Часть 3
Гарри лежал под пляжным зонтиком, лениво попивал коктейль, приготовленный служанкой-магглой, и думал о новом увлечении Сириуса. Блэк маялся от безделья и жары, ухлестывал за местными девушками весьма экзотической внешности и нередко был вынужден спасаться от их разгневанных женихов и родителей. От Снейпа, запершегося в подвале их дома и занимавшегося изобретением разнообразных зелий проблем было куда меньше, хотя периодически и гениальный зельевар допускал взрывы. Гарри же предпочел вообще забыть, что он волшебник, колдуя только чтобы раздобыть немного денег и поддержать защитное колдовство вокруг их дома. Защита была единственным темным заклинанием, которое он себе позволил. Оно было самым качественным и сильным из тех, что он знал. Волдеморт не смог бы нарушить его.
Хотя иногда Гарри самому хотелось плюнуть и сбросить колдовскую сеть. Он думал, что со временем впечатления от иллюзии поблекнут, сойдут на нет, но этого не происходило. Он все так же четко помнил руки Темного Лорда на своем теле, как будто только вчера они лежали вместе в кровати, и Гарри позволял Тому упиваться своим телом, как будто это вообще когда-то происходило с ними. Он помнил совместные завтраки и обеды, когда они обсуждали дела или какое-нибудь заковыристое заклинание, а Лорд лениво флиртовал с ним, заставляя сердце Гарри трепетать.
Со временем вся боль, которую Волдеморт причинил, немного подзабылась. Да и ко всему, кроме адских головных болей, Гарри привык и давно относился философски.
Поттер с трудом заставлял себя подниматься по утрам, потому что не смотря на обилие магглов вокруг, не смотря на Сириуса, которого порой становилось слишком много, не смотря на Снейпа, который молчал, но смотрел так выразительно, словно знал все, Гарри было одиноко. Ему хотелось колдовать, быть с Лордом и, может быть, немного командовать людьми. Все это словно было частью его натуры, которую Гарри отчаянно старался перебороть, как следовало бы перебарывать все пороки вроде курения или алкоголизма.
Они не знали, что происходит в волшебном мире. Отправлять сов или попугаев за газетами было так же небезопасно, как и писать кому-нибудь из друзей. Хотя Сириус и утверждал, что они могли попробовать перетащить к себе Ремуса, но Поттер и Снейп были против. Прошло уже пять лет с тех пор, как они сбежали, но за Люпином могли следить. Если он, конечно, был жив. Им хотелось верить в то, что их знакомые еще живы.
Иногда Гарри беспокоился о своих оставленных друзьях, но с каждым годом все меньше. Он уже прожил без них дольше, чем с ними. Они наверняка тоже пережили немало волнующих моментов с другими людьми, постепенно не забывая его, но теряя былую привязанность. Гарри помнил из иллюзии, каково это потерять их. Второй раз оказалось не так больно, может быть потому что предательство в этот раз было не таким вероломным.
Хотя какая разница? Это все равно было предательство.
Он знал, как убить Волдеморта, но не делал ничего для этого, потому что был трусом.
Он совершал героические поступки только когда не оставлял себе времени на то, чтобы их обдумать.
Гарри допил коктейль и сделал несколько пометок в блокноте. В последние два года он увлекся составлением новых алкогольных смесей. Снейп кривил губы, наблюдая за стараниями Гарри в выбранной им разновидности зельеварения, но не мешал Поттеру гробить жизнь так, как ему нравилось.
Сириус оторвал Гарри от унылых размышлений о совместимости вишневого сока и текилы. Блек тащил за собой Снейпа что-то оживленно ему внушая. Северус не отвечал. Гарри выжидающе уставился на них. Он был младше их, но они почему-то считали его главным. По натуре ни тот, ни другой не были лидерами, а Гарри духовно был старше, чем физически.
- Что? – спросил он у Сириуса, когда Блек и Снейп подошли к нему.
Эти двое не подружились за прошедшие годы, но ладили на удивление хорошо. Чтобы помирить бывшего мародера и его злейшего врага Нюниуса понадобилась только пятилетняя изоляция от других волшебников. Иногда они собирались вместе, чтобы помолчать у камина с бокалом огневиски, а порой вспоминали школьные проказы, которые веселили их обоих.
- Так это был ты? – орал в такие деньки Сириус. – Ни за что бы не подумал, что у тебя хватило бы на это фантазии. Но как ты это провернул?
Зла Блек за свои неудачи, спровоцированные Снейпом не держал, это помогало и Северусу смотреть на некоторые мародерские проказы с юмором.
