Детская литература

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В РОССИИ ПОСТСОВЕТСКОГО ПЕРИОДА И НАЧАЛА XXI ВЕКА

Вторая половина 80-х—90-е годы — время переустройства всей жизни страны. Главных вопросов, поставленных перед обществен¬ным сознанием, было три. Во-первых, отношение к СССР и куль¬туре советского прошлого. Во-вторых, воссоединение отечествен¬ной культуры, разорванной идеологами на советскую и несовет¬скую. В-третьих, разрушение «берлинской стены» между отече¬ственной культурой и культурой капиталистического мира и от¬каз от двухполюсного понимания мировой культуры.

Хрестоматийный ряд героев советской «школьной» литера¬туры подвергся жесткому пересмотру. Из программы изымались произведения о героях-комсомольцах («Как закалялась сталь» Н.А. Островского, «Молодая гвардия» А.А. Фадеева), повести А. П.Гайдара («Школа», «Тимур и его команда»), что вызывало публичные протесты и дискуссии.

Начиная со второй половины 80-х годов горячей темой обще¬ственных и литературных баталий был «сталинский миф». В ходе его развенчания восстановлена настоящая судьба знаменитого пионера 30-х годов — Павлика Морозова: из условного персонажа агитационно-дидактической литературы он снова стал историчес¬ким лицом. Писатель Ю.И.Дружников исследованные им факты и документы частично опубликовал в российской прессе, а пол¬ностью, в виде книги для взрослых «Вознесение Павлика Моро¬зова», — в Лондоне в 1988 году.

Владислав Петрович Крапивин (род. 1938) выступил в защиту пионера-героя как персонажа детских книг (роман «Бронзовый мальчик»), против тотального отрицания советского идеала ре¬бенка.

Другая попытка — развенчать «гайдаровский миф» как основу советской детской литературы — не удалась, но перед историка¬ми и литературоведами была поставлена задача дать более или менее удовлетворительное объяснение «феномену Гайдара».

Поднялась волна переизданий знаменитых некогда детских книг, ставших редкостями. Среди них преобладали произведения Сереб¬ряного века — книги Лидии Чарской, «Азбука для детей в карти¬нах» Александра Бенуа, горьковский сборник «Елка» и т.п., со¬ветский авангард 20 —30-х годов — стихи и проза обэриутов, а также детская литература эмигрантов — Надежды Тэффи, Ивана

Шмелева, Саши Черного и др. При государственной поддержке в серии «Круг чтения: школьная программа» вышла антология «Дет¬ство и юность российских императоров» (1997). Резко изменялись ориентиры чтения — в сторону к дореволюционным ценностям.

Возникли понятия забытой и утаенной литературы — это про¬изведения, некогда изъятые из свободного доступа и возвращен¬ные читателям. В начале 90-х годов обнаружился и детский самиз¬дат — произведения, ходившие в машинописных распечатках из рук в руки. Роман-сказка Юрия Ильича Дружникова «Каникулы по-человечьи» был написан в 1971 — 1973 годах, поддержан бле¬стящей рецензией сказочника Александра Волкова (автора «Вол-шебника Изумрудного города»), но вскоре попал под негласный запрет из-за дружбы автора с диссидентами. После 1992 года, ког¬да книга все-таки вышла, история о том, как девочке подарили живую обезьянку и какие веселые приключения из их дружбы получились, была возвращена юным читателям.

Общедоступен стал андерграунд1. В субкультуру детства попали стихи и песни Игоря Иртеньева, некоторых рок-певцов, «мить-ков» (питерских художников-поэтов). Типичный герой андерграун-да — маргинал, новый «маленький человек» с артистическим от¬ношением к миру. Более всего повлиял на детскую литературу 80— 90-х годов, особенно на поэзию, Олег Евгеньевич Григорьев (1943 — 1992); его сборник «Говорящий ворон» (1989) задал тон внедидак-тической игровой поэзии. С его именем связывают развитие полу-фольклорного жанра «садистских» стихов, возводя их к единствен¬ному раннему стихотворению поэта об электрике Петрове.

Полоса «черного» юмора (заполнившаяся главным образом бла¬годаря Григорию Бенционовичу Остеру (род. 1947) с его «Вредны¬ми советами» и пр.), с одной стороны, поделила детскую литера¬туру на советскую, в которой ничего подобного быть не могло, и постсоветскую. С другой — она служила переходом к темам, преж¬де табуированным, — насилия, страха. «Ужастики» в стихах и прозе, смешные и по-настоящему жуткие, сделались модным увлечени¬ем читателей самых разных возрастов.

1 Андерграунд (англ. ипйегёгоипй — подземелье, подполье) — понятие, заим-ствованное из словаря американской культуры второй половины XX века и при¬мененное к неофициальному (или карнавальному, в другой терминологии) ис¬кусству 70 —80-х годов в СССР. Это синтетическое искусство, объединяющее графику, музыку и литературу, развилось в замкнутых городских сообществах людей творческих профессий.

Система жанров стремительно менялась, отражая изменения во взрослой литературе. Любовный роман для мамы и такой же — для дочки, детектив для папы и детектив для сына. Происходило дублирование и взаимопроникновение взрослой и детской лите¬ратур, путались границы детского и недетского. Так, сказочник Э.Н.Успенский «проводил» XX век публикацией «исторического повествования» «для среднего возраста» (без обязательного в та¬ких случаях уточнения — детского) «Лжедмитрий Второй настоя¬щий» (1999), в котором в самых негативных тонах изобразил ца¬ревича Димитрия, его окружение, да и всю историю и культуру Руси времен Смуты. Роман сочетает в себе приметы произведения для взрослых (вплоть до использования абсцентной лексики, хотя и с отточиями) и приметы художественно-познавательного про¬изведения для детей.

Классическая тема «писатель и родина» сделалась предметом споров. Авангардисты и их последователи отвергали «советский патриотизм», образцово воплощенный в михалковской поэзии, однако предложить собственное эстетическое решение этой важ¬ной темы они не смогли. Возражали им в основном писатели-реалисты (например, Алексей Анатольевич Шевченко, род. 1950).

В конце 90-х годов «игровая литература», сложившаяся на ос¬нове авангардизма, достигла пика своего развития, но она все сильнее противоречила постперестроечным настроениям, все боль¬ше отставала от хода событий в стране и мире1. К тому же в обще¬стве возник культ образования, и большинство родителей и педа¬гогов ждало от детской книги систематически изложенных зна¬ний — в виде разнообразных энциклопедий, а не «бесполезных», с их точки зрения, эксцентричных стихов и сказок.

Острая литературная реакция на первые «перестроечные» пе¬ремены состояла в расцвете публицистики и поэзии сатирико-юмористического тона. Слово устное, ораторское наполнило стра¬ницы не только взрослых газет и журналов, но и детской перио¬дики, даже персонажи и авторы малышовых изданий заговорили языком трибун, а порой и улиц. При этом детские писатели стре¬мились избавиться от «советизмов» — речевых штампов и клише, накопившихся и растиражированных за несколько десятилетий развития литературы, оттого в литературной речи смешивались элементы публицистики и сниженного разговорного стиля (анек¬дот, частушка, устная пародия).

1 Критик Е.Ермолин, разбирая отношения «отцов» и «детей», т.е. писателей 90-х годов и начала XX века, дал следующую оценку далеко не старым еще «отцам»: «Сократив литературные амбиции, сведя литературное дело к пустой и глупой забаве, недавние калифы на час самозабвенно наслаждались этой редук¬цией задач творчества, низведением их к самоцельной полудетской игре. <...> В наступившем веке, как оказалось, не до игр. Время взывает к ответственности художника и человека» (Ермолин Е. Литература и свобода // Новые писатели. Форум молодых писателей России. — М., 2004. — С. 554).

Первым шагом к обновлению языка детской книги было обра¬щение к истокам русской речи. Начиная с сентября 1987 года «Мурзилка» печатал рассказы о родном языке А. В. Митяева. Прежде всего автор (и главный редактор журнала) объяснил происхожде¬ние и значение слова «родина» (славянский бог Род, приднепров¬ский город Родень, род, родичи — рядом с отчичами и дедичами — наследниками отцовских и дедовских земель). В том же номере была помещена статья о русской азбуке, о ее составителях — свя¬тых братьях Кирилле и Мефодии, первопечатнике Иване Федо¬рове, о красивейшей старинной азбуке Кариона Истомина и Ле¬онтия Бунина.

