глава 1
Это была сырая душная ночь, туман стелился молочной зыбкой рекой по асфальтовой дороге и зеленеющей в свете фонарей траве, оставляя за собой мелкие капли влаги. Белая пелена окутывала фигуры таинственных прохожих, сглаживая и размывая тёмные контуры, поглощая шелестящие звуки шагов и переминающихся складок одежды. Погас первый огонь на длинной металлической ножке, за ним — второй, третий, и так, пока вся улица не погрузилась в полумрак ночи. Без искусственного жёлтого освещения стало видно серебряное сияние округлой луны, лишь в одиноком окне одного дома до сих пор теплился золотистый мерцающий свет. Казалось, что здание безмолвно взирает на проходящего внимательным и пристальным глазом.
В уютной гостиной в глубоком мягком кресле пристроился, забравшись с ногами на сидение, мужчина лет двадцати. Огонь, разведённый в кирпичном камине, тёплыми всполохами ложился на иссиня-чёрные пряди волос и яркими язычками плясал в глубоких синих, в полусумраке комнаты казавшимися бездонными чёрными омутами, глазах. Одет он был в тёмные, свободного покроя домашние штаны и великоватую белую рубашку, рукава которой были засучены почти до локтей, открывая изящные тонкие запястья. Мужчина перебирал желтоватые в свете камина листы бумаги, лениво, но внимательно перенося взгляд со строчки на строчку и попивая клубящийся паром ароматный чай из тонкой белой чашки с золотым ободком.
Тишину, переплетающуюся с едва уловимым шелестом бумаги и приятным треском сухих поленьев, не нарушал более не один звук, однако парень замер, прислушиваясь к каким-то своим внутренним ощущениям. Он недовольно фыркнул.
? : Кого там ещё принесло? — Пробурчал под нос брюнет, однако не без удовольствия отставил на чайный стеклянный столик напиток и отложил бумажную кипу, поднимаясь на ноги, всё же решаясь разузнать о ночном госте.
Открыв дверь, он огляделся вокруг — никого, — и лишь затем опустил голову вниз.
На коврике перед порогом стояла плетёная корзина, из которой всё отчётливей доносилось шебуршание. Мужчина наклонился и вынул из неё годовалого младенца, завёрнутого, как гусеница, в целый ком из всевозможных тряпок разнообразных, и не самых приятных, оттенков.
Ещё раз оглядевшись по сторонам, он зашёл обратно, захлопнув входную дверь. Пройдя уже в знакомую гостиную с камином, он с копошащимся свёртком залез в прежнее кресло. Распутывая замысловатые узлы на тряпках, брюнет медленно, но верно освобождал ребёнка из плена. На вид парень был полностью спокоен, но его сдерживаемый гнев выдавали резко обозначившиеся сжимаемые скулы.
Ребёнок, принесённый из уличного холода в тепло дома, проснулся и начал жалобно хныкать, как можно шире раскрывая ротик с уже прорезавшимися крошечными белоснежными зубиками.
? : Бедняга, ты ведь есть, наверное, хочешь. Сейчас… — Мужчина швырнул «пелёнки» прямо в огонь камина, аккуратно приобнял младенца, и пошёл на кухню, укачивая того.
Продолжая удерживать ношу одной рукой, другой он оперативно нашарил в холодильнике пакет молока, а затем и разогрел его в кружке. Проделав плавное манящее движение рукой в воздухе, он подозвал к себе кружку с плиты и щелчком пальцев превратил ту в хорошенькую детскую бутылочку с соской.
Стоя на кухне и кормя ребёнка, он наконец дал выход своим чувствам и мыслям по поводу «заботливых» родителей малыша, вырвавшимся изо рта злобно-сдерживаемым шипением, перемешиваемые с нежными обращениями к найдёнышу:
? : И кто только додумался оставить ребёнка на ночном воздухе в такую сырость?! Дети ведь так легко простужаются! Ну же, кушай, хороший мой. Подкинули незнакомцам! А если бы они были плохими людьми?! Что тогда было с ребёнком?! Ну-ну, не торопись. Даже не позвонили и не постучали в дверь! А малыш-то волшебник — попади он к маглам?! Вот же ж мордредовы…
Поток нелестных слов в сторону нерадивых родственников найдёныша прервал сам виновник ситуации. Наевшись и распахнув совершенно ясные и чистые, как изумруды, глаза, он радостно улыбнулся парню, обхватив того ручками за тонкие пальцы правой руки, которой тот придерживал бутылочку с молоком, потянув их в рот.
? : Какое же ты чудо! - умилился мужчина, улыбнувшись в ответ. — Хочешь остаться?
Малыш весело агукнул в ответ, будто почувствовав, что от него требуется ответ.
? : Вот и здорово, - искренне обрадовавшись произнёс с улыбкой брюнет.
