревожить вас перед коронацией, – сказал Ракивил. – Я подобрал для вас самых достойнейших женихов со всего Стражтата.

Он протянул конверт, и Барбара его взяла.

– Спасибо, – ответила княгиня.

Она знала, что придется выйти замуж. Но не верила в реальность происходящего, пока не почувствовала в своих руках конверт. Барбара всегда думала, что если уж у нее и появится муж, то это будет человек, которого она полюбит. Но жизнь жестока. Барбара обязана оставить после себя наследников для того, чтобы род Залеских продолжался. А без мужа это сделать невозможно. Да она и не сможет править одна. Ей, как и любой женщине на престоле, придется намного больше стараться, чтобы доказать, что она занимает свое место по праву.

Но по правилам все тяготы правления все равно падут на Барбару. Испокон веков повелось так, что правят Залеские, а их супруги просто помогают советом.

Якуб уже давно удалился, оставив Барбару в раздумьях. Княгиня хотела спать, но понимала, что пока не увидит список женихов, не успокоится. Она развернула конверт и посмотрела на содержимое. Неприятный холодок пробежал по коже. Она уже видела этот почерк. Запомнила выделяющуюся из общей массы букву "р". Именно этим почерком – она могла поклясться даже перед Созидателем – были написаны письма Каракала.

– Нет, это не может быть правдой, – прошептала княгиня.

Барбара не верила своим глазам. Она мчалась в кабинет отца, даже не заглянув в свои покои и не сбросив неудобное платье, от которого она мечтала избавиться весь день. В кабинете уже горели магические свечи. Они были зачарованы так, что зажигались с наступлением темноты, но их огонь вовсе не был опасен и не мог причинить вред человеку или предмету.

Барбара вновь отодвинула ковер и вытащила дощечку. Она опустила руку в тайник и на мгновение ей показалось, что бумаги исчезли. Не успела княгиня испугаться, как нащупала документы. Барбара вытащила их и уселась за стол. Она придвинула бумаги к свече и стала их разглядывать. Глазами она пробегала от буквы к букве, пыталась найти различия и выдохнуть спокойно. Но нет.

Якуб и был Каракалом.

Якуб, который постоянно твердит про традиции и честь, так нагло нарушал чужую неприкосновенность и шпионил за людьми. Барбара всегда догадывалась, что политика – грязное дело. Но ей всегда хотелось верить, что Болеслав как-то нарушил этот закон и стал великим правителем, не прибегая к разным махинациям.

Раздался громкий стук в дверь, и Барбара в спешке прикрыла документы из тайника другими, менее важными, которые лежали на столе. В комнату ворвался один из стражников. Он низко поклонился и залепетал:

– Княгиня... принц Михаэль... на него напали, ­– стражник переводил дыхание.

– Он... мертв? – спросила Барбара и сама испугалась своих слов.

– Нет, княгиня. С принцем все хорошо. Он получил лишь несколько ушибов и все, – пролепетал стражник, все еще не поднимая взгляда на Барбару, будто боялся, что за эту весть его накажут.

– Нападавшего поймали? – строго спросила Барбара. Она наконец смогла взять себя в руки. Если все не уладить как надо, то это станет катастрофой. Пусть Михаэль всего лишь восьмой, но он дитя императора Црейфлодера. Страшно представить, какой скандал из этого раздуется, ведь покушение на принца произошло на коронации новой великой княгини.

– Нет, княгиня. – стражник попятился назад, как будто его вот-вот ударят.

Барбара быстро расспросила стражника о том, что произошло. Но оказалось, что он почти ничего не знает и что его просто отправили поставить княгиню в известность. Барбару огорчила бесполезность ее охраны. Она почувствовала себя не в безопасности рядом с такой стражей. Радовало лишь то, что еще никто во дворце не знает об этом нападении, ведь чем меньше людей об этом знают, тем больше вероятность, что эта новость не дойдет до ушей императора Црейфлодера. Но она совсем не понимала, как поведет себя Михаэль. Барбара нервничала, ведь знала, что это нападение легко может стать поводом для нового военного похода Црейфлодера на Стражтат.

Барбара помчалась в спальню к Михаэлю, спрятав документы в стол, когда стражник вышел. Она вернется за ними позже. А сейчас нужно решать проблему посерьезнее. Стражтат на грани политического скандала, а Барбара только-только вступила в свои права.

По правилам этикета молодая женщина не должна приходить ночью в покои молодого мужчины. По правилам этикета девушки не должны поднимать глаза на мужчин, пока те к ним не обратятся. Но Барбара наплевала на все эти правила, когда поняла, что впереди них всегда должны стоять интересы государства.

Михаэль сидел на кровати – скорченный и испуганный. Его белая рубаха была порвана, на щеке виднелся небольшой порез. Барбара еще не видела его таким. И это зрелище заставило ее сердце на секунду сжаться от жалости. На мгновение она представила на его месте себя. Но завидев Барбару, тихонько притворившую за собой дверь, Михаэль поднялся и тот испуг, который делал его более живым, чем его напускная бравада, исчез. Он заставил свое лицо показать ей серьезное выражение и полное отсутствие страха.

– Не хотел испортить вам коронацию, княгиня, – принц криво усмехнулся, и на его лицо вернулось самоуверенное выражение.

– Принц Михаэль, – Барбара переступила с ноги на ногу, – я уверяю вас, виновный будет найден.

– А я уж думал, что после нашей ссоры вы и пальцем о палец не ударите ради црейфлодерца, – он с вызовом посмотрел на Барбару, и его губы изломались в горькой усмешке. До этого момента она не понимала, как сильно задела его теми злыми словами, сказанными в запале.