В целом обстановка в «детском» литературном мире в 1985 — 1995 годах напоминала оживление начала 60-х. Неслучайно «ше¬стидесятники», хорошо помнившие атмосферу «Юности», «Пио¬нера», «Костра» и «Мурзилки», где они начинали публиковаться, первое время играли роль экспертов и наставников для молодежи. Недаром писатели, пришедшие в детскую литературу в это вре¬мя, своими кумирами объявили Ю.И. Коваля и Р.П.Погодина.

В «перестроечные» годы в литературе и искусстве преобладал ретроспективный взгляд на действительность. Прошлое занимало умы гораздо больше, чем настоящее и будущее. Разочарование в «перестройке», наступившее во второй половине 90-х годов — с апогеем экономического, социального и военно-политического кризиса, привело к смене вектора. Не прошлое, а будущее, стре¬мительно вторгающееся в настоящее, ломающее даже то, что уце¬лело в «перестройку», завладело умами. Приметы XXI века — нов-шества науки, техники, социального устройства, общественных отношений, искусства — вытесняют явления, которые еще деся¬тилетие назад были знаковыми. Категория времени все больше привлекает детских писателей (например, в прозаических сказках Ильи Ильича Шурко «Секундочка», Тима Собакина «Заводной мир» сюжет образует остановка, сбой времени).

Уже не борьба с остатками партийного администрирования в литературе занимает писателей, а противодействие «дикому» тор-гово-издательскому бизнесу, который обескровил детскую литера¬туру. Возник эффект коммерческой «цензуры», не пропускающей к читателю ничего, что отличается от так называемого «формата» легко продаваемых изданий. Главными заказчиками детских изда¬ний сделались продавцы, хотя их власть пытаются «обуздать» биб¬лиотекари, педагоги и просвещенные родители. Возникло понятие «проект»: издательство теперь уже не просто печатает подходящую рукопись, чаще всего заказанную автору, оно еще до получения «литературного продукта» разрабатывает план продвижения книги или книжной серии на рынок. Примеры успешных западных «про¬ектов», таких как романы Дж.К.Роулинг о мальчике-волшебнике Гарри Поттере, берут на вооружение российские издатели. Писате¬ли, обладающие талантом и профессионализмом, но маловостре-бованные «диким» рынком, пишут под «проект» (например, Дмит¬рий Александрович Емец (род. 1974), создавший серию повестей-сказок о девочке-волшебнице Тане Гроттер). Легкость, с какой ав¬торы работают в «формате», только подчеркивает перекос между потенциалом литературных сил и реальностью изданий. Кроме того, возникает проблема ответственности писателя перед собственным талантом и целым поколением детей. Управление литературно-из-дательско-торговым процессом — дело новое, оно должно изжить свои недостатки и начать приносить реальную пользу, не только в денежном выражении, но и в социальном, духовном плане.

Перемена угла зрения сказалась и в том, что нормальное раз¬витие юных поколений стало пониматься через воспитание сво¬бодной индивидуальности. Сказочник и сценарист Сергей Георгие¬вич Георгиев (род. 1954) даже защитил кандидатскую диссерта¬цию по философии на тему «Становление свободной индивиду¬альности — на материале современной детской литературы». Одна из важнейших тенденций детской литературы последних десяти¬летий — утверждение значимости личности и судьбы ребенка в масштабах мировой, космической истории человечества. Кир Бу¬лычев (1934—2003) продолжил серию фантастических повестей-сказок о героине, завоевавшей популярность еще в советский пе¬риод, — идеальной девочке из будущего Алисе. Валерий Михайло¬вич Воскобойников (род. 1939) создал книгу «Жизнь замечатель¬ных детей» (1997) — о детстве выдающихся исторических деяте¬лей (подобные произведения были популярны в начале прошлого века). При этом осталась проблема вписывания героев-индивиду¬алистов в сюжеты о коллективной жизни, давно ставшие тради¬ционными в русской литературе.

Писатели (как и взрослые) размежевывались по лагерям, но острой борьбы не вели. Разве что Э.Н.Успенский и Г.Б.Остер постоянно упрекали «старую гвардию» по поводу былого притес¬нения, «старая гвардия» в ответ хранила молчание и продолжала работать. Расходились реалисты и авангардисты, «западники» и «славянофилы», однако все так или иначе внесли свой вклад в развитие детской литературы. Полемика велась довольно вяло, поскольку изменения затронули самую основу культурного мыш¬ления: идея борьбы, переосмысленная как идея беспощадного уничтожения, уступала место идее толерантности.

Тихий отказ от идеи борьбы как основы детского произведе¬ния нужно датировать еще 60-ми годами, когда героя-борца на¬чал вытеснять герой-созерцатель. Например, Львенок и Черепа¬ха, Ежик и Медвежонок в сказках Сергея Григорьевича Козлова (род. 1939) — автора сказки «Ежик в тумане» (1967), по которой режиссер Ю. И. Норштейн снял лучшую анимационную ленту всех времен и народов — по итогам века, подведенным международ¬ным киножюри.

Обновление детской литературы сопровождалось разрушением канонов изображения, разработанных в советский период. Вместе с канонами отвергались и «серьезные» жанры — школьная по¬весть, дидактический рассказ, стихи на идеологические темы и т. п.

В начале XXI века стала остро ощущаться их нехватка, раздались голоса против засилья игровой литературы и даже преобладания сказочной условности над всеми другими видами художественной условности. В самом деле, обилие и разнообразие малых лите¬ратурных форм (анекдоты, короткие рассказы и сказки-миниа¬тюры, дразнилки, обожалки, страшилки, садюшки и др.) не могли удовлетворить потребность в серьезном эпосе и лирической поэзии.

Авангард был особо актуален. В авангардно-андерграундо-вом стиле создавались произведения детские, полудетские и со¬вершенно взрослые, но в «детских» формах (раннее творчество Д. Пригова и В. Пелевина). Наследие авангардистов начала XX века и обэриутов было воспринято поверхностно, без их философской базы, на уровне обшей установки на игру и приемов игры. Отчас¬ти виной тому была запоздалая публикация всего массива русско¬го авангарда. В итоге интересные заявки писателей «перестроеч¬ной волны» на новую концепцию детской литературы были реа¬лизованы далеко не полностью.

Одно за другим возникали творческие объединения, деклариро¬вавшие свои принципы понимания искусства и действительности, повсеместно открывались салоны и клубы. Среди них было и объе¬динение поэтов и прозаиков «Черная курица», сложившееся в конце

1989    года. Его название указывало на «подпольный» план в извест¬ной сказке Антония Погорельского. В объединение вошли Влади¬мир Друк, Борис Минаев, Александр Дорофеев, Андрей Усачев, Юрий Нечипоренко, Игорь Иртеньев, Алексей Зайцев, Марина Бородицкая, Марина Москвина, Сергей Седов, Андрей Антонов, Светлана Винокурова, Николай Ламм, Олег Кургузов, Лев Яковлев, а также критик Лола Звонарева. Свой творческий манифест незна¬менитые пока авторы опубликовали в журнале «Пионер» № 4 за

1990    год следом за передовицей, посвященной ленинскому юби¬лею, тем самым перевернув страницу в истории детской литерату¬ры. Как и бывает обычно в манифестах, здесь много противоречий, значение которых открылось позже, уже на рубеже веков.

Пусть будет вопящий от счастья, восторженный, обожжённый неспра-ведливостью, презирающий тупое самодовольство взрослых дядь и теть — да! здравствует! такой! человек! который даст двести очков форы манекен-ным персонажам, еще время от времени встречающимся в литературе.

Пусть будут жалость, печаль, грусть, извечный сюжет о сироте, Том Сойер, Оливер Твист, «Судьба барабанщика», рождественские истории и еще десятки, сотни примеров — совершенно несопоставимых.

Пусть будет и шальная, легкомысленная, со свистом в ушах проза, вольная, немудреная, полоумная — так, побасенки да приколы — проза неги и наслаждения; гуляешь иногда зевакою по улицам и видишь — батюшки-святы, — какого только народу земля не носит — и длинново¬лосых, и пучеглазых, и ушеострых, и хорькозубых мордоворотов!

