Глава 34
Когда Зак проснулся утром, Теодора не было рядом. Сменная одежда лежала аккуратно сложенной на стуле, его зарядка тоже отсутствовала в розетке. На секунду Зак испугался неизвестно чего, но быстро пришёл в себя, увидев от Тео сообщение:
Прости я ушёл, у меня 20 пропущенных от мамы, мне конец)))
Встретимся в метро примерно в два
09:38
Закат вздохнул и покачал головой. Он ответил:
Держись!
10:20
Зак протёр глаза, потянулся и уже встал, чтобы пойти завтракать, как Тео написал ему:
Меня наругали ыыыы
«Опять был у своего педика» ыыы
«Позор семьи» ыыы как мне жаль
Плачу реву истерика
Стою на коленях
«Тебе какой то гей дороже семьи» 🤓🤓🤓🤓🤓
10:21
:(((
Ты там как?
10:22
Да мне посрать
Я так бешусь что они тебя обзывают
Клянусь сейчас кто то без глаза останется
10:22
Не надо, всё хорошо
Просто не обращай внимания, они ничего не понимают
10:22
Мягко сказано
Ладно, прости
Встретимся в итоге в метро?
10:23
Да, конечно
10:23
До встречи
10:23
До встречи, держись
10:23
На работу Зак при таком раскладе не успевал. Поэтому он предупредил начальство об опоздании, и, конечно, понимал, что его поступок не останется без последствий, но не мог иначе. Он ведь совершенно не знал, когда вновь увидит Тео — ему было наплевать на всё.
Они наконец встретились у эскалаторов, как бы невзначай — оба сделали удивлённые взгляды, Тео даже сказал:
— Ну, раз уж Зак тут, мне надо с ним попрощаться.
Родители явно были недовольны, и спектакль этот их не обманул, но, благо, говорить они ничего не стали, так что у парней было время.
Они вздохнули и уставились в разные стороны: вот, им снова пора расставаться. Теперь уже это ощущалось не как новая трагедия, скорее, как неизбежная смерть.
Их взгляды встретились. Теодор смотрел долго, проницательно, грустно изогнув брови. Столько искренней нежности, любви и тоски читалось в одних его зрачках, что у Зака ёкнуло сердце: и вот его он сейчас так просто отпустит? Туда, в незнакомую страну, к жестоким родителям, к чужой культуре и непонятным англичанам?
Тео подался вперёд, и они одновременно обняли друг друга. Крепко, близко, но не отчаянно — с унылым смирением. Зак чувствовал тёплую грудь Тео и тихое медленное покачивание, будто Теодор нянчил его, успокаивал, как своего ребёнка. Зак стоял, закрыв глаза, пытаясь утонуть в объятии, никогда не отпустить такое знакомое, такое любимое тело, помнить каждый его изгиб и каждую нотку его дурацкого дымного запаха.
Их руки расстанутся сейчас, и с каждой секундой расстояние между ними будет всё больше и больше. Куда Зак денется? Что он будет делать? Неужели он снова останется один, неужели Тео, впервые за долгое время такой искренний, родной и близкий, вновь уедет, вновь отдалится, станет тем — призрачным и пустым, из которого выбили всякие чувства?
Зак не мог отпустить. Не хотел. Почему, ну почему он должен отпускать своего Тео, если им так хорошо здесь, вместе, почему так не может быть всегда? Почему судьба, почему какие-то родители решают за них, за их любовь?
Позади послышался нарочито громкий кашель матери Теодора, и Зак почувствовал, как руки Тео у него на спине дрогнули, словно тронутые оголённым проводом. А затем он вцепился в Зака только сильнее, показывая: «не отпущу». И Зак бы хотел услышать «никогда», даже если бы это было ложью. Он просто хотел знать, надеяться, что Тео никогда не отпустит. Но Теодор не стал бы врать. А потому он молчал.
Прошла ещё минута, и они отстранились. Руки Тео, заботливые и тяжёлые, ещё держали плечи Зака. Парни смотрели друг другу в глаза, понимая, что очень нескоро увидятся вновь, что очень нескоро уловят живой блеск их зрачков. «А может, — подумал Зак, — и никогда».
