Exoriare aliquis nostris ex ossibus ultor .
Иногда боль которую мы испытываем, может разбудить именно ту черту характера, о существовании которой мы даже не предполагали.
***
Серая дымка опустилась на опушку холма. Высокие стражи леса — сосны, хранили могильную тишину, которая остро впивалась в уши. Тропинку, затянувшую туманом ещё вечером, почти не было видно. Я на ощупь, медленно, продвигалась вглубь леса. Поправив лёгкий кожаный рюкзак и накинув капюшон джинсовой куртки, я поежилась от холода. Ничего не взяв с собой, даже оружие, я сильно рисковала. Перед каждым полнолунием, раз в месяц, я чувствовала сильный упадок сил, отчего проклятие, заточённое в моём теле, начинало медленно убивать меня изнутри. Следовательно, сейчас я — девочка, которая и так особо не блещет магией, осталась совсем без защиты. Да, я подняла «Вирджинию» из развалин, и что с того? Пожалуй, это был единственный раз, когда я смогла выплеснуть всю ту мощь, которая во мне спрятана... была спрятана. Я ведь даже стакан сдвинуть с места не могу, не прикасаясь к нему.
Капля дождя, попавшая на мою правую руку, бесследно испарилась, метка пылала синим пламенем, больно обжигая руку. Сжав заледеневшей левой рукой правую руку, я продолжила свой путь. Мне нельзя было медлить, во что бы то ни стало, я должна пробраться в ряды «Секты смерти», которая убила обоих моих родителей, и во главе которой, по словам Блейка, стоит мой родной дед. Верить на слово «Чёрному рыцарю», самому хитрейшему из всех кого я знаю, я не могу, поэтому мне нужно всё выяснить самой. Поэтому ни свет, ни заря, только мне стоило очнуться, я отправилась на поиски одна.
Наконец миновав лес, я выбралась на очередную опушку и осмотрелась. От обилия зелени глаза начали уставать, да ещё и не спокойная ночка. Меня потихоньку клонило в сон. Никого по близости не было видно, но моя интуиция говорила мне, что это не так. Я всё время чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, замедлявший каждое моё движение. Снова обернувшись и посмотрев в чащу, я никого не увидела. Тогда я вытащила часы моего отца, циферблат которых ярко засветился, приветствуя меня, после чего поблек. Как и в первый раз, когда я открыла крышку этих часов, передо мной предстали знаки зодиака и римские цифры позади них. В этот раз самая маленькая стрелка указывала на двух крошечных рыбок. Вторая, на цифру III, а третья неизменно стояла на созвездии Овна. Краем глаза, я заметила чёрную тень, быстро промелькнувшую от одного дерева к другому.
— А ну, хватит за мной следить, — я захлопнула крышку часов и посмотрела вдаль, — немедленно возвращайся в замок.
— Мяу, — жалобно пискнул котёнок и через пару секунд прижался маленькими ручками к моей ноге, — там может быть опасно, — проговорил недовольный детский голосок, — Эйрин будет ругаться.
— Я знаю, но так надо.
— Я не пущу тебя, — малышка ещё крепче ухватилась за мою ногу ручками и жалобно всхлипнула, — ты ещё детёныш!
— Которого сжигали на костре, топили, душили, — начала я сухо перечислять, — скидывали с высоты в 2000 метров. А также пытались вырвать сердце и отрубить голову, — я улыбнулась и подмигнула ей, — мне уже бояться нечего.
— Но тогда тебе всегда помогали друзья, — девочка неуклюже вытерла тыльной стороной ладони слёзы. И посмотрела сквозь светлую соломенную челку, кошачьими глазками в мои глаза.
— Ты права, — я выдохнула, и крепко обняв малышку, вложила в её ладошки свои часы, — теперь всё изменилось, — тяжело выдохнув, я зажмурилась. От нехватки сна, голова начинала болеть. Потерев лоб, я приступила к обучению. — Итак, смотри. Чётко держи в своей голове образ места, в которое хочешь перенестись, в данном случае это мой замок. Ты же помнишь, как он внутри выглядит? Просто представь комнату, в которой ты сегодня ночевала. Если не можешь сосредоточиться, закрой глаза. Это помогает. Затем, открываешь крышку часов. И всё, ты дома. Окей?
— Обещай, что вернёшься.
Я улыбнулась. Когда Сейлна расстраивалась, она всегда немного коверкала слова. Например, сейчас, она произнесла «обещай», как «обесяй». А «вернёшься», как «вернёся».