Пусть будут доноситься из того «живого» уголка, где «Еж» и «Чиж», голоса Даниила Хармса, Александра Введенского. Николая Олейнико¬ва, Юрия Владимирова, а вместе с ними игра, парадокс, мрачноватые закоулки непредсказуемой повседневности, приключения души!

Пусть будут поток сознания и импрессионизм, философская притча и сюрреализм — они помогут нам честно рассказать об усложнившемся, запутанном мире, в котором мы живем.

<...>

Пусть будут перепутанные «должен», «надо», «хорошо», «плохо», «нельзя» и т. п. — настоящая литература перемешивает, переворачивает их. смеется над ними, чтобы дать возможность самим учиться пережи¬вать непосредственный опыт на огромном поле воображения, кстати, умение разучиваться не менее важно, чем умение учиться.

В 1990 году вышел альманах объединения «Ку-ка-ре-ку», в ко¬тором художественные произведения сочетались с «перестроеч¬ной» публицистикой. И все-таки уход от социально значимых тем и серьезных жанров, отказ от этических координат, хотя бы и на словах, не позволил «Черной курице» по-настоящему лидировать в литературном процессе. Однако она сыграла важную роль в раз¬работке новых форм и языка детской литературы при игнориро¬вании идеологии и застарелой дидактики.

Изменения в детской литературе были заметные, но револю¬ции не произошло. Новаторам не удалось переориентировать боль¬шинство родителей и детей на чтение авангардистской литерату¬ры. Читатели разных возрастов проявили в целом сильнейший консерватизм; издания советской классики пользовались большим спросом, чем издания современных авторов, впрочем, малоти¬ражные и немногочисленные.

Однако детская литература получила мощный заряд эксцент¬рики. Среди героев на первый план вышел чудак, он проник даже в школьные учебники. Наряду с обычными учебниками государ¬ственное издательство «Просвещение» выпустило сборники «Всё наоборот: Небылицы и нелепицы в стихах» (1992, составитель Г. М. Кружков), «Чудаки» (1994, составитель и автор В.А.Левин).

Повлияло на детскую литературу и художественное направле¬ние, имевшее глобальный, всемирный охват, — постмодернизм (переходная фаза от модернизма, возникшего на рубеже XIX— XX веков, к идеям XXI века).

Постмодернизм, завершающий в начале XXI века свое раз¬витие, нельзя считать «плохим» или «вредным» явлением, как и всякое литературное направление. Постмодернисты подвергли кри¬тике модель мира и человека, в которой основную роль играют бинарные оппозиции: истинно—ложно, хорошо —плохо. Они по¬казали, что человечество не может существовать исключительно между двумя полюсами. Бинарное мышление ведет к утвержде-нию борьбы как ведущей идеи человеческой жизни, тогда как многополюсное мышление выдвигает идею толерантности. В лите¬ратуре для детей постмодернистские черты смягчены самими за¬конами этой литературы, прежде всего, законом оптимизма.

Материалом для построения художественной системы постмо¬дернизма, в частности, послужило творчество английского поэта-математика Л.Кэрролла, относящееся к 1870-м годам. В России 1990-х годов оно было востребовано как никогда раньше. В 1991 году была переведена Григорием Марковичем Кружковым (род. 1945) и издана поэма Л.Кэрролла «Охота на Снаргса». Хотя Кэрролл посвятил поэму девочке Гертруде Чатауэй, это произведение все¬гда считалось слишком философичным для детского чтения, слиш¬ком неопределенным по смыслу. Исследователи и критики выд¬вигали разные версии смысла. Переводчик, автор многих стихов для детей, увидел в абсурдной поэме «математическую модель че¬ловеческой жизни и поведения, допускающую множество разно¬образных подстановок». Снарк — то ли животное, то ли глупец-обыватель, то ли неопасный, то ли, наоборот, — воплощенный ужас, если он не сам по себе Снарк, а его разновидность Буджум — еще более загадочный персонаж:

Он учил меня так, — не смутился Дохляк, — Если Снарк — просто Снарк, без подвоха, Его можно тушить, и в бульон покрошить, И подать с овощами неплохо.

Ты с умом и со свечкой к нему подступай, С упованьем и крепкой дубиной, Понижением акций ему угрожай И пленяй процветанья картиной...

Идея «подстановки» лежит в основе так называемого образа-симулякра — понятия постмодернистской литературы. Обычный художественный образ разворачивает свое значение по заданному автором вектору нравственно-эстетической идеи. Симулякр — об¬манка: автор предлагает лишь «оболочку» образа — имя, портрет¬ные детали и т.п., а читатель сам определяет (или не определяет вовсе) содержание.

Разумеется, ни о какой цельности этической концепции речь не идет, если мы имеем дело с образцом постмодернистской литера¬туры. Именно этим свойством объясняется игнорирование постмо¬дернистских произведений в контролируемом детском чтении. Ре¬альная ниша для постмодернистов — так называемое «свободное» чтение: в изданиях для отдыха и развлечения детей и подростков.

Обновление детской литературы сопровождалось развитием критики, в том числе писательской. Полемические статьи в газет¬ной периодике публикуют Святослав Владимирович Сахарнов, Лев Григорьевич Яковлев (род. 1954). Появились книги известных дет ¬ских писателей о секретах литературного творчества. Поэт Михаил Давидович Яснов (род. 1946) создал небольшую, но емкую книгу «Детская поэзия в саду и дома» (2003). На опыте собственном и знакомых писателей он объяснил, почему в хорошей детской книж¬ке «не обойтись без ЦВЕТНЫХ звуков и БОЛЬШИХ букв». Про¬заик Марина Львовна Москвина (род. 1954) написала большую книгу «Учись видеть. Уроки творческих взлетов» (2005). Особенно важно автору было передать атмосферу творческих семинаров ее наставников — Якова Акима, Юрия Коваля, Юрия Сотника, пред¬ставить разных людей, обладавших даром будить художнический порыв в других людях. Подобный семинар ведет сама М. Л. Моск¬вина вместе с поэтом и переводчиком Мариной Яковлевной Боро-дицкой (род. 1954). Приведем фрагмент из рассказа «Третий вен¬чик» участницы этого семинара Юлии Говоровой, писательницы молодой, но уже сложившейся, с собственным стилем:

Весной она (деревенская тетя Маша. — И.А.) в синем полупальто и вязаной шапочке распределяет по огороду овощи, как полководец Куту¬зов войска: на флангах — огурчики, на переднем плане — картошка, в тылу — капуста и кабачки... Семена, как новобранцы, в мисочке отобра¬ны, укрыты мхом.

У меня ладонь как ладонь, обычная, рядовая. А у тети Маши не просто ладонь — пясточка, в ней особая сила, чего ни коснется — все прорастает.

Торкнул семечки в землю — надо через грядку поцеловаться, чтобы огурцы были сладкие.

Игра со словом, традиционная в России форма творче¬ства для детей, вновь, как в 20-е годы, обрела лингвистический характер. Людмила Стефановна Петрушевская (род. 1938), публи¬ковавшая в газетах свои заумно-лингвистические сказки («Пуськи Бятые» и др.), произвела большое впечатление и на детей, и на взрослых. Ее тексты некоторые читатели цитировали наизусть:

Сяпала калуша с калушатами по напушке и увазила Бутявку, и волит:

—    Калушата, калушаточки, Бутявка!

Калушата присяпали и бутявку стрямкали. И подудонились. А Калуша волит:

—    Оёё, оёё! Бутявка-то некузявая! Калушата Бутявку вычучили.

Бутявка вздребезнулась, сопритюкнулась и усяпала с напушки.

«Филологический юмор» — черта поэзии М.Д.Яснова (сборни¬ки «Носомот с бегерогом», 1991; «В гостях у Свинозавра», 1996, «Чудетство», 1999), а также поэтов Тима Собакина и Дмитрия Ава-лиани (его палиндромы-перевертни вошли во многие издания). Явная связь подобных игр с лингвопоэтическими эксперимента¬ми, развернувшимися в первой трети XX века, указывает на глав-ный ориентир стилевых изменений детской литературы в целом.