Сириус бросил перед Гарри выпуск «Ежедневного пророка». Газета была недельной давности, но этот срок дался ей нелегко. Она была обтрепанной по краям, влажной и уже немного пожелтела. Гарри бросил взгляд на заголовок и снова взглянул на Блека.
- И что?
- Тебе все равно? Трудовые лагеря для магглов и магглорожденных в четырех европейских странах. Это безумие!
Гарри на секунду отвел взгляд. Спросить такое было как раз в духе Сириуса.
- Чего ты ожидал, когда мы убегали? – резко поинтересовался он. – Я говорил тебе, что единственный способ остановить его – убить меня. Ты согласился, что я достоин большего.
- Достоин валяния в шезлонге, пока умирают наши друзья, - кивнул Сириус.
- Чего ты ожидал? – повторил Гарри.
- Блек, как всегда не обдумал последствия, - усмехнулся Снейп.
- В прошлую войну до такого не дошло, - всплеснул руками Сириус. – Я думал, что остальные будут сражаться и рано или поздно найдут на Сами-Знаете-Кого управу!
- Во время прошлой войны он просто не успел, - пожал плечами Гарри. – А во время этой наши боевые товарищи еще ничего не успели. Может быть, рано или поздно Темный Лорд совершит ошибку, и появится еще один выживший мальчик.
- А в твоей иллюзии Сам-Знаешь-Кто успел? – тут же насторожился Снейп, пропустив бред про еще одного Избранного.
- Да. Первоначально все протестующие просто убивались Пожирателями смерти и егерями, но потом обнаружилась сильная нехватка рабочих рук, - недовольно пояснил Гарри. – Для всех нежелательных элементов стали создаваться трудовые лагеря. Думаю, Темный Лорд воспользовался опытом иллюзии и пропустил стадию убийств всех подряд.
- И ты так спокойно говоришь об этом?
- Я был Пожирателем смерти, - отстраненно напомнил Гарри.
- Это отвратительно, - процедил Сириус. – Тогда ты был Пожирателем смерти, у тебя была другая жизнь, я могу это понять, но теперь…
- Что теперь?
Гарри и Сириус уставились друг на друга. Снейп взял в руки газету и брезгливо скривился. Скорей всего из-за того, что она была влажной и грязной, а не из-за содержания.
- Жестокость Темного Лорда никогда не была ни для кого секретом, - сказал он. – В вашей иллюзии вы делали что-нибудь, чтобы смягчить его нрав?
- Сначала я был пленником и ничего не мог сделать, - раздраженно откликнулся Гарри. – Немного шпионил для Ордена и только. Потом… Иногда было проще принять на себя его гнев, чем смотреть, как он мучает других. Смягчить его нрав невозможно. Потом, когда я поднялся в иерархии, получалось утаивать от него некоторые вещи, разбираться с ними самостоятельно за его спиной. Он узнавал об этом и злился, снова пытал меня, но в этом не было ничего нового. К боли постепенно привыкаешь.
- Но он сохранял тебе жизнь довольно долго.
- Я был его символом падения света. Ему нравилось показывать людям несбыточность надежд на спасение.
Гарри немного помолчал. Ему хотелось верить, что Волдеморт хоть немного был привязан к нему и не убивал именно поэтому, но говорить об этом вслух не хотелось. И Снейп, и Сириус, конечно, подтвердили бы то, что Гарри знал итак – Темный Лорд не способен любить.
- А потом мне уже было все равно, - продолжил он. - Я изучил столько темной магии, сколько не смог ни один из его последователей, вытерпел столько боли, сколько, наверное, не испытывал ни один узник его лагерей. Мне хватило.
Блек и Снейп подавлено молчали. За пять лет здесь Гарри ни разу не напоминал им о том, что пережил в иллюзии. Они знали, что для него это было не легкое время, иначе Поттер не бежал бы от Волдеморта, бросив все.
- Ты хочешь, чтобы я вернулся, Сириус? Сразился с ним? Он не даст мне умереть, потому что пока я жив – жив он. Мне снова предстоит тот ужас из моей иллюзии. Лучше уж умереть прямо сейчас.
Блек тяжело вздохнул, но кивнул.
- Мы можем хотя бы забрать Ремуса?
- А ты знаешь, где он?
- Кстати, Блек, а где ты раздобыл эту газету? – ядовито спросил Снейп. – Только не говори, что мотался за ней в Англию.
- Нет, - огрызнулся Сириус и виновато посмотрел на Гарри. – Но я выходил за пределы твоей защиты. Вся северная Африка заполнена беженцами из Европы. «Пророк», который я принес, печатают в Алжире. Похоже, иллюзия научила Волдеморта многому, потому что он никогда не достигал таких успехов во время первой войны.