Я поцеловала её в обе щечки, и её личико озарила улыбка, она засмеялась.
— Обещаю.
Я скептически наблюдала за тем, как Сейлна уверенно держит часики и крепко зажмуривается. Когда я спросила, готова ли она, малышка уверенно кивнула. Вот, чёрт. Хорошо бы отправится с ней, но я только потеряю время. Наверняка мама уже проснулась и обнаружила мою пропажу. Тогда меня точно никуда не отпустят, да ещё и брату пожалуются. И вот, я открыла крышку часов и девочка исчезла, растворившись в ярком жёлтом свете, а вместе с ней, и моя возможность быстро слинять, если возникнут не предвиденные обстоятельства. И ещё одна загвоздка, чтобы попасть в замок, нужно пройти так называемый «фейсконтроль», ритуал которого заключался в порезе собственной руки и «омывания» ею врата завета. Пройти их мог только чистокровный тёмный колдун... А я на неопределенное время без какой—либо магии. Хотя не привыкать, меня это вполне устраивает, но сейчас это очень некстати.
Пристанище К. А. С. Т. Л. или «Секты смерти» находилось на пять тысяч миль восточнее от замка брата. Преодолеть такое расстояние за сутки не возможно. Только по воздуху. Именно поэтому я попросила помощи у тех, кто в мгновение ока пересекает большие расстояния. Передо мной на траву мягко опустилась большое существо с львиными лапами, большими серыми с белым крыльями и орлиным клювом. Лоренция дочь короля грифонов — Надлена. Она благородно кивнула в знак приветствия, я в свою очередь преклонила колено перед ней и опустила голову.
«Уверена ли ты, что поступаешь правильно?» — прозвучало в моей голове.
«Ответственность за смерть моих родителей лежит на мне», — ответила я, почувствовав привкус яда во рту, который исходил от этих слов.
Без лишних вопросов она опустилась на землю, после чего я забралась на её спину, пригнулась, и крепко ухватилась за мягкую шерсть. Повторять опыт прошлой поездки, когда я выпала из седла, не очень то хотелось.
— Взлетаем, — услышала я чистый, звонкий голос существа.
Лоренция оттолкнулась от земли и взмахнув мощными крыльями, взмыла в высь. От сильного ветра, неистово засвистевшего в ушах, капюшон сдуло, и на мою разгоряченную голову хлынул ледяной поток морозного воздуха. Чёлка, то и дело лезла в глаза, но я не решалась ослабить хватку и поправить прядь. Голову сильно ломило от холода, а глаза слезились. Слабо освященные утренним солнцем мёрзлые долины мелькали внизу расплывчатыми темно зелёными пятнами. Я опустила голову и уткнулась головой в оберегающую от холода шерсть грифонихи.
«Unam in armis salutem» — подбодрила меня Лоренция и ринулась вниз сквозь тёмные грозовые облака навстречу рассвету.
***
Грозные каменные ворота, возвышающиеся перед замком неприступной чертой, одиноко ждали свою новую жертву. Вытащив маленький складной ножик Аверилл, я приложила лезвие к своей руке чуть выше того места, где находилась моя метка. Затем сделала надрез и скрепя сердце положила окровавленную руку в большое круглое отверстие, выступающее в роли замка. Внутри него был мокрый мох и что-то липкое. Фу, я поёжилась и поднесла ладонь ещё глубже.
— Хоть бы не оторвало руку, хоть бы не оторвало руку, — тихо прошептала я.
На моё удивление ничего не произошло. Не получилось. Я собралась вытаскивать руку, как что-то маленькое быстро пробежалось по моей ладони. Паук! Я глухо вскрикнула и убрала руку из замка.
Произошел сильный толчок, я упала на мокрую от дождя землю и, услышав грохот, вовремя перевернулась со спины на живот, прежде чем огромный валун упал рядом со мной. Вау, ничего себе! Затем посыпались маленькие камушки, обнажая изящные чёрные врата замка. Я поднялась на ноги и отряхнула вымазанные в грязные джинсы. К моему огромному удивлению замок «Секты смерти» был похож как две капли воды на «Вирджинию», только полностью чёрный. Я протиснулась в полуоткрытую дверцу и, накинув капюшон, направилась во внутренний двор. Верные фанатики и новоиспеченные колдуны торопились войти в холл замка, укрываясь от непогоды, чем попало. Кто-то нервно смотрел на часы, другие то и дело ускоряли шаг, видимо спеша на какое-то собрание. Вот так посмотришь на них и не подумаешь, что все они поголовно охотники на мою душу. Мимо меня величественно прошагала группа из четырёх магов с заострёнными колпаками и старомодными чёрными мантиями. На улице становилась всё меньше народу, и я последовала за остальными в замок. Все маги, не снимая верхней одежды, поднимались на третий этаж и заходили в просторный зал, в котором уже были расставлены длинные скамейки. Решив не выделяться, я тоже села на третий ряд от двери. Рядом со мной тяжело приземлилась полная пожилая ведьма с короткими чёрными курчавыми волосами, что-то тяжело ворча себе под нос. Как по команде воцарилась тишина, и я увидела длинную фигуру, медленно поднимающуюся на пьедестал.