Поэзия для детей во второй половине 80-х —начале XXI века развивается в основном по игровой модели, заданной в Серебряном веке и 20 — 30-х годах. В этой модели главным прин¬ципом была игра со словом. К примеру, Тим Собакин взял слово «бегемот» и написал цикл произведений в прозе и стихах, в том числе и с применением изощренной стиховой техники, впрочем, травестированной, юмористически сниженной. Его фигурное стихо-творение «Квадратный бегемот (Урок чтения задом-наперед)» (1990) пародирует формалистические изыски поэзии для взрос¬лых и превращает скучный урбанистический пейзаж в смешной портрет:

ВОТКВ АД РАТНЫЙ БЕГЕМОТ

о м

Е Г Е Б Й Ы Н Т

Новые тенденции поэзии, как и всей детской литературы, — в снятии табу с ряда тем и в развитии их на основе естественно сло¬жившихся традиций современного детского фольклора. Например, оказалось возможно гротескно-сатирическое изображение учите¬лей. Артур Александрович Гиваргизов (род. 1965), учитель музыки, пишет рассказы, сказки и стихи, используя залежи «школьного» юмора и сатиры, а также традиции «сатириконцев» — поэтов нача¬ла XX века, к которым принадлежал и Саша Черный. Его стихотво¬рение «В первый класс» звучит вызовом и детям, и взрослым:

К рубашке белой прижимает Букет малиновый, к груди. Идёшь ты в школу? Ну, иди.

Давай, давай, не упади. Недавно ползал ты по полу И делал сальто на диване, Скакал на стуле...

В школу!!! В школу!!!

За парту!!!

Смирно!!!

К Марь Иванне!!!

Она у входа.

Та, что в каске,

В солдатских туфлях по колено,

Что машет в воздухе указкой,

Похожей больше на полено.

Достается и детям от поэтов, высмеивающих и их самих, и «методические» произведения для их развития. Поэт-эксцентрик, скрывающийся под псевдонимом Бонифаций, предлагает образ¬цы учебно-игровых стихов («Зелень. / Козе лень») и одновремен¬но смеется над подделками под игровые стихи и искусственно выращенными стихотворцами:

К этому стишочку Сочини-ка сам Следующую строчку:

<...>

Ну, еще разочек:

Плачу я в платочек! Просто гений ты!

Недостаток лиризма в игровых и сатирических стихах отчасти восполняется творчеством поэтов старшего поколения. В периоди¬ке и сборниках, наряду с новыми стихами, печатаются мастера, чей стиль сложился несколько десятилетий назад. Игорь Александ¬рович Мазнин (род. 1938) до тонкостей освоил труднейший жанр лирической поэзии для малышей, в которой так не просто соче¬тать индивидуальное чувствование и народно-песенное начало. Приведем его загадку «Заря утром и вечером» (1998):

Упала лента алая    Но лишь вокруг

В луга за край села,    Сгустилась тьма,

Весь день её искана я,    Как лента вдруг

Да так и не нашла...    Нашлась сама!

Лиризм стихов Виктора Владимировича Лунина (род. 1945) чаще всего возникает с мотивом едва заметного перевоплощения, что позволяет прочувствовать и понять нечто важное, соприкасающее¬ся с далеким пока миром взрослых переживаний. Как в стихо¬творении «О чем грустят кораблики», в котором развивается клас¬сический мотив, звучащий в стихах Хармса, Маршака, Токма¬ковой:

О чём грустят кораблики От суши вдалеке? Грустят, грустят кораблики О мели на реке.

Где можно на минуточку Присесть и отдохнуть И где совсем ничуточки Не страшно утонуть.

В.В.Лунин обратился к классическому наследию русской му¬зыкальной культуры, написав цикл лирических миниатюр к «Дет¬скому альбому» П.И.Чайковского.

В творчестве современных поэтов отчетливо просматриваются самые дальние истоки русской лирической поэзии для детей — от поэтов державинско-карамзинской эпохи. Так, С. Г. Козлов переда¬ет очарование деревенской жизни, подобно жизнелюбцу Г.Р.Дер¬жавину, некогда воспевшему усадебную «жизнь званскую». Их сбли¬жает общий символ натурофилософской поэзии — кузнечик:

А кузнечик маленький На скрипице играл, Будто всем по горсточке Счастье раздавал.

С.Г.Козлов, пожалуй, самый философичный из современных детских лириков. Из его стихов и сказок вытекает идея, по Ф. М.До¬стоевскому, — возлюбить жизнь прежде смысла ее. Образы приро¬ды для поэта есть вместе с тем и образы букв, слов. И наоборот, книга для него — родной пейзаж из прихотливо-упорядоченно расставленных букв, некая пространственная реальность, полная жизни и великого смысла. В маленькой поэме «В ясный день осен¬ний» (1980-е) муравей ходит по книге поэта:

И пошёл по строчке, По снегу скользя, Будто к водокачке, К старой букве «Я».

А книга лежит на коленях человека, сидящего на крыльце и смотрящего то ли в книгу, то ли вдаль, книжные строчки и пей¬заж становятся едины. Мир есть книга, но и книга — мир: так возвращается старинное понимание связи природы и культуры:

В поле Через речку Хрупкие мосты; Набраны курсивом Голые кусты.

<...>

И с крыльца уходишь, Словно муравей, Натянув рукою Шапку до бровей.

Благодаря соседству в активном поле детской литературы по¬этов «хороших и разных» (по выражению Маяковского), эксцент¬риков и лириков, «шестидесятников» и «новых» расширяются воз¬можности поэтического языка, делаются доступны для выраже¬ния все более сложные темы.

Беллетристическая проза для детей и о детях за по¬следние десятилетия приняла направление идеологического по¬лилога, в рамках которого вырабатывается современное понима¬ние культуры детства и изыскиваются пути решения проблем де¬тей в мире взрослых.

Настоящее потрясение пережили читатели, познакомившись в 1987 году с повестью Анатолия Ивановича Приставкина (род. 1931) «Ночевала тучка золотая», рукопись которой пролежала с 1981 года. Теперь эта повесть включена во многие школьные про¬граммы. Испытания, выпавшие на долю беспризорников, сирот и детдомовцев в годы войны, писатель знает по собственной судь¬бе, и потому его художественные обобщения исторически, пси¬хологически точны. Приставкин окончательно сформировал ли¬тературную традицию, в русле которой разрабатываются представ¬ления о детях — участниках, героях и жертвах глобальных циви¬лизацией ных процессов. Как правило, это проза жестокого, даже шокирующего реализма. В западной литературе данный процесс начался с публикации в 1954 году романа У. Голдинга «Повели¬тель мух»; в СССР имя Голдинга, в дальнейшем Нобелевского лауреата, было хорошо известно с 60-х годов. Его роман-робинзо¬нада о мальчиках из престижной английской школы, выстроив¬ших на острове общество насилия и варварства, заставил советс¬ких писателей иначе взглянуть на литературу гайдаровского на¬правления, в которой воспевался детский коллектив. Примерами такой литературы могут служить повести В.А.Осеевой рубежа 40 — 50-х годов о пионерском отряде Трубачева.

Владимир Карпович Железников (род. 1925), создавший в 1961 году образ бесконечно доброго мальчика («Чудак из шестого "Б"»), в 1974 году переосмыслил этот образ — сделал своего ге¬роя более закрытым, защищенным, а в детской среде подчеркнул агрессию («Жизнь и приключения чудака»), далее в 70-х он раз¬вил найденные идеи в вариантах повести «Чучело», а в начале нового века была написана повесть «Чучело-2». Писатель долго и трудно искал подход к теме детской жестокости и самозащиты.

Иной подход к проблеме противоречий между ребенком и об¬ществом — в творчестве В.П.Крапивина. Писатель также начал творческий путь в 60-х годах с изображения детей и подростков, способных победить внешнее зло, но к концу века пришел к сю¬жетам куда более мрачным. «Взрыв Генерального штаба» (1998) — фантастическая повесть о юном разведчике, узнавшем причину войн: «...им так удобнее! Войны по плану, по заказу! Чтобы каж¬дому хватило побед и наград... Генералы же не могут без войны!». Только фантастическая условность позволяет автору избежать тра¬гической развязки истории о детском подвиге.

Поэт Г. В. Сапгир в сугубо взрослых рассказах «Тимур и ее ко¬манда» и «Юные читатели» (сборник «Человек с золотыми под¬мышками», 1991) изобразил морально-психическое уродование детей, встретившихся со злым человеком или с дурной книгой. Железников, Крапивин, Сапгир разными путями приходили к идее гибели детского мира, рассеивая последние иллюзии взрос¬лых.

