Глава 15
Пробуждение было медленным, тягучим, словно Ульяна всплывала из тёплой, золотистой глубины к поверхности, где ждал новый день. Она открыла глаза не сразу - сначала просто лежала, прислушиваясь к ощущениям. В теле была странная, незнакомая лёгкость, словно за ночь с неё сняли невидимый груз, который она таскала на плечах долгие месяцы. Голова не болела - впервые за последние дни. Желудок не скручивало спазмами. Даже похмелье, кажется, окончательно отступило, оставив после себя только жажду и смутные, как старая фотография, воспоминания о вчерашнем вечере.
Она потянулась, чувствуя, как хрустят суставы, и улыбнулась потолку. Белый, с изящной лепниной по углам, он был первым, что она видела каждое утро в этом номере. Но сегодня он казался другим. Более... родным. Словно Прага, ещё вчера чужая и немного пугающая, за одну ночь стала её городом.
А всё потому, что вчера случилось то, что изменило всё.
Она закрыла глаза, и перед внутренним взором тут же вспыхнула картина: Карлов мост, заснеженные перила, чёрная вода Влтавы, отражающая огни города. И он - Дмитрий, её Дима, - стоящий напротив и произносящий слова, которые она боялась услышать и мечтала услышать одновременно. «Я люблю вас, Ульяна». Его голос, низкий и чуть хрипловатый от волнения. Его глаза, тёмные и глубокие, смотревшие на неё с такой нежностью, что у неё перехватывало дыхание. Его губы - тёплые, твёрдые, - накрывшие её рот в поцелуе, который не был похож ни на что, что она испытывала раньше.
Она любила его. И он любил её.
Эта мысль, такая простая и такая невероятная, всё ещё не укладывалась в голове. Ульяна повернулась на бок, поджала колени к груди и обхватила подушку руками, глупо улыбаясь в пустоту. Она чувствовала себя героиней того самого любовного романа, которые тайком читала по ночам, - и от этого было смешно и радостно.
На тумбочке зажужжал телефон. Ульяна протянула руку, взглянула на экран - и улыбка стала ещё шире.
«Доброе утро. Как вы спали? Надеюсь, сны были такими же прекрасными, как вчерашний вечер. Д.»
Она перечитала сообщение трижды, смакуя каждое слово. «Как вы спали» - он всё ещё обращался к ней на «вы», даже после всего, что было сказано на мосту. В этом был весь Дмитрий Александрович - сдержанный, уважительный, старомодный в лучшем смысле этого слова. И от этой старомодности у неё теплело где-то глубоко внутри.
Она набрала ответ:
«Доброе утро. Спала как убитая. Сны были... очень хорошие. Спасибо, что спросили :) У.»
Отправила и тут же закусила губу. Смайлик! Она поставила смайлик. Как девчонка. Впрочем, какая разница? Сегодня можно всё.
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Рад слышать. Сегодня у нас последний день в Праге. Конгресс заканчивается в час. После - я полностью в вашем распоряжении. Если вы, конечно, не против провести этот день со мной. Д.»
«Полностью в вашем распоряжении». От этих слов по телу пробежала горячая волна. Она представила его - серьёзного, в очках, с чашкой чёрного кофе в руке, - печатающего это сообщение, и невольно рассмеялась.
«Я только "за". Весь день. И весь вечер. У.»
«Тогда до встречи в холле в два часа. И, Ульяна... одевайтесь теплее. Сегодня обещают минус семь. И я не переживу, если вы замёрзнете».
Она прижала телефон к груди и закрыла глаза. «Я не переживу, если вы замёрзнете». Господи, он был невозможен. Невозможно прекрасен.
А потом она вспомнила, что обещала Яне.
Звонок подруге был делом чести. Яна, оставшаяся в Москве, наверняка извелась от любопытства, и Ульяна чувствовала себя виноватой за то, что не вышла на связь вчера. Впрочем, вчера ей было не до звонков. Вчера она проживала самый важный вечер в своей жизни.
Она села на кровати, скрестив ноги по-турецки, набрала знакомый номер и приложила телефон к уху. Гудки тянулись бесконечно. На пятом Яна наконец ответила - запыхавшаяся, словно бежала к телефону.
- Ветрова! - заорала она так, что Ульяна отдёрнула трубку от уха. - Ты жива! Я уж думала, тебя там профессор в рабство продал чешским учёным! Почему не звонила? Что случилось? Рассказывай всё!
- Ян, тише, - Ульяна рассмеялась. - Я жива, здорова, никто меня не продал. Просто вчера был... насыщенный день.
- Насыщенный? - голос Яны приобрёл подозрительные нотки. - Ветрова, я слышу по твоему голосу, что случилось что-то грандиозное. У тебя интонации, как у сытой кошки, которая объелась сметаны. Выкладывай.