В одно мгновение грудь Барбары сдавило от волнения. Княжна еле-еле выдавливала из себя слова:

– Вы же... не намекаете, что это я подослала нападавшего? – ноги подкосились и она думала, что вот-вот упадет.

– Нет, княгиня, ­– голос принца смягчился. – Я верю в вашу честность. Жаль, что вы не смогли сделать того же и для меня.

Последние слова, будто пощечина ударили Барбару. Она вновь запуталась. Наивная часть ее разума верила, что Михаэль был не причастен к появившимся слухам, ведь сейчас он выглядел таким искренним. Другая часть – более прагматичная – знала, на что способны црейфлодерцы.

– Я благодарна вам за эту веру, – сказала Барбара. Сейчас она будто поменялась местами с тем стражником, что рассказал ей про Михаэля. – Я даю обещание, мы обязательно найдем нападавшего и накажем его по всей строгости закона.

Барбара немного лукавила. Такое преступление наказывалось жестоко – пожизненным заключением. Она хотела задобрить принца и не знала, какие слова подобрать, чтобы выяснить дальнейшие действия Црейфлодера. Но Михаэль будто прочитал ее мысли:

– Я сохраню это нападение в тайне от моего отца. Вам нужно встать на ноги, а не думать, как наладить отношения с Црейфлодером. И думаю, вам лучше сделать так, чтобы все забыли об этом. Если княгине это, конечно, под силу.

– Под силу, – произнесла Барбара. – Кто знает о произошедшем?

Она работала быстро. В считанные минуты в покоях принца оказалось трое стражников – двое свидетелей, стоявший на посту и пробовавший догнать асассина, и стражник, который сообщил Барбаре о покушении. Они все были молоды и напуганы, боялись, что княгиня отправит их на тот свет, чтобы заставить молчать, но у нее была другая сила, способная сохранить им жизнь и тайну этой ночи.

Барбара помнила занятия в Хэксенштадте. Сначала нужно расположить к себе человека, чтобы он открыл разум и уже тогда действовать. А потому она ласково улыбнулась, прикоснулась к плечу одного из стражников и, поймав их доверительные и расслабившиеся взгляды, начала петь. Ее голос вливался в их уши вместе с магией, которой ее наделила судьба. Отличная от магии ее предков, она была донельзя полезной сейчас. Ее голос заставлял забыть их о произошедшем сегодня, заполнял пустоту вместо того, что забирал. И после ее песни они помнили об обычного патруле без происшествий.

Выпроводив последнего стражника, Барбара все еще чувствовала свою вину:

– Я могу приказать служанкам подготовить для вас новую комнату, позову лекаря и оставлю стражу у двери.

– Я не трус, и бежать в другую комнату не буду, – отмахнулся Михаэль и принялся расстегивать порванную рубаху. – А лекарь мне не нужен. К счастью, я получил лишь небольшие царапины.

Барбара была так поражена его непринужденностью, что неожиданно – даже для себя – зажмурилась. Принц по-доброму рассмеялся:

– Никогда не видел великую княгиню такой растерянной.

Барбара медленно приоткрыла один глаз и, к ее радости, не увидела ничего постыдного. Она хотела возразить, сказать что-нибудь едкое и колкое, но не успела.

– Барбара, – принц приблизился к ней, – что угодно может застать вас врасплох. Но вам нужно тренировать свою реакцию и всегда выглядеть так, будто именно этого вы и ожидали. Великая княгиня не лебезит перед восьмым и ненужным ребенком императора, не закрывает глаза из страха или растерянности. И чем раньше вы научитесь себя контролировать, тем легче вам будет править.

Он стоял слишком близко. Барбара могла разглядеть золотистые крапинки в его темно-зеленых глазах. Она хотела возразить, но знала, что принц прав. Оставалось лишь гадать, откуда в нем столько мудрых мыслей. Ведь все знали, что Михаэль был слишком легкомыслен.

Барбара подумала, что это событие как никогда сблизило двух людей из столетиями враждующих государств. Ей показалось, что ему – нелюбимому сыну – хотелось немного утешения и сочувствия хоть от кого-то, понимающего его, в чужой стране и вдали от дома. А потому она осторожно и тихо спросила:

– Как вы... Михаэль?

Княгиня не знала осталось ли у нее право звать его по имени, но ей хотелось верить, что он понимает, что она чувствует вину за сказанные ранее слова и желала бы все исправить. Она хотела бы доверять ему так, как он доверился ей.

Михаэль обернулся к ней – о, каким же он был прекрасным в лунном свете, – и Барбара залилась краской от этих мыслей. Ей хотелось провалиться сквозь землю, а не смотреть на него, но оторвать своих глаз от него она не могла. Это было словно болото, которое ее затягивало, и сопротивляться ей хотелось все меньше и меньше.

Но ему явно понравилось, что она вновь обращается к нему по имени. Принц улыбнулся и наверняка подумал, что тот мост, что до этого разрушила своей грубостью Барбара, теперь вновь начал выстраиваться между ними.

– Я вам не скажу, дорогая Барбара, – произнес Михаэль. – Мужчина не должен показывать свою слабость женщине, если не хочет потерять ее расположение. – Он замолчал и добавил: – Но спасибо, что спросили.

Его серьезность вновь развеялась, и Барбара терялась между его настроениями, но она была рада, что он вновь стал более веселым.

– А теперь, княгиня, я собираюсь спать. И если вы не хотите составить мне компанию, то прошу, оставьте меня в одиночестве, – Михаэль криво усмехнулся.

Барбара хотела огрызнуться, хотела показать, кто хозяйка в этом дворце. Но вовремя спохватилась – она и правда не должна была задерживаться в его покоях так надолго. Попрощавшись с принцем, Барбара ушла в кабинет отца.