Глава 16
Самолёт приземлился в Москве ранним утром, когда город ещё только просыпался, укутанный в серую декабрьскую дымку. За иллюминатором проплывали огни взлётной полосы, мокрый снег лепился к стеклу, и Ульяна почувствовала, как вместе с колёсами, коснувшимися земли, на плечи опускается тяжесть реальности. Прага осталась там - в другом измерении, где были только они двое, заснеженные мосты, салюты и слова, которые изменили всё. Здесь, в Москве, их ждали университет, расписание, чужие взгляды и необходимость притворяться.
Дмитрий сидел рядом, как и в тот первый полёт, - с ноутбуком, в очках, сосредоточенный. Но теперь его рука лежала на её колене под откидным столиком, и это простое, тайное прикосновение было их маленьким бунтом против реальности. Ульяна накрыла его пальцы своими, и он, не отрываясь от экрана, чуть сжал их в ответ.
- Всё будет хорошо, - сказал он тихо, не глядя на неё. - Мы справимся.
Она кивнула, хотя внутри всё сжималось от страха. Как они будут справляться? Как смогут видеться, не вызывая подозрений? Как он будет вести у неё пары и делать вид, что она - всего лишь одна из десятков студенток? Как она сама выдержит эти формальные «Дмитрий Александрович» и «Ветрова», когда внутри всё поёт от его имени?
Самолёт остановился, зажёгся свет, и пассажиры засуетились, доставая вещи с верхних полок. Дмитрий убрал руку с её колена - легко, почти невесомо, но Ульяна почувствовала эту потерю острее, чем ожидала. Он поднялся, достал её рюкзак, подал ей пальто.
- Ветрова, не забудьте, - сказал он ровным, преподавательским тоном, но в его глазах, скрытых за очками, плясали тёплые искры. - Послезавтра у нас лекция. Жду вас с конспектом.
- Конечно, Дмитрий Александрович, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал так же официально. - Я подготовлюсь.
Они вышли из самолёта по очереди - сначала он, потом она, выдержав паузу, чтобы ни у кого не возникло вопросов. В зоне выдачи багажа они стояли поодаль друг от друга, делая вид, что незнакомы. Ульяна ловила его взгляд - быстрый, украдкой, - и каждый раз сердце пропускало удар.
У выхода из аэропорта их ждало такси. Они сели в него вместе - всё-таки ехать в одну сторону, - и как только дверца захлопнулась, отгораживая их от внешнего мира, Дмитрий притянул её к себе и поцеловал. Жадно, отчаянно, словно пытался надышаться перед долгой разлукой.
- Я буду скучать, - прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы. - Каждую минуту.
- Я тоже, - ответила она, прижимаясь к нему всем телом. - Но мы справимся. Ты сам сказал.
- Справимся, - повторил он. - Просто... это будет тяжелее, чем я думал.
Она понимала. Понимала, как никто другой.
Общежитие встретило Ульяну привычным запахом жареной картошки, чьего-то дешёвого парфюма и сырости из плохо работающей вентиляции. Она поднялась на третий этаж, волоча за собой чемодан, и остановилась перед дверью их с Яной комнаты. Изнутри доносилась музыка - что-то бодрое, попсовое, - и Ульяна невольно улыбнулась. Яна была дома.
Она толкнула дверь и тут же оказалась в медвежьих объятиях подруги.
- Ветрова! - заорала Яна, чуть не сбив её с ног. - Вернулась! Дай посмотреть! Ого, ты светишься. Прямо вся светишься. Так, рассказывай немедленно!
Ульяна рассмеялась, высвобождаясь из объятий, и поставила чемодан у кровати.
- Ян, дай хоть дух перевести. Я только с самолёта.
- Никаких «дух перевести»! - Яна уже тащила её к кровати, усаживала, доставала из тумбочки припрятанную шоколадку. - Я ждала этого момента две недели. Докладывай. Всё. В подробностях.
И Ульяна рассказала. Не всё - некоторые моменты были слишком личными, слишком их с Димой, чтобы делить даже с лучшей подругой, - но достаточно, чтобы Яна ахала, охала и в конце концов заявила:
- Ветрова, я тебе завидую. Белой завистью. У тебя настоящая сказка.
- Сказка закончилась, - вздохнула Ульяна. - Теперь начинается реальность. Завтра на пары. И мы должны делать вид, что между нами ничего нет.
Яна посерьёзнела.
- Это будет непросто, - согласилась она. - Но вы справитесь. Вы же сильные. И любите друг друга. А любовь, как известно, побеждает всё.
- Ты прямо как из романа цитируешь, - усмехнулась Ульяна.