Состояние и поведение детей трактуется писателями как ин¬дикатор кризиса европоцентристской, печатно-техногенной ци¬вилизации. Даже семья не может служить ребенку надежным убе¬жищем, поскольку она сама не защищена от противоречий глоба¬лизма. Семейно-родовая модель детского существования стреми¬тельно разрушается. Этот процесс — в центре внимания Альберта Анатольевича Лиханова (род. 1935). Множество его романов, пове¬стей и рассказов о детстве в совокупности представляют историю детства в России начиная с 40-х годов. По оценке писателя, в сравнении с военным и послевоенным временем положение детей ухудшилось до значения катастрофы. На самом рубеже веков вы¬ходят лихановские романы с трагическими сюжетами: «Никто» — о судьбе подростка-сироты, выпускника дома-интерната, «Сло¬манная кукла» — о девочке из семьи «новых русских». Детство в смертельной опасности на всем пространстве нашего социума, уповать остается на пробуждение в людях религиозного чувства, стыда и совести, недаром «Сломанная кукла» заканчивается мо¬литвенным обращением повествователя: «О, Владычица Небес¬ная, пресвятая Богородица, сохрани России ее детей».

Вместе с тем тема дружной семьи сделалась более актуальной, чем тема жизни детей в коллективе. Бурно развивается «отцов¬ская» проза, в основном рассказы; она отвечает традициям рус¬ской литературы, но отличается большим доверием к юному чи¬тателю. Б. Минаев, А. Куртузов, Ю. Нечипоренко, А. Торопиев об¬ратились к своему былому мальчишеству, чтобы поговорить с ны-нешними мальчишками и преодолеть увеличившийся на перело¬ме эпох разрыв в мировосприятии «отцов и детей». Они предпоч¬ли вести диалог на языке юмора и сочувствующей иронии.

Наиболее ценные достижения оказались в русле традиций ху¬дожественного психологизма, восходящих к творчеству Гайдара, Драгунского, Голявкина, Сотника. Личное, автобиографическое изображается в единстве с обшим, поколенческим. В личности и поступках героя с помощью приемов типизации и индивидуали¬зации дан портрет поколения, каким он видится на значительном временном удалении.

Борис Дорианович Минаев (род. 1959) в рассказе «Плюшевая война» (как и в других рассказах, писавшихся в течение четверти века и вошедших в сборник «Детство Левы», 2001) восстанавли¬вает и исследует внутренний мир того мальчика, каким сам был когда-то, и московскую атмосферу начала 60-х годов. Болезнен¬ные мысли вызывает едва ли не каждый случай или занятие. Ребе¬нок, когда-то с азартом игравший в войну со своим игрушечным зверинцем, был «властолюбивый и жестокий тиран», губивший одного за другим своих преданных любимцев:

Зачем я заставлял их проливать кровь? Почему не играл с ними в больницу, путешествие или школу? Почему не поженил их?

...Но несмотря на все это, они любили меня. Просто любили, как умеют любить звери.

Такое у них было плюшевое мужество: любить, даже если тебе очень плохо.

Ответ на вопрос кроется в городской и домашней атмосфере рубежа 50-60-х годов, сохранявшей остатки военных ощущений.

Александр Петрович Торопцев (род. 1949) в рассказах о детстве в подмосковном Домодедове вспоминает атмосферу 60 —70-х го¬дов — новостройки, работающие родители и сверстники, на опас¬ной свободе осваивающие мир, совершающие тайные «подвиги» и «преступления». В рассказе «Почему не взлетел самолет» второ¬классник Славка любит совершать испытательные полеты на са¬молетах у себя в квартире:

Он проводил бабушку, закрыл дверь на щеколду (мама на работе была), посмотрел в «низкий глазок», дождался, когда захлопнется лиф¬товая дверь, пошел на аэродром, забрался в самолет, сел перед пультом (перед газовой плитой), взял штурвал (крышку от кастрюли, в которой лежали бабушкины пирожки, ватрушки, плюшки), положил штурвал на колени, задумался, прогоняя в уме программу полета.

Славкины друзья уже вовсю «летают» со второго этажа строя¬щегося дома в песок — очень красиво и без видимого страха, и мальчик заставляет себя пройти трудное испытание:

Бежал он шесть шагов, удачно оттолкнулся, почувствовал легкий удар где-то внутри, в том месте, где мама зимой ставила ему горчичники, не успел сообразить, что летит, что ему — нет, не хорошо, но страшно! как ноги полусогнутые (сами согнулись, он и не вспомнил о них), жестко воткнулись в мягкий с виду песок.

Интонация рассказчика скорее серьезна, чем юмористична. Торопцев готов поддержать, «подстраховать» своего героя, но от¬нюдь не отвадить его от подобных испытаний.

Юрий Дмитриевич Нечипоренко (род. 1956) в своих рассказах обычно придерживается иронико-юмористического тона. В расска¬зе «Шипка» речь идет о первом опыте курения двух друзей — на чердаке туалета. Смешивая в восприятии читателей запахи и смеясь над героями, автор выполняет дидактическую задачу без какого-либо насилия над собственной памятью детства и взрослым пони¬манием проблемы (сравним с чеховским рассказом о том, как папа с трудом заставил сына «навсегда» отказаться от сигарет).

Постоянные герои рассказов Олега Флавьевича Кургузова (1959 — 2001) из сборника «Наш кот — инопланетятин» (2001) напоминают дружную семью в «Денискиных рассказах» Драгун¬ского: такие же смешные и любящие, чуткие и деятельные. Отли¬чие же кроется в том, что Кургузов свободно смешивал реальное и фантастически-условное, свободно переходил с языка бытово¬го рассказа на язык притчи. Так, в рассказе «Слова в море» маль¬чик рисует на прибрежном песке большими буквами: «МАМА + ПАПА + Я = ЛЮБОВЬ», но большая волна смывает формулу семейной гармонии, к огорчению мальчика и мамы. Папа же на¬ходит утешение, возвращая переживание счастья:

—    Ты не знаешь, зачем огурцы засаливают в банке?

—    Чтобы они сохранились на зиму, — сказал я.

—    Вот и твои слова в море сохраняются лучше, чем на берегу, — объяснил папа. — Ведь море соленое.

А потом мы плыли по волнам на пароходе. И я искал в море свои слова. Хорошо ли они просолились?

Наряду с «отцовскими» рассказами встречаются, хотя реже, рассказы от имени мам, когда-то бывших обычными девчонка¬ми, — например, Татьяны Геннадьевны Рик.

В прозе заметнее, чем в поэзии, осуществляется тендерный подход и к героям, и к формам произведений, которые условно делятся по мальчишеско-левчоночьему предпочтению книжных интересов. Тендерный подход активно разрабатывает Тамара Ша-мильевна Крюкова (род. 1953) в своих сказках и повестях. Это осо¬бенность развития детской литературы на современном этапе.

«Женская» беллетристика подчас оказывается смелее по своим идеям, недели проза писателей-мужчин. М.Л.Москвина усомни¬лась в основе основ современного культурного сознания — в цен¬ности письменной культуры. В ее сказке «Ракушка», вошедшей в сборник «Увеличительное стекло» (1990). сталкиваются герои-антиподы. Тушканчик, побывавший на море и узнавший от де¬душки, как слушать «ШУМ МОРЯ» вдали от него, пребывает в уверенности, что море и осталось в ракушке, привезенной оттуда. А Дикобраз, доверяющий только своей «большой тетради в кле¬точку», не может признать моря, даже когда невесть откуда появ¬ляется чайка и на его тетрадку каплет с ее крыльев вода. Цель¬ность сознания героя «естественного», «дикаря» признается писа-тельницей более высоким, творческим по своей сути состояни¬ем, нежели расщепленное сознание героя «цивилизованного», воспитанного книгой. Противоречие между творческой свободой и информационным «рабством» снимается в финале: Тушканчик научит Дикобраза слушать «ШУМ МОРЯ» вдали от него.