- Похоже на то, - сказал Гарри. Он хотел было взять у Снейпа газету, но передумал.
- Я слушал разговоры, пока искал Ремуса, - сказал Сириус. – Волдеморт все еще ищет тебя. Пять лет назад, когда мы исчезли, люди думали, что ты перешел на его сторону, но сейчас все знают, что ты просто сбежал.
- Они думают, что я трус.
- Да, - кивнул Сириус чуть виновато.
- Ну, так и есть в общем-то. Ладно, ищи Ремуса, но я тебя прошу, убедись, что за ним не следят.
Сириус с облегчением хлопнул Гарри по плечу, так что тот едва не выронил бокал из-под своего последнего коктейля, и почти в припрыжку отправился в дом, чтобы перекусить и поприставать к служанкам перед отправлением.
- Он очень быстро наращивает свое влияние. Ты предвидел это? – уточнил Снейп.
- Нет, - признался Гарри.
- Такими темпами через несколько лет нам придется искать новый дом.
- Будет не легко, - пробурчал Гарри.
Но думать об этом сейчас ему не хотелось, поэтому он просто отправился смешивать очередной коктейль. В пьяном угаре вечером он написал всего несколько строк.
Я скучаю.
Мне страшно.
Что будет, если я вернусь домой?
Он свернул огрызок бумажки и сунул его единственной в их доме сове. Та немедленно поднялась в воздух, чтобы отнести его послание.
Нельзя сказать, что иллюзия перевернула его мир, но она сделала его другим. Волдеморт никогда прежде не знал, что такое любовь. Он и сейчас не был уверен, что его чувства к Гарри можно так назвать. Немного нежности, гнева, ревности, жадности и отчаянной необходимости постоянно быть рядом, касаться, делать что-то вместе, ловить редкую улыбку, зная, что от нее в любом случае поднимется настроение.
Может, это было временное помешательство, может быть страсть.
Его самого любили и раньше, в силу своего любопытства он пытался изучать это чувство, но никогда не был удовлетворен исследованиями. Лорд знал, что любовь к нему делала людей слабыми, доверчивыми и уязвимыми для его интриг. Ему ни в коем случае не хотелось оказаться на их месте.
Чувство к Гарри в иллюзии, чем бы оно ни было, не делало его уязвимым. Он спал с Поттером, отдавал ему приказы, иногда баловал, но никогда не позволял управлять собой. Ему нравилась ненавязчивая Поттеровская забота, которую никто кроме него позволить себе не мог. Порой Лорд преодолевал огромные расстояния просто для того, чтобы переночевать дома, рядом с Гарри. Но разве это была слабость? Ведь планы Волдеморта не страдали от этого.
Он знал, что если однажды Дамблдор захватит Гарри в плен и приставит к горлу палочку, требуя сдаться, Лорд не выполнит требования. Поттер был не настолько ценен, даже как хоркрукс. Но Гарри был сильным темным магом и не раз сбегал от старого директора не менее ловко, чем Волдеморт.
Потом иллюзия закончилась. Довольно нелепо, надо сказать, но только потому, что палочки не могли продержать ее дольше. Разум Гарри отчаянно сопротивлялся тому, что видел, выискивая лазейки вроде пленной Гермионы. Самому Лорду в этом мире уцепиться оказалось не за что.
Сперва было сложно сориентироваться, понять, что его идеальный мир был не реален, но он быстро приспособился к тому, что снова придется начать все сначала. Уж что-то, а вставать на ноги после ударов судьбы он умел. Эта мерзавка любила улыбнуться ему, прежде чем окунуть лицом в лужу.
Освоиться в реальности было бы легко, если бы он постоянно не оглядывался через плечо, ожидая увидеть там Гарри, который недовольно хмурился бы из-за его жестокости, раздумывая как перевести внимание повелителя на себя с бедных страдающих магглов, или внимательно следил бы за каждым пассом его палочки, чтобы запомнить и воспроизвести в будущем, или даже улыбался, потому что иногда в их жизни происходили и веселые вещи. И он ловил себя на том, что закрывает уже открытый для обращения к Гарри рот. Это было унизительно, потому что Пожиратели смерти не знали об иллюзии, они не понимали, что с ним происходит, боялись и считали сумасшедшим.
Все это не улучшало его настроения.
Он срывал на окружающих свою злость, и не было никого, кто мог бы успокоить его.
Гарри не сказал ни слова правды о произошедшем на кладбище аврорам, и это внезапно заставило его задуматься о том, что мальчишка может сделать дальше. В реальном мире Гарри дважды отказался к нему присоединиться, но в иллюзии согласился. Быть может, теперь Поттер ждет не дождется момента, чтобы вернутся к нему? Вернуться домой.