- А я и есть роман, - Яна подмигнула. - Ладно, давай спать. Завтра трудовые будни.
Ульяна легла в свою кровать, укрылась одеялом и уставилась в потолок. В голове крутились обрывки воспоминаний: Прага, Карлов мост, его глаза, его руки, его голос. А завтра она увидит его в аудитории, и они будут чужими. Профессор и студентка.
Она вздохнула и закрыла глаза. Будет тяжело. Но они справятся.
Утро понедельника началось с будильника, который Ульяна ненавидела всей душой.
Она выползла из-под одеяла, чувствуя себя разбитой. Сказывалась смена часовых поясов и эмоциональное истощение после Праги. Яна уже суетилась у плиты в общажной кухне, варя их традиционный утренний кофе. Ульяна умылась ледяной водой - горячей, как обычно, не было, - почистила зубы, натянула джинсы и тёплый свитер.
Сегодня у них была его лекция. Третья пара. Триста седьмая аудитория.
Она шла по коридору университета, и каждый шаг отдавался в груди гулким эхом. Вокруг сновали студенты - кто-то смеялся, кто-то спешил на пары, кто-то обсуждал прошедшие выходные. Обычная университетская суета, которая раньше казалась Ульяне привычной и даже уютной. Сегодня она чувствовала себя чужой. Словно после Праги она изменилась, а мир вокруг остался прежним.
Она вошла в триста седьмую и заняла своё место - третий ряд, с краю. Достала тетрадь, ручку, положила перед собой конспект. Яна села рядом, пихнула её локтём.
- Не нервничай, - прошептала она. - Всё будет нормально.
Ульяна кивнула, хотя внутри всё дрожало.
Ровно в назначенное время дверь открылась, и вошёл он.
Дмитрий Александрович Северов. В тёмно-синем костюме, белой рубашке, с неизменными очками в тонкой оправе. Волосы аккуратно уложены, на лице - привычная маска холодной вежливости. Он прошёл к кафедре, положил папку, обвёл аудиторию взглядом. Его глаза на мгновение задержались на ней - всего на долю секунды, - и Ульяна почувствовала, как внутри всё вспыхивает.
Но он уже отвёл взгляд, и она снова стала просто одной из многих.
- Добрый день, - начал он своим низким, обволакивающим голосом. - Сегодня мы продолжим тему, начатую до перерыва. Речь пойдёт о манипулятивных технологиях в современных медиа.
Лекция пошла своим чередом. Ульяна слушала, записывала, но мысли постоянно ускользали. Она смотрела на его руки, на то, как он держит мел, на то, как поправляет очки, на лёгкую улыбку, мелькавшую на губах, когда кто-то давал удачный ответ. И вспоминала. Как эти руки обнимали её. Как эти губы шептали ей слова любви. Как он смотрел на неё там, в Праге, - словно она была центром вселенной.
Здесь он смотрел иначе. Вежливо. Отстранённо. Профессионально.
И от этой разницы хотелось выть.
В середине пары он задал вопрос аудитории. Несколько рук поднялось. Он обвёл взглядом зал и вдруг остановился на ней.
- Ветрова. Что скажете вы?
Её сердце пропустило удар. Она вскинула глаза и встретилась с ним взглядом. В нём, за стёклами очков, промелькнуло что-то - быстро, почти неуловимо. Тепло. Нежность. Тоска.
- Я думаю... - начала она, и голос предательски дрогнул. Она прокашлялась и продолжила, стараясь, чтобы слова звучали уверенно: - Я думаю, что манипуляция работает только тогда, когда жертва не осознаёт, что ею манипулируют. Как только человек понимает механизм - он становится неуязвимым.
Он кивнул, и уголки его губ чуть дрогнули - не улыбка, но что-то близкое к ней.
- Хороший ответ, Ветрова. Садитесь.
Она опустилась на стул, чувствуя, как колени подкашиваются. Яна под столом сжала её руку.
- Молодец, - прошептала она. - Держишься.
Ульяна кивнула, не в силах ответить.
Дни потянулись однообразной чередой.
Ульяна ходила на пары, сидела в библиотеке, вечерами пила чай с Яной и делала вид, что всё в порядке. На самом деле она жила от встречи до встречи с Дмитрием - тех редких, коротких моментов, когда они могли быть вместе.
Они встречались тайно. В его кабинете после пар, когда коридоры пустели, и риск быть замеченными сводился к минимуму. В маленькой кофейне на окраине, куда не забредали студенты. Иногда - поздно вечером, на заснеженной аллее университетского парка, где они гуляли, держась за руки, и могли наконец не притворяться.