Валерий Михайлович Роньшин (род. 1958), ставший известным благодаря сборникам «Здравствуйте, господин Хармс» (1993) и «Сказки кота ученого» (1994), во второй половине 90-х годов на¬писал для детей ряд иронических детективов. Однако в «Сказке про дождик, радугу, шарик и страшную черную тетрадку» (2004) возразил любителям депрессивной, «черной» литературы, эксп¬луатирующих жанр «страшилок». Его герой Шеврикукин прячет в свою страшную тетрадку все красивое и счастливое, что попада¬ется ему, — красный шарик, девочкин смех, теплый летний дож¬дик с радугой... Герой-повествователь спасает мир:

А противного Шеврикукина я засунул в черную тетрадку и выкинул на помойку. Так что если вы случайно найдете эту тетрадку, ни в коем случае не открывайте ее. Пусть Шеврикукин посидит там немножко и подумает о своем поведении.

Писатели, придя к отрицанию «черной» литературы, нашли новые темы для выражения гармонии мира, взрослого и ребенка. Любопытно, как трактуется тема любви и смерти — на грани взрос-.лого и детского понимания, при снятии экзистенциального дра¬матизма, присущего решению этих тем в обшей литературе. К примеру, Михаил Юрьевич Есеновский (род. 1960) пишет рас-сказ «Дочки-матери» (1998), эксцентрика здесь служит приемом для выражения всечеловеческой игры:

Все началось с того, что Таня Лукова, кусая белый налив, подсела к Коле Ковшову и тихо сказала:

— Давай мы с тобой были родители. Дам тогда откусить.

Коля откусил, и они родили Виктора. А Пашка со Светкой Губкиной родили двойню: Пудина Толю и Мишу Гуревича в драных штанах. Толя Пудин и Миша Гуревич не сговорились, и оба подряд родили Ваню Сидорчука, вундеркинда. А Ваня с Леночкой Курашовой ухитрились ро¬дить Петьку Туфлева, этого головореза. Жухала Петька Туфлев со Свет¬кой, своей прабабушкой, родили Димку, Женю, Лару, Олю и Саню, тогда помногу не запрещалось. Саня не захотел и родился у Вани с Ле¬ночкой вместо Петьки, а сам родил Тоню Семину и Кончевского. Стае Кончевский родил свою младшую сестренку Риммулю и Юрку Кима из новых домов, а Юрка и Лида Швеи родили меня.

Мне теперь тоже пора родить, а осталась только Лена Уварова. Она для жены, только рожать больше некого. Но мы все равно кого-нибудь с ней родим. Хотя бы ту краснощекую девочку на качелях.

Сейчас мы с ней познакомимся, и она родится.

Сергей Анатольевич Седов (род. 1924) в миниатюре из цикла «Сказки несовершенного времени» (2004), отталкиваясь, скорее всего, от опыта Ю. Коваля в его «Полынных сказках» и фольклор¬ной традиции детских «страшилок», балансируя на грани дидак¬тики и притчевой неоднозначности, описывает цветы на поляне:

...В общем все было хорошо. Иногда только приходила Смерть. Ее тень носилась по поляне и забирала самых лучших. Цветы затаивали дыхание и думали:

—    Только не меня! Только не меня! Наконец откуда-то раздавался громкий голос:

—    Машенька! Машенька! — ты где?

И Смерть убегала... А тот голос говорил:

—    Вот молодец! Какой замечательный букет!..

Некоторое время цветы молчали потрясенные. Потом начинали ше¬лестеть листочками:

—    Слышали, Смерть опять сменила имя! Вчера еще звалась Людо-чкой. А позавчера, помните, Кирой Семеновной.

Горчащая ирония — далеко не единственная интонация для передачи важнейших для сознания детей и взрослых переживаний. Например, страх войны снимается в безоглядной фантазии и игре до победного конца, как в цикле сказок «Елки-палки: Фельдмар¬шал Пулькин!» (1997) С. Г. Георгиева. Этот неизменно серьезный фельдмаршал находчив, как Мюнхгаузен, и непобедим, как Су¬воров. В одной из сказок его бравые солдаты штурмуют Леденц-бург — «крепостенку», сложенную из прочнейших леденцов. Сли¬зать общими усилиями дыру в стене не удалось, и только появ¬ление среди штурмующих любимого фельдмаршала со «здоро¬венным таким кипящим чайником» привело к победе: «Крепость растаяла в мгновение ока!» «Потрясенные необыкновенной воин¬ской смекалкой фельдмаршала Пулькина, все мы. и пленный не¬приятель в том числе, уселись кружком попить чай с леденцами. Вот что!»

Историческая литература стала еше более актуальной. Однако внимание писателей было посвящено в основном древ¬ней истории — XIX и, особенно, XX век редко выбирались для отображения. Помимо новой для читателей истории Церкви, не¬разрывно связанной с российской историей, развивается военно-историческая литература для детей. С середины 90-х годов выходит ряд произведений А. П.Торопцева. Школьникам среднего возра¬ста адресована его серия «Книги битв», в которой писатель со¬брал батальные сюжеты от Древнего Египта и Византии до им¬перских войн Европы и России XVIII — начала XX века, объек¬тивно и доступно изложил современное представление о завое¬вателях, составил энциклопедии о том, что более всего интере¬сует детей, — кто такие мамлюки и сельджуки, как и зачем воз¬водились замки и крепости, как проявляли героизм и доблесть древние воины. Несколько изданий в самом начале века выдер¬жал цикл исторических рассказов А.П.Торопцева «Киевская Русь»: и эти рассказы адресованы средним школьникам, но можно выбрать рассказы и для детей помладше. В книгу «400 знамени¬тых имен и событий из всеобщей и отечественной истории для школьников» (2000) А. П.Торопцев включил и свои рассказы, и рассказы авторов, получивших признание еше в 70 —80-е годы: С.П.Алексеева, В. Н. Балязина, А. И.Немировского. Охват вре¬мени в книге огромен — это четыре тысячелетия. Здесь также можно найти произведения, подходящие для детей, не знако¬мых еще со школьным курсом истории.

И все-таки историческая литература для детей младшего школь¬ного возраста остается в рамках познавательных, тогда как для детей не менее важно художественное воплощение образов про¬шлого. К тому же ощущается нехватка произведений, в которых бы детям объяснялась история Отечества XX века.

Последний из названных недостатков отчасти был восполнен благодаря публикациям архивов. Уникальные произведения — дневники и сочинения-мемуары юных свидетелей исторических событий — обладают большой силой эмоционального воздействия. Например, в «Дневнике 13-летнего эмигранта», опубликованном в 2003 году. Николай Оболенский описал 1919 год и путь своей семьи в эмиграцию. Уже упоминалось о публикации в 1997 году архива воспоминаний детей-эмигрантов о революционной Рос¬сии. Московская школьница-подросток Нина Луговская в своем подробном дневнике за 1932—1937 годы, вышедшем под назва¬нием «Хочу жить...» в 2004 году, анализировала текущую жизнь с такой острой проницательностью, которая ничуть не уступает по¬зднейшему научному и публицистическому анализу этого перио¬да. Вот один из многочисленных возгласов Нины:

Вчера Ю. И. (любимая учительница девочки и ее одноклассников. — И.А.) делала нашей группе доклад о Ленине и коснулась, конечно, на¬шего строительства. Как мне больно было слышать это бессовестное вра¬нье из уст боготворимой женщины. Пусть врет учитель обществоведения, но она, со своей манерой искренне увлекаться, и так врать! И кому врать? Детям, которые не верят, которые про себя молча улыбаются и говорят: «Врешь. Врешь!»

Мемуарно-дневниковая проза детей ясно показывает уровень глубины, на которой следует вести диалог с современными деть¬ми о вопросах истории и морали, трудных и для взрослых.

Новый этап истории русской культуры детства ознаменовался прекращением принудительной атеизации сменяющихся поколе¬ний и возвращением к религиозно-духовным истокам обществен¬ного устройства и воспитания детей.

Религиозно-просветительская литература для детей — характерное явление эпохи, когда Россия готовилась встретить тысячелетие принятия христианства, а весь мир подво¬дил итоги двух тысячелетий, прошедших от Рождества Христова.

Началось все с переиздания в 1990 году «Моей первой Священ¬ной истории» православного священника П. Н. Воздвиженского — переложения для детей Нового Завета, которое было создано на¬кануне XX века. Написанное легким слогом, ясными словами, с верою в Бога и с доверием к детям, это произведение до сих пор остается одним из лучших примеров труднейшего жанра — адап-тированного переложения Библии.