Однако теория эта быстро распалась, стоило Гарри отправиться в свои каникулы в неизвестность. Поттер не смог сделать выбор между двумя сторонами и сбежал. Конечно, Лорд сразу же послал людей на его поиски, но не ожидал, что они увенчаются успехом. Гарри был его лучшим учеником. Даже сам Лорд вряд ли бы нашел его.
Но он скучал. Впервые в жизни между реализациями коварных планов, убийствами и пытками ему кого-то не хватало.
Собственно, мальчиков в ученики ему было брать не в первой. Пожиратели в шутку называли их его оруженосцами. Последним в реальном мире был Регулус Блек. Но по нему Лорд никогда не скучал, даже после того, как мальчишка куда-то провалился. Все равно к тому времени он Лорду чертовски надоел.
Новым оруженосцем стал однокурсник сбежавшего Поттера Блейз Забини. Мать была только рада, что ее ребенок помог ей проложить дорожку в особые круги. Оруженосцы Темного Лорда еще ни разу хорошо не заканчивали, но ей было наплевать.
Парнишка был симпатичным, услужливым и покорным. Он молча кланялся, когда следовало, обращался как следовало, подавал на стол, даже ни разу не звякнув тяжелой посудой и ни разу не спросил ничего лишнего. Конечно, Гарри в последние иллюзорные годы тоже так делал, но этого пришлось достигать упорными усилиями, приручая его словно дикую кошку, которая могла подставиться под руку, а могла и укусить. Однажды Поттер даже не постеснялся плюнуть ему в еду, надолго приучив Лорда опасаться не только ядов.
Даже приучившись к хорошим манерам, Гарри выполнял все обязанности с достоинством, которого и в помине не было у лебезившего Забини.
В конце концов, Лорд поставил мальчишке метку и сплавил под надзор взрослых Пожирателей. Как бы не хотелось расплатиться с мальчишкой за то, что он не был тем, что Лорд искал, следовало быть хоть немного справедливым. Блейз был не виноват в том, что он не гриффиндорец. Гарри бы наверняка понравилось, что он оставил этого своего оруженосца в живых.
Тем временем со дня побега Поттера прошел уже год. Планы Волдеморта, подкрепленные знаниями из иллюзии, работали как часы. Дамблдор, который даже не знал, что у его противника есть фора в десять лет, проигрывал шаг за шагом. Наступили летние каникулы в Хогвартсе, и многим родителям хватило ума забрать из этого безопасного места детей домой. Лорд велел Пожирателям притащить ему в оруженосцы какого-нибудь гриффиндорца.
Он получил вместе с мальчишкой отличную дозу дерзости, невежества и ненависти, но к сожалению, не надолго. Но он же с самого начала знал, что не все гриффиндорцы являются эталонами мужества. Мальчишка сломался так быстро, что ему стало жалко потраченного на его похищение времени. Потребовалось всего чуть больше двух месяцев, чтобы выдрессировать его. Гарри держался годами. Ему наверняка было бы за пацана стыдно.
Поттер, чтобы он там про себя не думал, так и не сломался. Он стал покорным, но не потому что устал от боли, а потому что Лорду удалось очаровать его.
Волдеморт с юности мог влюбить в себя кого угодно, и пусть со временем он потерял свою красивую внешность, его личность продолжала сводить людей с ума. Но ему не хотелось притворяться, чтобы очаровывать оруженосцев, терпеливо отгонять их сомнения и страх. Гарри любил его без всего притворства и мишуры, потому что никогда не боялся.
От очередной сломанной игрушки Волдеморт избавился, чтобы взять еще одну, потом еще, пока не остановился на каком-то слизеринском мальчике. Тот не был особенно хорош, но Лорду надоело искать. Он понял и так, что никто кроме Гарри не спросит его, хорошо ли он себя чувствует, рискуя получить наказание за то, что заподозрил Лорда в слабости. Никто, кроме Гарри, не сядет с ним за стол, чтобы есть без испуга, а не давясь каждым куском. Никто, кроме Гарри, не достигнет таких успехов в темном волшебстве. И ни одна дрянь не посмеет оспорить его решения, даже если знает вариант получше, не изменит приказ за его спиной, чтобы как-то смягчить его гнев.
Гарри каждый раз получал свои наказания, но у него ни разу не дрожали руки от страха.
Майк подавал ему утреннюю почту с как обычно унылым лицом. Лорд презрительно скривился, отводя от него взгляд, и вытащил из пачки одинаково аккуратных писем какой-то огрызок. Что бы писать на таком непотребстве Лорду Волдеморту, нужна определенная смелость.