Ульяна глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Как рассказать о том, что перевернуло её жизнь? С чего начать?
- Помнишь, я говорила, что хочу, чтобы он увидел во мне не просто студентку? - начала она. - Чтобы заметил меня по-настоящему?
- Ну.
- Так вот. Он заметил. - Она сделала паузу, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от одного воспоминания. - И не просто заметил. Вчера вечером мы гуляли по Праге. Карлов мост, салют, снег... Всё было как в кино. И он... он признался мне в любви, Ян. Сказал, что любит меня. Не как студентку, а как женщину. Как человека, без которого не представляет свою жизнь.
В трубке повисла тишина. Такая глубокая, что Ульяна на мгновение испугалась, не прервалась ли связь.
- Ян? Ты здесь?
- Здесь, - голос подруги прозвучал странно - глухо, словно она прижимала ладонь ко рту. - Просто... Уль, я сейчас заплачу. Серьёзно. Я так за тебя рада. Так рада, что слов нет.
Ульяна почувствовала, как к собственным глазам подступают слёзы.
- Я сама до сих пор не верю, - призналась она. - Кажется, что это сон. Что я сейчас проснусь в общаге, а всё это - просто фантазия.
- Это не сон, - твёрдо сказала Яна. - Это реальность. Твоя реальность. И ты её заслужила, слышишь? После всего, что было с Князевым, после всех этих месяцев сомнений и страхов - ты заслужила быть счастливой.
Ульяна всхлипнула и вытерла глаза рукавом пижамы.
- Спасибо, Ян. Ты лучшая подруга на свете.
- Знаю, - в голосе Яны послышалась улыбка. - А теперь рассказывай подробности. Как он признался? Что сказал? Как смотрел? Вы целовались? Я хочу знать всё!
И Ульяна рассказала. Всё - с того момента, как спустилась в холл и увидела его, такого красивого в тёмно-сером свитере, до последнего поцелуя у дверей номера. Яна ахала, охала, вскрикивала и в конце концов заявила:
- Ветрова, ты живёшь в романе. В настоящем любовном романе. Я тебе завидую белой завистью. И требую, чтобы вы приехали и немедленно сходили со мной в кафе - отметить.
- Обязательно, - пообещала Ульяна. - Как только вернёмся.
- Кстати, о возвращении, - Яна понизила голос. - У тебя сегодня последний день в Праге. Как планируешь его провести?
- С ним, - просто ответила Ульяна. - Весь день. Он сказал, что полностью в моём распоряжении.
- Ого, - Яна присвистнула. - «Полностью в твоём распоряжении». Это звучит... многообещающе.
- Ян!
- Что «Ян»? Я просто констатирую факт. Вы двое взрослых людей, которые признались друг другу в любви. Ты в Праге, в самом романтичном городе Европы. У вас последний день перед возвращением в реальность. Если сегодня ничего не произойдёт - я в вас разочаруюсь.
Ульяна почувствовала, как щёки заливает жаром. Она думала об этом. Конечно, думала. Вчера, лёжа в постели после того, как он ушёл, она представляла... разное. И от этих мыслей становилось горячо и страшно одновременно.
- Я не знаю, - честно сказала она. - Всё так быстро. Мы только вчера признались. Может, стоит подождать?
- Уль, - голос Яны стал серьёзным. - Никто не говорит, что ты должна делать то, к чему не готова. Но и не отказывайся от того, чего действительно хочешь, только потому, что «так правильно». Ты взрослая девочка. Он взрослый мужчина. Вы любите друг друга. Всё остальное - детали.
Ульяна молчала, переваривая её слова. Яна была права. Как всегда.
- Я подумаю, - сказала она наконец.
- Думай, - разрешила Яна. - Но не слишком долго. А теперь иди, приводи себя в порядок. И помни: я жду подробный отчёт. Обо всём.
- Ян!
- Всё, целую, пока!
В трубке раздались короткие гудки. Ульяна опустила телефон на кровать и закрыла лицо ладонями. Подробный отчёт. Обо всём. Ну, Яна...
Но где-то глубоко внутри, в том месте, где жили самые сокровенные желания, она знала: сегодня всё изменится. Сегодня она переступит черту, за которую боялась заходить даже в мыслях.
И, странное дело, ей было не страшно. С ним - не страшно.
В два часа она спустилась в холл.
Сегодня она надела то самое тёмно-синее платье - пусть будет её талисманом, - а поверх него то же серое пальто и изумрудный шарф, который он вчера назвал красивым. Волосы оставила распущенными - мягкие волны падали на плечи, и она то и дело заправляла их за уши, нервничая. Легкий макияж, капля духов за ушами - всё, чтобы чувствовать себя увереннее.
