Глава 17.
Всю дорогу до театра я смотрю в окно. На стекле автомобиля то и дело мелькают огни и горящие неоновые вывески. Торговые центры пестрят разнообразной рекламой.
Раньше я редко выбиралась в город. Мне просто-напросто не хватало на это времени. Это было упущением. Как я могла жить в таком невероятном мегаполисе и не видеть всего этого? Что ещё я упускала?
К тому времени, как машина остановилась, уже было темно.
Раньше меня провожала до театра Сара, а сама сидела где-нибудь в парке, читая книгу, или фотографируя птиц у фонтана. Сейчас я выхожу из машины в платье, которое переливается под многочисленными фонарями, под руку с парнем, который может легко сойти за модель в модном журнале. Многое изменилось. Я изменилась.
Айви с Кристианом идут к лестнице. Девушка своей рукой обнимает его предплечье и улыбается. Ей удаётся поразительно правдиво играть роль счастливого человека, а, быть может, она действительно счастлива рядом с ним. Теплота в ее взгляде, когда она смотрит на него, заметна всем в радиусе километра.
Я принимаю руку Джея, когда он помогает мне выйти из машины, а затем отпускаю ее, поддерживая платье, чтобы оно не волочилось по грязному асфальту.
— Ты хоть сделай вид, что тебя не тошнит рядом со мной? — Джей идёт рядом со мной, попутно улыбаясь всем и каждому своей невероятной улыбкой.
Почему я раньше не замечала такую толпу разодетых во все цвета радуги людей?
— По-моему, все как раз таки наоборот. — Я тоже стараюсь выдавить улыбку, замечая на себе взгляды.
— Ты меня неправильно поняла... — Плечо Джея касается моего. По телу пробегает электрический разряд.
— Я все правильно поняла.
Тема закрыта. Мне не хочется спорить с ним, когда в горле стоит камень волнения, а стук сердца слышен в ушах, создавая пелену.
Я замечаю, как парень морщится, поднимаясь по ступенькам. Я почти забыла, что у него на животе рваные раны.
— Как ты себя чувствуешь? — Тихом голосом спрашиваю я, хотя даже не думала о том, чтобы открыть рот.
— Лучше. Айви зашила их этим утром.
Мы опять погружается в молчание.
Огромные двери театра открыты, изнутри льётся яркий свет, который слепит глаза.
Мы входим внутрь.
Нас встречает мужчина, готовый забрать наши вещи, но Джей отмахивается от него, и мы идём дальше, в глубь коридора из огней.
Нам на встречу плывет Айви с двумя бокалами шампанского, а у неё за спиной Кристиан говорит с темнокожей женщиной в алом платье. Она ловит важное его слово и не перестаёт улыбаться.
— Расслабься, — говорит мне девушка, давая один из бокалов, в второй у неё забирает Джей.
Парень одним глотком осушает содержимое.
Я осматриваю фойе. Здесь все так, как было в последний раз, только многолюдно и душно. В помещении слышен смех, разговоры и стук каблуков о паркет. С потолка опасно свисает хрустальная люстра, которая, кажется, вот-вот упадёт кому-нибудь на голову. Она переливается в ярком свете, отбрасывая на потолок миллионы теней.
— Итак, после выступления, ищем тех, кто проведёт нас в зал, в котором будет основное представление. — Кристиан сосредоточенно повторяет то, что уже говорил несколько раз, но мы все равно слушаем. — Здесь полно полукровок, но я ещё не видел ни одного Старейшины. Любыми способами попадите в тот зал.
Мы киваем. Я ловлю на себе взгляд Джея. Его лицо выражает крайнее сожаление. Сейчас мне уж точно не до него.
Двери в зрительный зал открывают два одетых в красные наряды парня, почти сливаясь с такими же стенами. Шумная толпа устремляется внутрь.
Я, как и Джей, одним глотком выпиваю шампанское, и иду вслед за всеми, попутно оставляя бокал на подносе. Наши места находятся в середине зала. Я сажусь между Джеем и незнакомым мне мужчиной, откидываясь на спинку и ложа руку на подлокотник.
В главной роли, как и ожидалось, Нора. Я почти не смотрю представление, потому что наизусть знаю всё, что там происходит. Никто из моих друзей не смотрит. Айви шепчет что-то Кристиану, а Джей откинулся в кресле и закрыл глаза.
— Уверен, ты выглядела бы лучше в этом жутком платье, которое на ней. — Джей наклоняет голову, его губы почти касаются моего уха.
Я киваю. Да и что тут скажешь?
Мэтт, парень, с которым я танцевала в паре, поднимает Нору в воздух, и агрессивная часть меня хочет, чтобы он уронил ее, чтобы эта улыбка исчезла с ее лица. Но ничего такого не происходит.
Представление заканчивается, артисты кланяются, Фенрис говорит что-то о том, как здорово было работать с этими ребятами. Кто-то из первого ряда вручается Норе цветы, и весь зал аплодирует, за исключением моих друзей. Все они ободряюще мне улыбаются.
Я чувствую себя ещё более разбитой, чем была. Моя мечта сбылась у кого-то другого.