Он взглянул на записку лишь единожды, но его сердце буквально екнуло в груди. Он всегда думал, что это выражение лишь метафора, потому что никогда прежде не чувствовал, чтобы оно колотилось так, замирало и снова колотилось. Его руки вздрогнули. Он едва не уронил записку, и только это помогло ему совладать с собой.
Корявый почерк Гарри он видел не только в иллюзии, но и будучи частью Квиррелла.
Пять лет.
- Срочно, найди сову, которая принесла эту записку! – рявкнул он на Майка.
Тот вздрогнул и уронил все остальные письма. Лорд никогда не повышал на него голос, сразу переходя к наказаниям, если Майк был виноват. Юноша бросился на колени, чтобы собрать письма, но его вздернули за ворот и едва не пнули в сторону дверей.
- Сова! – велел Лорд.
Майк поспешил выполнять указание, а Волдеморт упал обратно на стул.
Пять лет.
Он снова взял записку, на этот раз вчитываясь в текст.
Он не особо задумывался, что Гарри чувствует сейчас, находясь в бегах. Наверное, по-прежнему любит Лорда, потому что любовь это не грипп, который быстро проходит. А может быть, ненавидит. Спит с кем-то другим?
Лорд взял в руки перо и бумагу. Не имело значения, что он напишет. Можно было оставить пергамент пустым. Сова, если она все еще здесь, вернет письмо хозяину вместе со следящими чарами. Он найдет Поттера и вернет его домой, раз уж тот допустил такую неосторожность.
Но почему-то хотелось что-то написать.
Скучаю. Возвращайся.
Слишком сентиментально, хотя и правда, но явно не в стиле Темного Лорда.
Немедленно возвращайся.
На самом деле это ведь будет не совсем возвращение, потому что они были вместе только в иллюзии. С кем Гарри теперь?
На чистый пергамент упала капля чернил с пера, образуя кляксу. Он почистил его. Поттер не мог найти нормальной чистой бумаги, чтобы написать своему Лорду?
Что он как подросток с этим письмом?
Поттер, немедленно возвращайся. Наказание за побег не будет слишком жестоким.
Не слишком обнадеживает. Сам Лорд не спешил бы ехать на такое приглашение, но Гарри ведь был совсем другим. Все равно этот текст не имеет значение, главное наложить на сову следящие чары.
Майк вошел в кабинет, неся взъерошенную сонную птицу. Она прилетела издалека и, наверное, только поэтому не улетела домой сразу. Сова устала. Лорд сунул ей немного печенья, которое она с удовольствием склевала.
- Отнесешь этот ответ Гарри, моя хорошая, - обманчиво мягким тоном обратился он к сове.
Майк недоуменно смотрел на Лорда. Он не понимал ни срочности, ни кто адресат.
Сова согласно ухнула. Она протянула ему лапку, а когда он привязал письмо и наложил на нее чары, вылетела в окно. Волдеморт впервые за несколько лет улыбнулся.
Ремус сидел за столом прямо напротив Снейпа и сверлил их всех осуждающим взглядом. Гарри очень хотелось отругать его, потому что праведник из Ремуса был посредственный. Люпин предпочитал ограничиваться красивыми словами, не подтверждая их действием. Он согласился пойти с Сириусом и отказаться от борьбы только потому, что Ордена уже год как не было, а в других организациях по борьбе с Волдемортом не принимали оборотней. По его мнению, этого было достаточно, чтобы осуждать троицу за то, что они просто собрали чемоданы еще до войны и отказались от борьбы, когда у них были для нее все возможности.
- Избавь меня от своего щенячьего взгляда, Люпин, - процедил, наконец, Снейп, которому, наверное, кусок не лез в горло.
- Ешьте, профессор, - тут же поддержал Снейпа Гарри. – Вы опять похудели.
- Да, потому что там идет война, которую вы игнорируете, - зло огрызнулся Люпин.
- Да, вы с Блеком нас уже оповестили о ней во всех подробностях, - согласился Снейп.
Сириус неловко поерзал на своем месте. Пока он искал Ремуса, он увидел еще больше человеческих несчастий. Бездействие угнетало его. Гарри давно понял, что его крестный достаточно эгоистичен, чтобы пропустить мимо ушей все новости о людских страданиях. Но он не был трусом. Поэтому готов был рискнуть жизнью за этих людей, только бы спастись от скуки.
- И мы уже думаем, куда переезжать дальше, - подхватил Гарри слова Северуса.