Дмитрий уже ждал её. Он стоял у окна, глядя на заснеженную улочку, и в его позе было что-то такое знакомое, такое родное, что у Ульяны защемило в груди. Услышав её шаги, он обернулся - и его лицо осветилось той самой улыбкой, которую она любила больше всего. Тёплой, чуть смущённой, предназначенной только ей.
- Вы прекрасны, - сказал он вместо приветствия. - Как и вчера. Как и всегда.
Она покраснела и опустила глаза.
- Спасибо. Вы тоже... хорошо выглядите.
Он действительно выглядел хорошо. Тёмно-синее пальто, которое она раньше не видела, серый свитер, шарф - небрежно намотанный вокруг шеи. И глаза - тёмные, глубокие, смотревшие на неё с той нежностью, от которой у неё подкашивались колени.
- Ну что, - он протянул ей руку, и она вложила свою ладонь в его, чувствуя знакомое тепло, - готовы покорять Прагу? У меня есть план.
- Какой? - она с любопытством заглянула ему в глаза.
- Сначала - обед в одном удивительном месте. Потом - прогулка по Вышеграду. Это крепость на холме, оттуда открывается лучший вид на город. А вечером... вечером я хочу показать вам кое-что особенное.
- Звучит заманчиво, - она улыбнулась. - Я в вашем распоряжении.
- В моём, - он чуть сжал её пальцы. - И я этим воспользуюсь.
Обед прошёл в крошечном ресторанчике на Малой Стране - старом, с низкими сводчатыми потолками, деревянными столами и запахом жареного мяса и специй. Дмитрий заказал для них обоих - утку с кнедликами и тушёной капустой, традиционное чешское блюдо, и бокал красного вина для неё. Себе - только воду, потому что, как он объяснил, хочет запомнить этот день во всех деталях.
Они говорили. Обо всём и ни о чём. О книгах, о музыке, о детстве. Он рассказал, как в десять лет мечтал стать астрономом и часами смотрел на звёзды из окна своей комнаты. Она - как мама водила её в библиотеку каждую субботу и как там пахло старыми книгами и пылью. Они смеялись, спорили, замолкали, глядя друг на друга, и Ульяна чувствовала, как с каждой минутой стена, которая ещё оставалась между ними, становится всё тоньше и тоньше.
После обеда они поехали на Вышеград.
Крепость на холме встретила их тишиной и покоем. Здесь почти не было туристов - только редкие парочки, такие же, как они, да старушка, кормившая голубей на заснеженной аллее. Они гуляли вдоль древних крепостных стен, смотрели на Влтаву с высоты, и Ульяне казалось, что она попала в другое измерение - где нет ни университета, ни сплетен, ни косых взглядов, ни прошлого. Только они двое и этот бесконечный, заснеженный город внизу.
Дмитрий держал её за руку - не отпускал ни на минуту. Иногда останавливался, поправлял её шарф, стряхивал снежинки с её волос. И каждый такой жест, такой простой и такой интимный, отзывался в ней горячей волной.
- О чём ты думаешь? - спросил он, когда они остановились у смотровой площадки.
- О том, что не хочу, чтобы этот день заканчивался, - честно ответила она. - О том, что завтра мы вернёмся в реальность, и всё станет... сложнее.
Он повернулся к ней, взял за плечи и заглянул в глаза.
- Реальность будет сложной, - согласился он. - Но мы справимся. Вместе. Я обещаю.
Она кивнула, чувствуя, как ком в горле мешает говорить.
- Я верю тебе, - прошептала она.
Он наклонился и поцеловал её - нежно, почти невесомо. И в этом поцелуе было обещание. Обещание, что всё будет хорошо.
Вечером они вернулись в отель.
Ульяна думала, что прогулка закончится, как вчера, - у дверей её номера. Но Дмитрий, остановившись в холле, вдруг сказал:
- Я обещал показать тебе кое-что особенное. Это в моём номере.
Её сердце пропустило удар. В его номере. Он приглашал её в свой номер.
- Что именно? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Увидишь. Это сюрприз.
Они поднялись на четвёртый этаж. Его номер оказался больше, чем её, - с гостиной зоной, большим окном, выходящим на Пражский град, и широкой кроватью, застеленной белоснежным бельём. Ульяна на мгновение замерла, увидев эту кровать, и тут же отвела глаза, чувствуя, как горят щёки.
- Смотри, - Дмитрий подвёл её к окну.
За стеклом, в сгущающихся сумерках, сиял Пражский град - величественный, подсвеченный золотом, словно парящий над городом. Снег падал крупными хлопьями, укутывая башни и шпили белым покрывалом. Это было так красиво, что у Ульяны перехватило дыхание.
