ПРОЛОГ
"Вот за демонами следом,
Тем путём, что им лишь ведом,
Где воссев на черный трон
Идол Ночь вершит закон" Эдгар Алан По.
❁
Не стоит глупцам открывать некоторые двери. Они никогда не знают, что делать с открывшимися перед ними возможностями. Скажи мне, что ты будешь делать, если все двери мира будут открыты пред тобой, странник?
Тот, кто возвысился над смертью - возвысился над всем живым.
За широким лирийским морем, далеко на юге лежало другое море - песка. В глубинах безжизненной пустыни притаился вход в сокрытый город. Полыми корнями мертвого древа, его подземные уровни тоннелей прорастали в глубокие недра земли. Полчища живых и мертвых наполняли Саракс. Подобно копошащимся жукам-могильщикам, червям-трупоедам, уродливые твари, порождённые от эссенции тьмы их создателя, движимые неутолимой жаждой голода, похотью, - истязали себя, рвали плоть, оставляя обглоданные кости друг друга. Бесконечные муки страданий - нерушимый закон их.
Живой чертог из их тел, что звался Эскуриал, возвышался над озёрами крови. Им правил не живой - не мертвый, что познал божественную власть над жизнью и смертью. Божественное проклятие повисло на нём, в уплату.
Окружённый подвешенными телами в просторном зале плоти, властитель Саракса восседал на слегка подвижном троне из слепленных воедино тел существ, открывшихся ему в иных измерениях.
Его руки лежали на головах уродливых младенцев, рты их были зашиты.
На пальцах сверкали каменья перстней - каждый наделён своим собственным разумом, нашёптывая собственную волю, одаряя господина своей собственной властью.
По обыденности, владыка исполнял волю творца, удерживая куски плоти над собой магической нитью, сшивая ей новых созданий. Пара лишних конечностей, тел, голов... - время от времени конечная работа удовлетворяла его, тогда он отправлял их за чертоги Эскуриала, обрекая на общие страдания Саракса.
День... Год... Века... Ему было безразлично, сколько времени уйдет на эксперименты и исследования, однако, на сей раз воля творца не удовлетворяла его. Обыденность готового материала ничем особенным не отличалась от всего созданного ранее, раздражала его. Рассверепев, он яростно разбросал ошмётки по залу, судорожно схватившись за голову руками, пытаясь прогнать голоса, подчинить их, хватаясь за костяную маску на лице и наполняя залы пронзительными криками. Безумие его было столь велико, сколь великими были его могущество и разум; сколь бездонным было его одиночество...
Спустя вечность, он наконец поднялся с трона и шагнул в открывшееся пред ним измерение, в виде полуторного круглого зеркала, окруженного темными сгустками.
Властелин оказался на цветочном лугу.
Ветер слегка колыхал чаши цветов и плащ его алой мантии, удерживая налету золотистую пыльцу и лепестки. В свете закатного солнца, всюду кружили красочные мотыльки. Вскинув маску, он закрыл нежно-лиловые глаза, вдохнул ароматы полной грудью, склонился к голубым кувшинкам, нежно коснулся тонкого стебля и...
...рухнув на колени, склонив голову, горестно заплакал. Серебряные пряди скрыли его красивое, бледное лицо, рассыпавшись на цветах, в которых притаилась безымянная каменная плита могилы.
Рядом с ней, всемогущий был бессилен... Здесь, могущество и проклятье оставляли его...
*
*
Тем временем, в тронном зале плоти Эскуриала начался ежедневный ритуал "очищения болью". В стены из плоти вонзались металлические держатели и зажигались факелы, освещая сотни подвешенных цепями созданий. Большая часть существ была самых разных форм и обличий, совершенно отличных друг от друга. Были и те, кого можно было сравнить с человекоподобной расой. Один из таких - темнокожий, гладко выбритый, он сильно отличался от болтающихся над землёй уродцев по соседству. Его нагое, крепкое тело цвета корицы мерцало в свете пылающих огней. Бросив равнодушный взгляд на силуэт тени двухглавого стража, он, как и прочие, смиренно ожидал начало испытания.