Это должно было обнадежить Сириуса, дать ему намек на будущие приключения. Гарри не хотел обижать Ремуса, но его язвительность была средством защиты. Гарри знал, что виноват перед волшебным миром, но не собирался возвращаться и кому-то что-то объяснять. Пусть радуются, что он не стал снова темным волшебником, как ему порой очень хотелось.
На стол, почти в блюдо с тостами села сова. Они уставились на нее с удивлением, потому что совы давненько не прилетали к ним с письмами из вне. Гарри протянул руку и вскрыл конверт. Он тут же подскочил, выпучив от страха глаза.
- Черт!
Гарри вытащил волшебную палочку, очистил сову от следилок, а потом принялся проверять свой волшебный щит. Остальные не мешали ему колдовать. Только когда Поттер перестал лихорадочно махать палочкой и упал на свой стул, Снейп поинтересовался.
- Ну?
- Волдеморт нас нашел, - простонал Гарри.
- Просто послав тебе письмо?
- Послав мне ответ на мое письмо, - пояснил Гарри.
- Ты переписываешься с Волдемортом? – помертвевшим голосом осведомился Сириус.
Гарри на мгновение стало интересно, что там на самом деле про него крестный думает. Может, уверился, что Гарри настолько трус и предатель, что его давно пора бросить и бежать сражаться с Пожирателями смерти?
- Я… - Гарри в досаде хлопнул ладонями по столу. – Я написал ему письмо по пьяни пару дней назад. Только сейчас про это вспомнил.
- Бесподобно, - процедил Снейп.
Гарри зло посмотрел на них всех.
- Что? Думаете это легко? Я же любил его, в конце концов!
За столом повисла встревоженная тишина. Гарри вдруг понял, что никогда не рассказывал им подробностей. Он сказал, что был правой рукой Темного Лорда, но не говорил, что они жили почти как супруги. Тогда, в нервные четырнадцать, он так запутался, был напуган и хотел бежать, что едва ли контролировал то, что говорит.
- Я думаю, что тебе давно пора бросить пить, - сказал вдруг Сириус.
Он почему-то стал похож на побитую собаку, и Гарри перестал злиться.
- Извините меня, - пробормотал Гарри. – Я только что сообразил, что вы понятия не имеете, почему я тут так мучаюсь из-за того, что меня пытать перестали.
Он засмеялся.
- Я думал, ты мучаешься, потому что там без нас люди умирают, - хмыкнул Сириус. – Гарри, как тебя угораздило? Ты там иллюзии был кем-то вроде Беллатрикс, что ли? Бродил за Лордом, смотря ему в рот, надеясь, что когда-нибудь его озарит, и он ответит тебе взаимностью?
- Нет, - пожал плечами Гарри. – У меня хватало ума любить его, но при этом перечить.
- Вы были любовниками? Это многое объясняет, - кивнул Снейп.
- Что объясняет?
- Ваше поведение, - пожал плечами Снейп. – Вы, Поттер, страшный эгоист, как и ваш отец.
- Я думал мы уже прошли этот этап, - фыркнул Гарри.
- Мы прошли этап, на котором я вас попрекаю этим родством. Эгоистом вы после этого быть не перестали, - возразил Снейп, развеселив всех. – А еще вы очень страстная и легкомысленная натура. Такие люди как вы очень легко становятся фанатиками. Сражаются за общее благо, рискуют жизнями, произносят пафосные речи и становятся на весь мир знаменитыми. Главное правильно указать вам цель. Вот вам ее Дамблдор и указал. Да только вот незадача, фанатиком вы могли стать только в отсутствии личной жизни. Она у вас внезапно образовалась, да еще и противоречила вашей Цели. Неудивительно, что вы сбежали. Я думал, вы выбираете между двумя Целями, двумя лидерами, а вы мучались между Целью и Любовью. Что ж, думаю, все сейчас решится.
- Почему сейчас? – удивился Гарри, сбитый с толку пространными рассуждениями своего бывшего профессора.
- Дамблдор не успел вас как следует обработать за четыре года, - пояснил Снейп. – А Волдеморт, видимо, кое как, но любил вас в ответ.
Они все некоторое время сидели и просто смотрели на Снейпа, который, делая вид, что не замечает этого, спокойно ел.
- Ты думаешь, что я выберу Волдеморта, - сказал Гарри.
- А разве нет? Ведь скоро он придет забрать вас домой.
Напоминание об угрозе, заставило их всех вздрогнуть.
- Он нашел нас? – уточнил Ремус.
- Нет. То есть он теперь знает, где границы купола, но не может попасть сюда, - пояснил Гарри.
- И что теперь?
- Ну, он наверное поставит еще один купол сверху, чтобы поймать меня, когда я сниму свой, - кисло сообщил Гарри.
- Мы в ловушке.
Поттер криво усмехнулся.