- Я хотел, чтобы ты увидела это, - сказал он тихо, стоя у неё за спиной. - Чтобы запомнила Прагу именно такой. Волшебной.
- Она волшебная, - прошептала она. - Благодаря тебе.
Он положил руки ей на плечи, и она почувствовала тепло его ладоней даже сквозь ткань платья.
- Ульяна, - его голос прозвучал низко, почти хрипло. - Я хочу, чтобы ты знала: если ты не готова, если хочешь уйти - скажи. Я пойму. Я подожду столько, сколько нужно.
Она медленно повернулась к нему лицом. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже, видела, как бьётся жилка на его шее, как потемнели его глаза. В них был вопрос. И ответ на этот вопрос она знала давно.
- Я готова, - сказала она. - С тобой - готова.
Он выдохнул - словно всё это время не дышал, - и его руки скользнули с её плеч на талию, притягивая ближе.
- Ты уверена? - спросил он ещё раз, и в его голосе было столько нежности, что у неё защипало в глазах.
- Абсолютно.
И тогда он поцеловал её.
Этот поцелуй был не похож на предыдущие.
В нём не было ни осторожности, ни сдержанности, ни страха. Только желание - чистое, обнажённое, копившееся неделями и месяцами. Его губы были горячими и требовательными, и она отвечала так же, забыв о смущении, забыв обо всём, кроме него. Его руки скользили по её спине, плечам, зарывались в волосы, и каждое прикосновение отзывалось в ней электрическим разрядом.
Он отстранился на мгновение, тяжело дыша.
- Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, - прошептал он, глядя ей в глаза. - Как сходил с ума каждый раз, когда ты была рядом.
- Представляю, - ответила она, касаясь его щеки. - Потому что со мной было то же самое.
Он улыбнулся - той самой улыбкой, от которой у неё всегда таяло внутри, - и снова поцеловал её. На этот раз медленнее, глубже, словно хотел запомнить каждое мгновение.
Его пальцы нащупали молнию на её платье. Он замер, глядя на неё с немым вопросом. Она кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Молния поползла вниз с тихим шорохом. Платье соскользнуло с плеч, упало к ногам мягкой тёмно-синей волной. Она осталась в тонком белье - простом, без кружев и вычурности, - и на мгновение ей стало страшно. Вдруг он разочаруется? Вдруг она недостаточно красива?
Но он смотрел на неё так, словно она была самым прекрасным, что он когда-либо видел.
- Ты невероятная, - выдохнул он. - Самая красивая женщина на свете.
Она потянулась к его свитеру, и он помог ей стянуть его через голову. Под свитером оказалась простая белая футболка, и она невольно улыбнулась - профессор Северов, всегда такой элегантный, носил под дорогими свитерами обычные футболки. Это было так по-человечески, так трогательно, что её страх отступил.
Они раздевали друг друга медленно, не торопясь, словно у них была вся вечность. Каждый новый сантиметр открывшейся кожи он покрывал поцелуями - её плечи, ключицы, шею. Она дрожала под его губами, но не от холода. От желания. От нежности. От любви.
Когда между ними не осталось никаких преград, он подхватил её на руки и отнёс на кровать. Она обвила его шею руками, прижимаясь всем телом, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её.
Они двигались в едином ритме - медленно, чувственно, узнавая друг друга заново. Он был нежным и внимательным, ловил каждое её движение, каждый вздох. Она терялась в ощущениях - его губы на её коже, его руки, его шёпот: «Ты моя. Только моя». И она отвечала: «Твоя. Всегда твоя».
Мир сузился до этой комнаты, до этой кровати, до их переплетённых тел. За окном падал снег, укрывая Прагу белым саваном. Где-то вдалеке звенели колокола. А здесь, в номере на четвёртом этаже, рождалось что-то новое. Что-то, что останется с ними навсегда.
Потом они лежали, обессиленные и счастливые, и смотрели в потолок. Его рука обнимала её, прижимая к себе, и она чувствовала, как его сердце постепенно успокаивается под её щекой.
- Я люблю тебя, - сказал он тихо. - Больше всего на свете.
- И я тебя, - ответила она. - Больше жизни.
Он повернулся к ней, заглянул в глаза.
- Мы справимся? Со всем, что ждёт нас дома?
- Справимся, - она улыбнулась и поцеловала его в плечо. - Вместе - справимся.
Он притянул её ближе, укрыл одеялом, и она уткнулась носом в его шею, вдыхая родной запах - сандал, кофе и что-то ещё, что было просто им. За окном продолжал падать снег, и Прага, укутанная в белое покрывало, казалась спящей красавицей из сказки.
Ульяна закрыла глаза и улыбнулась. Сегодня она переступила черту, за которую боялась заходить. И это было лучшее, что с ней когда-либо случалось.
С ним. Только с ним.