В ведущих журналах в 1991 году были опубликованы произведе¬ния, излагающие для детей и подростков новозаветный сюжет. В «Костре» печаталось «Учение Христа, изложенное для детей» Л.Н.Толстого — произведение, в свое время решительно отверг¬нутое Православной церковью из-за устранения в нем всего чу¬десного и мистического (писателя в конце концов ждало отлуче¬ние). В «Пионере» публиковалось сочинение для младшего возрас¬та «Свет миру» священника Александра Меня (1935— 1990). Это переложение адресовано детям, растущим в нерелигиозных семь¬ях. Автор не только знакомит современных читателей с новозавет¬ным преданием, разъясняет понятия «Создатель», «молитва», «вера», «религия», но и указывает на знаки христианской культу¬ры в окружающем мире. Мень снимает противоречие между нау¬чными и религиозными воззрениями. Для этого он обратился к авторитету Ломоносова, передав его мысль следующим образом: «Создатель дал людям две книги. Одна книга — это ПРИРОДА, в которой проявилась Его сила и мудрость. Другая — БИБЛИЯ, на¬писанная с Его помощью мудрыми людьми. В ней открыта Его воля». В финале произведения писатель подчеркнул роль апостоль¬ского служения в распространении учения Иисуса Христа среди народов планеты: «Первых учеников Христа Спасителя было все¬го двенадцать человек. Сегодня перед Его именем склоняется по¬чти полтора миллиарда жителей нашей планеты. Евангелие несет им слово добра и милосердия, веры и радости».

Общество охватило желание перечитать русскую литературу в поисках лучших произведений на религиозные темы. Были пере¬изданы дореволюционные книги «Святочные рассказы» (1991), «Рождественская елка» (1993), «Рождественская звезда» (1995). Появилось множество новых изданий для чтения взрослых и де¬тей. Среди них «Антология святочного рассказа» (1988) и сборник «Петербургский святочный рассказ» (1991), составленные Е. В.Ду-шечкиной, книга «Рождественские истории. Самые разные худож¬ники — самым хорошим детям» (1991). Два сборника составила С.Ф. Дмитриенко: «Святочные истории» (1992) и «Светлое Вос¬кресение» (1994); М.Письменный подготовил сборник «Вифле¬емская звезда. Рождество и Пасха в стихах и прозе» (1993). В двух томах вышел «Рождественский подарок» (1995, сост. Е.Стрельцо¬ва), а также «Большая книга Рождества» (2000, сост. Н.Будур и И. Панкеев).

Однако дореволюционной литературы было недостаточно. От современников ждали новых произведений. Наибольший отклик получило творчество Георгия Николаевича Юдина (род. 1947). Бу¬дучи прежде всего художником, он воплотил религиозно-просве¬тительскую тему в синкретической форме — книгах, написанных и оформленных им самим. Первым шагом было создание «Буква-ренка» — книги для дошкольников, построенной как мир зна¬ния, игры и художнического воображения. Следующая книга — «Птица Сирин и всадник на белом коне» — адресована уже млад¬шим школьникам. Главный герой — Егорий-мастер, художник, современник Ивана Грозного. Он рисует и Сирина — птицу язы¬ческих мифов, и Всадника на белом коне — христианского свято¬го. Автору книги было важно показать путь русского искусства — от страха к преодолению зла через обращение к христианскому образу. В книге «Муромское чудо» собраны переложения сказаний и легенд о святых, живших на Муромской земле, — о богатыре Илье Муромце, супругах Петре и Февронии. Не пытаясь стилизо¬вать язык древних памятников, Юдин передает колорит эпохи не только с помощью рисунков, но и с помощью речевых средств. Интонация повествования постоянно меняется, есть и юмор, и мягкая ирония. «Свеча неугасимая» (2003) — повесть о Сергии Радонежском, небесном заступнике России. В конце книги приве¬дена молитва преподобному отцу Сергию Чудотворцу, даны рас¬сказы о строительстве Троице-Сергиевского собора — будущей лавры, об иконе Рублева «Троица», написанной в «похвалу» чу¬дотворцу, о чудесах и исцелениях, связанных с именем святого.

Еще одна книга, созданная писателем и художником, — исто¬рическая повесть о Георгии Победоносце «Смиренный воин» (2002) — из истории первохристиан. Она в большей степени по¬дойдет детям среднего школьного возраста.

Произведения Юдина — не сказки, а именно повести — в том значении жанра, которое было определено в Средние века: здесь историческое, реальное легко переходит в чудесное. В процессе работы Юдин пришел к пониманию требований к современной просветительской книге для детей: «...Мы будем делать книгу не учебную, а какую-то совершенно иную — своеобразный мостик между культурой мирской и духовной. <...> Эти книги должны светиться в темноте, потому что, написанные равнодушно, сухо, эти книги вызовут отторжение от веры, от религии и не принесут им пользы. А самым главным в этих книгах должно быть ощуще¬ние, что дети не брошены, что они ведомы, о них заботятся. Эти книги должны источать надежду, доброту».

В 1991 году заново издается книга, полюбившаяся русским чи¬тателям еще Серебряного века, — «Легенды о Христе» Сельмы Лагерлёф. Шведская писательница нашла равновесие между автор¬ским вымыслом и новозаветным и апокрифическим преданием, ее переложение до сих пор является одним из лучших. В 1997 году впервые выходит на русском языке «Рождественская мистерия» (или «Тайна старого календаря») Юстейна Гордера, норвежского детского писателя и философа, нашего современника. Работа над мистерией-сказкой шла одновременно с возобновлением просве¬тительских публикаций в России. Ее сюжетно-композиционное строение очень сложно и вместе с тем увлекательно — как после¬довательное узнавание тайны. Мальчику Иоакиму дарят рожде¬ственский календарь с двадцатью четырьмя окошечками. Их нуж¬но открывать день за днем до Рождества. В каждом окошечке обна¬руживается загадочная картинка и листочек, где записаны при¬ключения девочки, которая в 1948 году совершает чудесное путе¬шествие из магазина игрушек в родном городе через многие стра¬ны в Вифлеем. При этом она движется из настоящего в далекое прошлое; к ней присоединяется все больше спутников — ангелы, волхвы, пастухи, цари, овцы. Построение мистерии таково, что произведение трансформируется то в рождественский календарь, то в «стопку блинов» — географических карт разных столетий, то в «кинематограф».

Книги из серии «Твое святое имя» — произведения Георгия Юдина, Натальи Алеевой, Александра Ананичева и других писате¬лей посвящены русским святым, чьими именами называют детей.

Пример русских и зарубежных писателей, создавших целую библиотеку на основе христианского календаря, послужил к раз¬витию новой познавательной литературы. Школьникам младшего возраста адресована одна из первых книг такого рода — сборник рассказов-очерков Е.А.Дьяковой «Перед праздником» (1994). По¬вествуя о пятидесяти главнейших праздниках Церкви, писатель¬ница стремилась пробудить в юных читателях чувство личной со¬причастности к христианской культуре: «Я — здешний, я знаю и помню все это, я уже был здесь когда-то».

В новом журнале со старым названием «Детское чтение для сердца и разума» публикуются произведения преимущественно из дореволюционной поры, проникнутые религиозной идеологией.

В середине 90-х годов выходит серия прозаических книг совре¬менных писателей «Православные святые».

В 2002 году увидела свет иллюстрированная «Библия для се¬мейного чтения» (в пересказе В. М.Воскобойникова), получив¬шая патриаршье благословение Алексия П.

Религиозно-просветительское движение ныне переходит в этап создания новой художественной литературы на христианские сю¬жеты. Так, в 2005 году вышел сборник «Покажи мне звезду», со¬ставленный из святочных рассказов современных авторов, среди которых много молодежи, и не только из России, но и из Герма¬нии, Армении, Узбекистана, Турции. Помимо православной ли-тературы появилась литература для детей и подростков с изложе¬нием основ ислама, иудаизма. Например, в 2005 году вышел сбор¬ник С.Седова «Рассказы мореплавателей» — переложение сюже¬тов из Талмуда. Издаются подобные книги и на национальных языках.

Учебная литература в целом претерпела изменения. «Ака-демическая» форма учебника более не устраивала ни педагогов и родителей, ни детей.