- Да.
- Так ты не хочешь ему сдаться? – уточнил Ремус, впечатленный откровениями Снейпа.
- Это желание сердца, а не рассудка, - хмуро заверил Гарри. – Тем более, что я-то скорей всего отделаюсь легко, а вот вы в серьезной опасности. Мы ведь прожили под куполом пять лет. Можем еще столько же протянуть. Только чем дольше, тем сильнее Лорд будет злиться на меня и меньше шансов повлиять на него в итоге.
- Так мы все же сдаемся? – нахмурился Сириус. – Гарри, если даже он пощадит нас, Снейпу может и не привыкать, а мы с Ремусом не будем работать на Волдеморта.
- Выживание тоже неплохая цель для начала, - фыркнул Гарри.
Он повертел в руках письмо, а потом призвал чернильницу и перо.
- Начнем переговоры.
Они торговались три дня, во время которых множество Пожирателей успели окружить созданный Гарри купол. Волшебники всего мира гадали, что им там понадобилось, пока некий оставшийся неизвестным источник не выдал тайну. Люди не знали, чего ждать от внезапно объявившегося через пять лет Гарри Поттера. Некоторые надеялись, что он сразится с Волдемортом, другие ждали, что он сбежит снова. Большинство полагало, что Гарри добегался и закончит свои дни в подземельях Волдеморта или трудовых лагерях. Лишь некоторые думали, что Гарри согласится сотрудничать с убийцей родителей. Мир замер в ожидании.
Когда купол все-таки пал, Ремус и Сириус сразу же аппарировали. Их не преследовали, но Поттер считал, что им не удастся скрываться достаточно долго. Впрочем, Волдеморт обещал не искать их специально, а большинству его обещаний можно было верить. Снейп остался с Гарри, и они вместе вышли к тому месту, где их ожидал Темный Лорд.
Не сказать, что в тот момент Гарри был абсолютно уверен в правильности своего решения. Ему не хотелось новых пыток и боли, но сидеть под куполом и дальше было просто бессмысленно.
- Давно не виделись, - сказал Гарри Волдеморт.
Собравшиеся вокруг Пожиратели ожидали чего угодно, что им прикажут арестовать Поттера, отобрать его волшебную палочку, что Лорд устроит показательную дуэль, как пять лет назад на кладбище, или что повелитель сразу примется пытать Поттера и Снейпа.
Они не ожидали, что Гарри подойдет, опустится на колено и поцелует край мантии Волдеморта.
- Да, давно, мой лорд. Вы злитесь на меня за это?
Темный Лорд немного помолчал, смотря на него.
- Нет, - сказал он вдруг.
Это была чистая правда. Сначала он злился, но теперь в груди все горело от нетерпения и радости. Гарри был здесь, он признал его власть так же, как было в иллюзии, подтверждая тем самым, что между ними все будет по прежнему. Лорду не терпелось поделиться с Гарри последними новостями, чтобы увидеть, как он отреагирует на них, что скажет, ему хотелось узнать, что Поттер пережил за эти пять лет. Его не нужно будет ломать и учить. Все не начнется сначала, а продолжится с того момента, на котором остановилось.
Волдеморт протянул руку и помог Гарри подняться с колен.
- Идем домой.
Гарри не ожидал, конечно, увидеть все таким, как в иллюзии. Волдеморт продолжал жить в Малфой-менор, но дом не был изуродован так же сильно. Пожиратели не привыкли к Гарри тут, как там, и не слушались. Пришлось вникать в новое положение дел на всех фронтах. Он немного подзабыл темные искусства и пришлось кое-что заучивать по новой. Волдеморт с радостью взялся учить его заново.
Первые двенадцать болевых проклятий были чертовски изматывающими, но Гарри быстро освоился с ними.
Он подзабыл, каким жестоким и жадным его повелитель может быть в постели, но шкаф предусмотрительно был набит медицинскими зельями, так что Гарри привычно выпивал парочку с утра.
Голова не болела.
Гарри, наверное, был мазохистом или адреналиновым наркоманом, потому что впервые с тех пор, как он покинул иллюзию, мир стал объемным, жизнь приобрела яркие краски. Ему захотелось вставать по утрам и не оставалось никаких сил на алкогольные коктейли.
Может быть, дело было в темной магии. Она, как красивая и ревнивая женщина, не отпускала от себя тех, кто хоть раз преклонил перед ней колени.
Однажды, месяца через два после возвращения к Темному Лорду, Гарри проснулся от того, что повелитель целовал его в лоб. Поттер притворился спящим и несколько минут наслаждался тем, как ему нежно перебирали волосы.