Он вздрогнул от своей же мысли, горло сжалось, глаза заболели.
— Ты обещал, помнишь? — проверил Зак.
— Помню. Обещал, — серьёзно кивнул Теодор. Заку стало немного спокойнее. Совсем чуть-чуть. Пока руки Тео ещё лежали на его плечах, пока он не отпускал.
Зак долго смотрел на него, а потом вдруг отвернулся, когда его собственные глаза защипало. Боковым зрением он увидел, как Тео сощурился и сжал губы, как если бы боль резко пронзила его сердце иглой.
— Не надо, — шепнул Тед тихо-тихо, так что просьба утонула в шуме поездов.
— Господи, ну всё... — вздохнул Зак, вытирая глаза рукавом и краснея от стыда. — Прости. Не знаю, почему я постоянно плачу...
— Всё хорошо, — тихо кивнул Тед. — Я скоро приеду.
Никто из них не знал, насколько растяжимо это «скоро». Никто не знал, что они переживут и что с ними станет на протяжении этого «скоро». Но это глупое предательское слово, которое никогда ничего не обещало, всегда давало хоть какую-то надежду, и Зак вцепился в него изо всех сил.
— Ну ладно, — Тео снова обнял его, положил подбородок ему на плечо, — мне пора.
Зак не ответил. В горле встал какой-то барьер.
— Я напишу, — пообещал Тео и отвернулся. И в тот момент у Зака забрало дыхание — он чувствовал, как теряет его с каждым его шагом, будто песок утекает сквозь пальцы. Теодор подошёл к родителям, и они все втроём встали на эскалатор, поехали наверх, а Зак остался стоять, обтекаемый справа и слева суетливой толпой людей.
Тео ехал, отдаляясь, уходя всё дальше и дальше от того тёплого воспоминания, что ещё секунду назад стояло тут и обнимало Закино тело — теперь он потихоньку вновь становился молчаливым, чужим, запертым в этой дурацкой клетке, от которой Зак так и не смог, и не сможет никогда подобрать ключ.
Зак видел его спину, его тоскливо опущенную макушку, которая всё уменьшалась и уменьшалась. Тео не оборачивался. Но Зак был уверен, что Тед чувствует, как на него смотрит пара голубых глаз, которые медленно наполняются слезами.
Тонкий силуэт, затем малюсенькие очертания по пояс, затем одна крохотная голова, а потом только пустота, наполненная гулом людей вокруг и ветром от поездов, колышущим Закины волосы.
Он оставался стоять, оставался смотреть, будто всё ещё видел Теодора там, хотя на деле он только что исчез, растворился и снова остался только статичной картинкой в телефоне, только короткими ответами по переписке, только пресным «люблю», в которое Зак верил, но его нутро — нет.
Люди сновали вокруг, толкали его плечами, а он всё смотрел вверх, всё стоял — один, без Тео, без жизни, без всего. Мир лишился красок, смысла, и Зак не мог просто взять, уйти, поехать на работу. Он мог только застыть и попросить закатать его в цемент, чтобы остаться здесь, пока не вернётся его Теодор.
Он ждал, словно действительно чувствовал, что чего-то может дождаться, и вдруг увидел уж слишком знакомую фигуру, которая привычными резкими движениями толкала людей и бежала вниз по эскалатору. Зак вздрогнул и замер, не понимая, что происходит — Тео уже стоял перед ним, вцепившись в его плечи, шумно дыша и суетливо оглядываясь по сторонам.
Зак нелепо раскрыл рот и, заикаясь, опешил:
— Что... ты... т-ты в своём уме?
— Не могу я уехать, — он пожал плечами, схватил Зака за предплечье и быстро потащил за собой, к поезду, который уже мигал красными сигналами. Тео втолкнул его в вагон, забежал следом, и они оба чуть не упали, когда поезд тронулся: Зак вцепился в поручень, а Тед нелепо навалился на двери спиной.