— Сегодня самый знаменательный день за всё существования нашей секты, — заговорил выступавший хриплым мужским голосом, — сегодня всё измениться! — весело произнёс он и все как по команде зааплодировали. Я непонимающе смотрела по сторонам. Выступавший поднёс указательный палец к своему капюшону, прося внимания и тишины, после чего указал на переднюю скамью зала. — Но для начала, хочу представить вам самого дорога мне человека. — Он сделал паузу и, вознеся руки к небу, добавил. — Прошу любить и жаловать, моя дочь — Аверилл Рамия Олдридж.
Среднего роста, светловолосая девушка, в красной майке и больших джинсах, быстро вбежала по ступенькам и обняла мужчину. Я замерла, сгорбившись на сидении не веря своим глазам. Что здесь делает моя сестра?! Кто этот помешанный и почему называет Аверилл своей дочерью? Или же... Нет, это не может быть он мёртв... Эв прижавшись к мужчине, и оживленно шепча слова, которые были предназначены лишь для его ушей, искренне плакала. Мужчина скинул капюшон. Хьюго ОʼБрайан. Мой отец.
На меня нахлынуло отчаяние, горячие слёзы лились мне по щекам обжигая душу, отчего не проходившая боль от пореза на руке усилилась. В следующий миг передо мной предстал истинный образ самозванца, а именно — уродливое лицо старика с высохшими руками и ногами. От увиденного зрелища я моментально подскочила. Чёрта с два. Это обряд. Жертвоприношение. КЭТРИН. После моего видения навеянные чары растворились, сестра с криком пораженно отмахнулась, но старик знающий своё дело, был быстрее. Ловким движением руки он полоснул кинжалом по её горлу. На лице сестры застыли страх и удивление. Алые капли крови быстрым потоком ринулись по её горлу и изо рта, пропитав воротник майки и окрасив её руки в алый цвет. Старик следил за ней маленькими серыми глазками, нетерпеливо ожидая конца всего спектакля. Затем Аверилл упала на пол без чувств, продолжая истекать кровью. Старик победно улыбнулся и, проворно собрав кровь с её шеи, вознес кубок над своей головой в победном жесте.
— Нет, ну, всё с меня хватит, — спокойно пробубнила сестра и встав как ни в чём не бывало, сунула руки в карманы и под ошеломленными взглядами магов, спустилась с пьедестала. — Вам не кажется, что это как-то всё слишком наиграно? — Она выгнула брови и осмотрела зал. — Кровь девственницы мощнейший ингредиент в любом заклинании, — театрально протянула она. Затем демонстративно закатив глаза, обернулась и со словами «Дай сюда старый пень», выхватила у своего палача чашу. — За ваше здоровье, — она демонстративно осушила чашу до дна и перевернула ее, дабы показать, что не осталось ни капли. — Фини а-ля комедия, — произнесла она грубым голосом и, бросив чашу в стену, поклонилась, немедленно растворившись в воздухе.
Все пораженно смотрели друг на друга, после чего стены замка задрожали и из окон вылетали стёкла. С криками и визгом темные маги ринулись из зала, сметая всё на своём пути. Кто-то сильно толкнул меня, и я ударилась головой и плечом о стену, тут же почувствовав головокружение и тошноту. Я оглянулась по сторонам и пораженно застыла, заметив на пьедестале молодого юношу испепеляющего заживо корчившегося от боли и невнятно кричащего старика. Парень без эмоций наблюдал за ним, пока тот превращался в кучку пепла.
Я отшатнулась от стены и, путаясь в ногах, побежала за всеми к выходу. А голове гудело, а плечо неистово ныло. Я побежала за старой ведьмой, которая по ошибке свернула не туда. Та упёрлась в железную дверь и выругавшись на непонятном мне языке сплюнула на пол и начала стучать туда маленькими ручками.