***
Когда вторая жительница вернулась в дом 8 на Тисовой улице*, она обнаружила вполне себе идеалистическую картину в гостиной. Высокий красивый брюнет с синими глазами, войдя в комнату, увидела своего мужа, сидящего у камина в кресле, с нежно-довольной улыбкой, будто у сытого книзла, и держащего «колыбелью» на руках запелёнутого в клетчатый плед ребёнка.
? : Так... Что здесь происходит? - поспешила уточнить прибывшая.
? : И тебе доброй ночи, Эви. Смотри, его подбросили нам, - начал мужчина, поправляя складки пледа у лица дремавшего ребёнка. Тут он резко повернулся к вошедшей лицом, сверкая синими глазами. — Эви…
Эти людьми были Леандро и Эвелина Веллавити. Герцог и Герцогиня Велавити из империи Розано.
Эвелина: Я не против. - улыбнулась женщина.
Леандро: Тем более, нам нужен наследник. Не думаешь, что это — подарок самой магии?
Немного погодя она протянула супругу жёлтый плотный конверт.
Леандро: Это ещё что? - спросил тот, нехотя отрываясь от ребёнка.
Эвелина: Он ведь был в корзине, а в ней и оказалось письмо. Наверняка от его родственников.
Леандро: Хм. - протянул мужчина, затем брезгливо взял конверт за самый край и, не задерживая его в руках, кинул в пламя камина. Бумага моментально вспыхнула, а из-за решётки посыпались зелёные искры. — Он будет нашим сыном, и ничьим больше, - твёрдо сказал он.
Встав со своего места, женщина подошёл к паре у камина и тоже склонился над ребёнком, приобняв мужа, перед этим поцеловав его в макушку, от чего последний довольно прищурился.
Эвелина: Тогда как мы его назовём?
Леандро: Ну, как насчёт Аластора? - принял задумчивый вид мужчина. За что получил несильный удар в плечо.
Эвелина: Хочешь чтобы к нему обращались как к какому-то глашатаю?! - возмутилась женщина.
Левндро: Ладно-ладно. Тогда… Руфелиус? - сделал он вторую попытку.
Эвелина: Хм. Руфелиус. Руфелиус… - взгляд сине-фиолетового глаз стал на пару мгновений рассеянным, но пелена быстро спала. — Второе имя дают в честь отца, то…
Леандро: Руфелиус Леандро Веллавити - подытожил супруг после кратковременной паузы. — Это имя прекрасно ему подойдёт. Моя герцогиня. - мурлыкнул герцог, опуская руки к шее жены.
***
После того, как они выбрали имя для младенца, следовало провести ритуал введения в род, но не какой-нибудь обычный магический ритуал Главы рода, а некромантический. Этот ритуал полностью лишал ребёнка прошлого. Добавлял кровь и магию на новые родительские, которые в свою очередь не меняли плоть, выжигая из бывшего рода и вводя в семью Веллавити.
Под землёй Веллавити-мэнора,
в ритуальном зале, до сих пор слабо теплилась магия, окутывая сердце поместья — родовой камень. Пока был жив единственный потомок древнего рода, жила и магия этого места.
Двое людей одетых в традиционные мантии с капюшонами и браслеты, стояли посреди ритуального зала. В центре помещения, на возвышении, лежал закутанный спящий ребёнок. Вот стоящие друг напротив друга существа кивнули друг другу и, синхронно подняв руки, запели на мёртвом наречии исчадий ада. Вместе со звуком переливающихся голосов к высокому каменному потолку взмыла магия. Струясь серебристыми, чёрными, тёмно-синими и изумрудными потоками, она оплетала собою тела, связывая проводящих ритуал и ребёнка.
Люди, не прекращая песнь, стали сближаться, двигаясь по кругу. Под их ногами загорались синим пламенем линии, полосы, символы, создавая контур остроконечной пентаграммы, исщерпленной всевозможными рунами. Подойдя к середине зала, они по очереди вспороли свои вены ритуальным серебряным кинжалом и переплели руки над золотой глубокой чашей, украшенной сверкающими в огненном мареве рубинами и сапфирами. Струйка их общей крови, стекая по локтям на дно чаши, постепенно наполняла сосуд. Как только уровень крови поднялся до нужной отметки, оба отвели руки, на которых тут же затянулись порезы. Леандро подхватил приготовленный хрустальный флакон с полупрозрачным зельем. Дополнившие жидкость капли зелья окрасили её в угольно-чёрный цвет. Через пару секунд чаша вспыхнула адским пламенем, но почти сразу же потухла.
И Эвелина, и Леандро смочили свои губы чёрной смесью, а затем влили в рот будущего сына пару капель. Снова к сводам зала вознеслись ритуальные слова песни, и снова искрящиеся струи магии опутали троицу. Потоки магии выжигали старую кровь в жилах новорождённого, а чёрный поток занимал своё новое место, скользя по стенкам сосудов.
Вот последнее слово было пропето, последняя капля крови навсегда покинула тело ребёнка, и магия рассеялась в воздухе, потух огонь. Ритуал был окончен, а в семье Веллавити появился наследник.