Он знал, что ему никогда не услышать признаний в любви от Волдеморта, да и сам не собирался ими разбрасываться. Они были темными волшебниками дальше всех остальных прошедшими по кровавой дорожке самой страшной магии. Им не полагалось знать, что такое любовь.
Однако они были вместе примерно по двадцать часов в сутки семь дней в неделю и не надоедали друг другу. Поттер был единственным человеком, который мог встретить Лорда улыбкой даже после коротких расставаний. А Волдеморт снисходил до того, чтобы слегка улыбнуться в ответ. Иногда он даже утруждал себя быть с Поттером милым и очаровательным.
Некоторое время, Гарри пытался понять, почему так боялся вернуться сюда, когда выпал из иллюзии.
Потом сообразил, что в иллюзии Волдеморт был более жестоким. Наверное, как и в поговорке - оценил Гарри только когда потерял, и второй раз допускать подобное не собирался.
В любом случае, Гарри был рад, что дал себе время отрешиться от иллюзорных десяти лет и обдумать все. Волдеморт, кажется, тоже.
Когда Гермиона семь лет спустя в реальном мире попала в плен в Темному Лорду, Гарри все-таки устроил ей побег, но его за это даже как следует не наказали.
На тридцатилетие Гарри получил в подарок от Волдеморта кольцо Мраксов. Ему долго было смешно, потому что будь он женщиной, наверное, растрепал бы всем подружкам, что любовник подарил ему кольцо. Но у него не было друзей, кроме Снейпа. Сириус и Ремус скрывались где-то в Сибирских лесах вместе с международными антиволдемортовскими силами, и у Гарри не было возможности связаться с ними. Гермиона и Рон не желали иметь с ним ничего общего. Они тоже скрывались где-то так ловко, что Поттер даже не знал, к какой группировке его противников они примкнули. В том, как мало у Гарри осталось близких людей, было что-то жутко печальное, но к тому времени из-за экспериментов с темной магией он был не способен почувствовать это.
Гарри никогда не стал настолько же бесчеловечным, как Волдеморт, хотя увлечения темной магией наложили на него свой черный след. Он сделал хоркрукс, хотя и только один, чтобы быть с Лордом так долго, как тому захочется.
В конце концов, как и в любой сказке, нашелся герой, который сверг Темного Лорда, но до этого Гарри прожил с ним много счастливых лет. Их жизни прервал молодой волшебник по имени Лайелл Люпин. Он был правнуком Ремуса. К тому времени о магии знали все магглы и поддерживали своего спасителя на равных с волшебниками.
Гарри смотрел, как Лайелл сражался на дуэли с Темным Лордом, уже зная о том, что все хоркруксы, кроме него самого, уничтожены, но не пошевелил и пальцем, чтобы помочь любому из них.
Когда Том был убит, многие Пожиратели ожидали, что Гарри отомстит, или займет место Темного Лорда, но он не сделал этого. Трудно сказать, что им двигало, ведь в его душе к тому времени осталось очень мало светлого. Ему было наплевать на участь сторонников, но Гарри все же предложил им бежать.
- Надеюсь, когда у вас не будет общего врага, вы – маглы и волшебники - не передеретесь друг с другом, - сказал он Люпину.
- Даже не надейся, - дерзко ответил тот.
Гарри засмеялся и достал старую шляпу, в которой многие узнали артефакт, некогда распределявший учеников в Хогвартсе. Поттер засунул внутрь шляпы руку и достал меч Гриффиндора – одно из немногих оружий, способное убить его.
- Если заколешь меня, Волдеморт больше никогда не вернется.
- Почему ты это делаешь? – удивился Люпин.
- Мы были счастливы: любили друг друга, сражались на дуэлях с сильнейшими волшебниками, обладали властью, которой мало кто на свете обладал до нас. Но это не могло нам не приесться. Как сказал мне когда-то Дамблдор: смерть это просто очередное приключение для высокоразвитого разума. Думаю, мы с Томом к нему уже готовы. Надеюсь, он не очень злится на меня, что я принял решение за нас обоих.
Он бросил меч через весь зал, и Люпин с трудом поймал его.
- Когда-то этим мечом я убил василиска, теперь твоя очередь.
Гарри умер с улыбкой на губах. И не смотря на то, что позже в учебники истории магического мира он вошел едва ли не как исчадие ада, никто не мог отказать ему в умении любить.
В конце концов, перед самой смертью Гарри и Том почти забыли, что их свели палочки сестры. Для них все началось на кладбище Литл-Хэнглтона в 1994 году с того, что Поттер преклонил колена вместо того, чтобы сражаться на дуэли.
Но разве может изменить судьбу то, чего никогда не было?