Но даже там, в темноте, они постоянно оглядывались. Каждый шорох, каждый случайный прохожий заставлял их вздрагивать и отстраняться друг от друга. Это было мучительно. Унизительно. И неизбежно.
Однажды, сидя в его кабинете после очередной консультации, Ульяна не выдержала.
- Я так больше не могу, - сказала она, глядя в окно на падающий снег. - Эти прятки... они выматывают.
Дмитрий подошёл сзади, обнял её, прижал к себе.
- Я знаю, - его голос прозвучал глухо. - Мне тоже тяжело. Но другого выхода пока нет. Если узнают... ты понимаешь, что будет.
Она понимала. Скандал. Увольнение. Разрушенная репутация. Конец его карьеры и, возможно, её учёбы.
- Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня, - прошептала она.
- А я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, - он развернул её к себе и заглянул в глаза. - Но мы справимся. Осталось недолго. Скоро сессия, каникулы. А там... там что-нибудь придумаем.
Она кивнула, хотя в душе не было уверенности.
Суббота стала их отдушиной.
В этот день у обоих не было пар, и они могли позволить себе целый день вместе - разумеется, подальше от университета и любопытных глаз. Дмитрий заехал за ней утром на своей машине, припарковавшись за квартал от общежития, чтобы никто не увидел. Ульяна юркнула на переднее сиденье, и он тут же притянул её к себе для поцелуя.
- Привет, - выдохнула она, улыбаясь.
- Привет, - он улыбнулся в ответ. - Как спалось?
- Плохо. Скучала.
- Я тоже.
Они поехали за город - туда, где заканчивались бесконечные серые многоэтажки и начинался лес. Заснеженные ели стояли вдоль дороги, как молчаливые стражи, солнце, низкое и бледное, пробивалось сквозь ветви, и от этого снег искрился миллионами крошечных бриллиантов. Дмитрий остановил машину на обочине, и они вышли, взявшись за руки.
Лес встретил их тишиной. Глубокой, звенящей, нарушаемой только хрустом снега под ногами да редким пересвистом птиц. Воздух был чистым, морозным, пахнущим хвоей и зимой. Ульяна глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются этой первозданной свежестью.
- Здесь хорошо, - сказала она. - Как в сказке.
- Я так и думал, что тебе понравится, - Дмитрий улыбнулся. - Я иногда приезжаю сюда один. Подумать. Отдохнуть от всего.
- А теперь приехал со мной.
- Теперь - с тобой. И это в тысячу раз лучше.
Они гуляли по заснеженным тропинкам, говорили о всяких пустяках, смеялись. Он рассказывал о своём детстве - как каждую зиму ездил с родителями на дачу и лепил снеговиков. Она - о том, как они с мамой ходили в лес за ёлкой и как однажды заблудились и вышли к какой-то незнакомой деревне. Они бросались снежками, как дети, и Ульяна визжала, когда холодные комья попадали за шиворот.
А потом, уставшие и замёрзшие, они вернулись в машину. Дмитрий включил печку, и салон наполнился теплом. Ульяна сняла варежки, протянула озябшие пальцы к решётке обогревателя и улыбнулась.
- Спасибо тебе, - сказала она тихо. - За сегодня. За то, что ты есть.
Он взял её руки в свои, поднёс к губам и поцеловал каждый палец по очереди.
- Это тебе спасибо, - ответил он. - За то, что ты со мной. Несмотря ни на что.
Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. За окнами машины медленно кружились редкие снежинки, и мир казался уютным и правильным.
- Я люблю тебя, - прошептала она.
- И я тебя, - ответил он. - Больше жизни.
Вечером, вернувшись в общежитие, Ульяна чувствовала себя опустошённой и счастливой одновременно. Она приняла душ, переоделась в пижаму и забралась под одеяло. Яна уже спала, тихо посапывая на своей кровати.
Ульяна достала телефон. Сообщение от Димы:
«Сегодня был лучший день за долгое время. Спасибо, что ты есть. Спокойной ночи, моя Ульяна».
Она улыбнулась и набрала ответ:
«Спокойной ночи, мой Дима. Я люблю тебя».
Экран погас, и она осталась в темноте, глядя в потолок. Завтра снова пары. Снова притворство. Снова украденные взгляды и тайные встречи. Но сегодня у них был этот день. Этот лес. Эти снежки. Эти слова.
И ради этого стоило терпеть всё остальное.
Она закрыла глаза и провалилась в сон - глубокий, спокойный, в котором они снова гуляли по заснеженному лесу, держась за руки, и никто не мог им помешать.