Разматывая кнут с привязанными к концу металлическими ножами, страж подошёл к нему на своих двух. Одна из его лошадиных голов заржала, обнажив гнилые зубы:
- Мо-ррр-ган... Я скучал по твоей пло-о-ти... - лошадиная пасть впилась в руку человека, оторвав кусок мяса и проглотив его. Красные шары взбухли, вылезая из глазниц.
- Морган-несломленный, - подхватила птичья голова на длинной шее, тут же вонзившись острым клювом-кинжалом в плече.
Взгляд человека потупился от боли.
- Ты всегд-а-а отлича-а-ался от других, Моррр-га-ан, - продолжила лошадиная голова. - Может сегодня нам уда-а-а-сться сломить тебя? Слушайте все! - заорала она. - Десять трупов тому, кто слоома-а-а-ет Мо-ррр-гана!
Толпа уродливых зверообразных тварей обступила темнокожего, по очереди терзая его плоть. Глаза закатились, на лице расцвела гримаса от нескончаемого потока боли, однако ни единого крика, ни единого звука Морган не издал. Его изорванное тело обмякло.
- Довольно! - приказала лошадиная голова, приподнимая лапой разбитую голову человека. Затвердевшие от запекшейся крови веки дрогнули, едва ли обнажив тонкие полоски серых глаз, в которых ещё оставалось сознание.
Лошадиная голова разочарованно замотала рожей.
Рядом с ними, из внезапно появившегося черного зеркала вышел их Властитель.
- НА КОЛЕНИ! - вскричал двухголовый страж, последовав своему указу. Все твари повторили его действия.
Сокрытый костяной маской, владыка бросил взгляд на человека, оценив его состояние. Затем щелкнул пальцем: двухголовый страж обвил свои головы кнутом и рванул, сорвав со звениного туловища обе разом. Цепи разбились на тысячи звеньев, отправив Моргана в кучу плоти и крови. Они тотчас всосались в оторванные части его тела, вернув прежний облик. Темнокожий человек приподнялся на четвереньки, смиренно склонив голову. - Господин!
- Разве я не говорил, что ты освобождён от этого?
- Я имею честь быть твоим рабом и счастлив принимать время очищения вместе со всеми, господин, - спокойно ответил человек. - Таков нерушимый закон твой.
- ТАКОВ ЗАКОН! - повторили остальные.
- Я освобождаю тебя от него. Теперь ты выше своих братьев по плоти. - Владыка задумался на мгновение, а затем продолжил. - Скажи, Морган, хочешь ли ты послужить мне, забавляясь с кровью и плотью, подобно мне? Хочешь ли ты стать богом для этих низших созданий? - он стянул со своей руки один из перстней и бросил ему в ноги, не дожидаясь ответа.
- Да, господин.
- Так твори же, Морган. Твори со страстью, с какой я сотворил тебя, ибо в тебе есть нечто исключительное.
Царь Саракса развернулся и ушёл, оставив его среди уродов. Человек взглянул на перстень с бледным зелёным камнем. Морган почувствовал, что камень мог убить. Однако же, он протянул руку и без колебаний коснулся перстня, надев его. Зелёная вспышка волной окатилась по залу и тут же затихла, погасив огни факелов.
Теперь тьму освещало лишь слабое зеленоватое сияние перстня на левой руке - камень признал волю своего нового господина.
Подобрав кнут, Морган поднялся и обмотал его вокруг левой кисти, повернувшись спиной к затихшим тварям. Странное чувство, досе неведомое, зародилось в нём, разливаясь теплом по венам, переполняя силой. Морган впервые чувствовал власть над смертью и всеми живыми, позади него. Они тоже это почувствовали.
- МОРГАН НЕСЛОМЛЕННЫЙ! - завопили они в одночасье.