— Здесь нет выхода, — я коснулась её плеча и тут же пожалела об этом.
Она резко обернулась и сверкнула маленькими злыми, чёрными глазками.
— Белая ведьма! — неистово завопила старуха и, выпучив глаза, накинулись на меня, пытаясь расцарапать лицо своими длинными острыми ногтями. Я уклонилась от удара и побежала вверх по лестнице, но она возникла из воздуха прямо надо мной. Я вовремя закрыла от колдуньи рукой глаза, тут же получив острые порезы на щеке. Она принялась осыпать мою голову сильными ударами, всё время что-то ворча себе под нос. Я с силой оттолкнула её и быстро поменялась с ней местами. Ведьма сплюнула и, запутавшись в своём длинном тёмно-красном одеянии, повернулась ко мне, держа в руке острый кривой клинок. Внутри меня желудок завязался в крепкий узел, я ощутила всю глупость и беззащитность этого положения. Неожиданно для самой себя, я поднесла руку к затухшему факелу и, ухватив немного жгучей пыли, швырнула её в лицо ведьме. Колдунья шокировано вскрикнула и выронив из руки кинжал, неловко пошатнулась на лестнице. Оступившись, она покатилась кубарем вниз и уперлась своим толстым телом в дверь, не естественно выгнув шею. Я в свою очередь почувствовала сильное головокружение от боли возникшей во внезапно опухшей руке. Теперь уже равновесие теряла я. Замок продолжало трясти как на волнах. Тот, кто создал землетрясение, явно был намерен сравнять могущественную крепость с землёй. Чьи-то длинные пальцы впились в мои плечи, и меня перенесло из пыльного подвала в небольшой зал, с силой отшвырнув в сторону. Я вскрикнула, упав на болевшую руку, скорчилась на полу от острой боли пронзившей всё моё тело.
— Какой я же я был дурак, наивно предполагая, что ты не полезешь в это осиное гнездо!
Я проигнорировала слова направленные в мой адрес и, облокотившись о стол, превозмогая боль в руке, поднялась на ноги. Я не удостоила псевдо-спасителя взглядом, с досады пнув ногой стул.
— Правильно мне говорил Бальтазар, ты никогда ни к кому не прислушиваешься! И надо было запереть тебя в башне с решетками и...
— Почему ты мне ничего не сказал?!
Эйрин остановил свою тираду и, скинув капюшон джинсовой куртки, взъерошил чёрные волосы.
— Логично предположить, чтобы ты не лезла туда, куда не надо.
— Ты идиот, Эйрин, и если думаешь...
— Тебе всего шестнадцать, ты ничего не смыслишь в жизни, и не тебе давать мне советы, как и где, быть, — проревел брат, — и мне глубоко плевать, кто ты и через что прошла! Ты моя младшая глупая сестра, которая считает себя самой умной и всемогущественной! — съязвил он, тут же получив от меня пощечину.
— Как знаешь, — проговорила я сквозь слёзы и поспешила покинуть комнату, тут же наткнувшись в дверях на Бальтазара. Полностью одетый в чёрный костюм, этот мерзавец как всегда выглядел шикарно. Блэйк стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.
— Sermo datur cunclis, animi sapientia paucis, — с усмешкой произнёс чёрный рыцарь. — Ты не имеешь права так разговаривать с хранителем...
— Пошёл к черту, — перебила его я.
— Я собственно как раз оттуда, — его губы растянулись в мимолётной улыбке, после чего он внимательно посмотрел на меня, — это ты у младшей сестры научилась так разговаривать? Я не узнаю тебя, Изабель.
Не смотря на всю непринужденность слов Блэйка, я заметила на его шее красную тонкую линию.
— Так это был ты? Ты был Аверилл?! — вспылила я. — Он мог убить тебя!
— Какая тебе разница? — огрызнулся он, — ты же сама обвинила меня во всех смертных грехах, и убийстве своей матери! И по-моему, ты была бы этому даже рада! — Он быстро повернулся ко мне спиной и захлопнул дверь прямиком перед моим носом.
Примечания:
Exoriare aliquis nostris ex ossibus ultor (от лат.) — Да возникнет из наших костей какой-нибудь мститель.
Sermo datur cunclis, animi sapientia paucis (от лат.) — Дар речи дан всем, душевная мудрость - немногим.
Unam in armis salutem (от лат.) — Единственное спасение в борьбе.