— Что происходит? — потерянно воскликнул Зак. Его взгляд бегал по сосредоточенному лицу Теодора туда-сюда. Тот наконец глубоко выдохнул и выпалил, хмурясь:
— Я только отвернулся, и я знал, что ты там плачешь, что я щас поеду в этот тупой аэропорт, — и я просто не мог уже. Я понял, что снова буду один в Англии, что не увижу тебя, что это опять 24 на 7 тупые родители и жизнь в четырёх стенах, и я... — он скривил такую недовольную гримасу, будто его заставили съесть тухлое яйцо, — я чуть не блеванул.
Зак поморгал пару секунд, недоумённый.
— Поэтому я сказал родителям, что забыл свою палетку на скамейке и удрал, — спокойно заявил Тео.
— И что дальше? — нахмурился Зак.
— Я не уеду! — пояснил Теодор, разведя руками, будто это был очевидный вывод.
— Я... — заикнулся Закат и растерялся. — Нет, подожди, я, конечно, рад, но... что ты собираешься делать? Тебе сейчас родители звонить начнут, искать...
— А я телефон у них оставил, пусть звонят, — легко заявил он и вложил руки в карманы.
Зак не знал, что сказать.
— То есть у тебя с собой даже телефона нет? — уточнил он.
— Не-а.
— И ключей?
— Тоже нет.
— И паспорта?
— И его тоже.
— И денег?
— Верно.
Зак застыл статуэткой. Он смотрел на Тео, и Закины синие глаза, полные вопросов, говорили сами за себя.
— Зато ты у меня есть, Зак! — Тео взял ладони парня, его взгляд заискрился, и тогда поезд резко дрогнул, так что они чуть не свалились друг на друга.
— Какая нахрен разница, что там родители? — продолжал возмущаться Тед. — Мне, боже, — он истерично усмехнулся, — мне так насрать! Так сильно! Что мне там делать, в этой Англии? Гнить в комнате? Ненавидеть себя и свою жизнь? Зак, если я туда вернусь, я просто не знаю, что я с собой сделаю!
— Ты обещал, — строго перебил его Зак. Тео отвёл взгляд и потупился.
Они замолчали на секунду, затем Закат поднял голову и протянул:
— И-и-и... куда мы сейчас едем?
— К тебе, конечно.
— Ты... я... — Зак вновь изумлённо заикнулся, затем глубоко вздохнул и страдальчески протянул его имя: — Тео-о-о...
— А куда ещё? — беспомощно спросил он. — Мне некуда идти. Ты ведь не откажешь?
— Конечно я не откажу, но ты что вообще собираешься делать? — затараторил он, потирая переносицу. — Ты хочешь жить у меня? Не подумай, что я против, но я ведь не один, у меня бабушка — я не думаю, что ей очень понравится эта идея. Ты же будешь на её деньги жить, а мы и так небогатые. Родители начнут тебя искать, рано или поздно найдут, а восемнадцати тебе нет, и тебе придётся вернуться к ним: тогда тебя всё равно отвезут в Англию, а к тому же голову отгрызут, и...
— Зак. — Тео сморщился, будто его голову пронзила острая боль. Они оба молчали, пока Теодор стоял, подбирая слова. — Пожалуйста, давай приедем к тебе и на месте всё обсудим. Хорошо? — попросил он, и его мышцы были так напряжены, словно он пытался не рассыпаться.
Зак выдохнул и потёр лоб:
— Хорошо...
Они ехали молча, слегка шатаясь от качки поезда, и Зак был в совершенном замешательстве. Теодор, вот он, здесь, рядом, никуда не уедет, Зак должен ликовать, должен обнимать его до смерти — и одновременно с этим на голову обрушилось ещё больше забот. Родители, документы, бабушка, жильё, проблемы! Заку уже казалось, что было бы даже легче, если бы Тео просто смирился и уехал. Но... разве того можно было винить в решении сбежать? Нет. Совсем нет. Наверное, это даже правильно, просто очень импульсивно и очень сумбурно. Заку и передохнуть не дали, а тут все эти заботы. Теодор нервничает, Зак сам нервничает. Ничего не понятно. Закат, по крайней мере, просто надеялся, что бабушка войдёт в их положение.