Появились «веселые учебники». Одной из первых подобных книг была «Школа чудес» Владимира Яковлевича Данько, вышедшая в 1990 году в Ташкенте: веселые уроки математики, чтения, пись¬ма, музыки, рисования, физкультуры, труда и поведения закан¬чиваются вручением читателю —выпускнику школы — «Почетно¬го диплома юного волшебника». Известность получили книги Э.Н.Успенского: «Лекции профессора Чайникова» (1991) — «за¬нимательный учебник по радиотехнике», «Бизнес крокодила Гены» (1992) — «пособие для начинающих миллионеров», изучающих рыночную экономику. «Грамота: Книга для одного читающего и десяти неграмотных» (1992). Серию, куда входят повести-сказки «Здравствуй, дядюшка Глагол!», «Здравствуй, Имя Существитель¬ное!» и др., для дополнительного образования учеников началь¬ной и средней школы написала в середине 90-х годов Татьяна Рик, педагог-филолог по образованию.

Заново была «открыта» форма синтетическая, приближающая учебник к художественной литературе, — форма, разработанная в 60-х годах И.Токмаковой («Аля, Кляксич и буква "А"», «Мо¬жет, Нуль не виноват?») и М.Раскатовым («Пропавшая буква»). Отличия новых «веселых учебников» заключались в переносе ак¬цента с юмора на сатиру и пародию (осмеивались чаше всего ре¬алии недавнего прошлого), а также в том, что государственный орган — Министерство образования — стал рассматривать эти учеб¬ники наряду с обычными, «академическими».

Однако ресурс «веселых учебников» во второй половине 90-х го¬дов иссяк, а школьные библиотеки предпочитали заказывать про¬тивоположные им издания энциклопедического охвата и строгого тона.

Традиционные учебники для начальной и средней школы ста¬ли более свободными по форме, в них появились юмор, фанта¬зия, игра. Детям предлагается более сложная по образной структу¬ре и подтексту лирика, например стихи Иосифа Бродского.

Периодика для детей с 90-х годов переживает бурный период. Хотя старые журналы в большинстве своем продолжают выходить, их содержание, состав авторов обновляются. Прочно удерживает ведущие позиции старейший журнал для малышей «Веселые картинки»: он по-прежнему служит испытательной пло¬щадкой и школой для художников, его стиль задается в первую очередь рисунками Виктора Чижикова. Лидером среди журналов для начинающих школьное учение остался «Мурзилка», выходя¬щий с 1924 года. Это пример сохранения лучших традиций и уме¬лого развития новых тенденций. Журналы «Пионер» и «Костер» в 90-х заметно обновились, но в начале XXI века потерялись, отча¬сти из-за неудачной финансовой судьбы, а отчасти из-за нечетко¬сти идейно-творческой позиции: ультрасовременные материалы (например, о рокерах) соседствовали в этих изданиях с материа¬лами явно консервативного толка.

Приемы детской журналистики более чем за два века развития периодики достаточно разработаны: это, в основном, приемы диалога с читателями — переписка, задания, конкурсы и анкеты, игры и кроссворды, публикация различных материалов, пригод¬ных для коллекционирования, и т. п. Очень важен логотип и по¬стоянный журнальный персонаж — спутник и приятель читателя. Не менее важно текстовое содержание — стихи, рассказы, сказ¬ки, повествования с продолжением, а также статьи, в которых познание чего-либо сочетается с побуждением к действию (на¬пример, узнал читатель журнала «Детский сад» о том, как переса¬живать растение — он должен быть уверен, что может немедленно реализовать затею). Отбирать и смешивать различные тексты в про¬порции, идеальной для данного издания, для данного момента времени, — главное умение для редакторов. То же относится и к оформлению: художники должны сохранять каждый свою мане¬ру, но вместе их рисунки, комиксы должны создавать стиль изда¬ния. Журналу необходимо чутко реагировать на атмосферу, царя¬щую в аудитории его читателей и в аудитории взрослых, при этом вырабатывая подходящие условия для духовного существования внутри собственного художественного пространства.

В 90-е годы старых журнальных ресурсов уже не хватает, чтобы реализовать множество новых творческих идей. Первым «перестро¬ечным» изданием явился московский «Трамвай», критики назва¬ли его «журналом детского авангарда». Недолгое существование его оставило яркий след: здесь происходила апробация свежих сти¬левых идей. Во второй половине 90-х годов его сменил журнал «Куча мала», а в начале века возникает еще ряд журналов подоб¬ного игрового направления — «Карапуз», «Вовочка» (последний отличается установкой на школьный фольклор и устный детский юмор).

Для детей в возрасте от 6 до 10 лет выходят журналы «Коло¬кольчик», «Веселые уроки», «АБВГД» — большинство материалов в них призвано сделать учебу легким и приятным делом. Можно сказать, что здесь проходят проверку новые формы подачи учеб¬ного материала, которые потом закрепятся в учебниках.

Интересна тенденция отпочкования журналов от популярных кинопроектов. Для малышей выпускается журнал «Хрюша и компа¬ния» с персонажами телепередачи «Спокойной ночи, малыши!». Для школьников выходит «Ералаш», где много места отводится детскому творчеству и смешным сюжетам из школьной жизни.

Распространение получили журнальные «семейства». Например, журнал «Свирелька» — для неграмотных малышей, «Свирель» — для учеников начальных классов, «Лазурь» — для младших и стар¬ших подростков: во всех этих журналах освешаются темы природы и экологии. К тому же семейству принадлежал и литературно-художественный журнал «Пампасы». Известный «Юный техник», адресованный детям среднего и старшего школьного возраста, обзавелся журналом для младшеклассников «А почему?» и «Лев¬шой» — журналом самоделок (в советское время долгие годы вы¬ходил журнал «Затейник», где помимо технических знаний и на¬выков ручного конструирования предлагались описания игр). Боль¬шую семью составляет «Наша школа». В нее входят литературно-художественный журнал «Кукумбер» (перенявший лучшие при¬емы «Мурзилки» и «Трамвая»), журналы для юных путешествен¬ников «Разноцветные дороги», для историков — «Ларец Клио», наконец, журнал «Наша школа» — научно-познавательный, об-щественно-гражданский.

Вообще познавательных журналов больше, чем художествен¬ных. Наиболее известна «К1ёпа», во многом благодаря персона¬жам — всезнайке-волшебнице Клёпе, ее друзьям — собаке и ка¬нарейке. И детям, и взрослым понравилась форма тематических номеров, тем более что темы предлагались самые разные, порой весьма сложные: например календарь, опера. Высокая степень информации плюс насыщенный иллюстративный ряд — таков рецепт журнаш для детей, мечтающих знать все и общаться со всеми. Для детей, едва освоивших чтение, создан журнал «Клеп-Клуб», в котором художественные и познавательные материалы чередуются.

Первенство среди газет долго удерживала газета «Жили-были», в которой печатались исключительно сказки. Теперь она преобра¬зована в журнал. Выходят газеты «Незнайка», «Пионерская прав¬да». Возрождается традиция дореволюционных гимназий и школ — издание газет, в которых авторами являются дети и подростки.

Растет число детских газет и журналов в провинции. Выходят в Волгограде журнал «Простокваша», в Екатеринбурге — «Вита¬минка». Санкт-Петербург, родина советской детской периодики, выпускает несколько журналов: «ЧЛ» — наследник знаменитых «Чижа» и «Ежа», «Окно» — приложение к «Костру», «Автобус» — краеведческое издание, на страницах которого создается Петер-бургский словарь.

В 1999 году впервые вышел альманах «Колобок и Два Жира¬фа» — «толстое» периодическое издание. На большую творческую плошадку допускашсь только авторы с новыми художественны¬ми произведениями, оптимисты и эксцентрики. Создателям аль¬манаха хотелось противопоставить «москвоцентризму» современ¬ной детской литературы более широкий подход: объявленный здесь конкурс имел целью найти талантливых авторов на просторах стра¬ны. Самый интересный эксперимент колобковпев — сказка с про-должением «Чулида и Бигуди», главы которой писали разные ав¬торы — от Есеновского до Усачева.

«Детская роман-газета» — издание-антипод: здесь публикуется проза с серьезным социально-этическим содержанием, здесь юный читатель может найти собеседника по самым жгучим вопросам. Например, в сентябре 2004 года, когда произошла бесланская трагедия, только этот журнал смог предложить школьникам пуб¬ликацию на тему терроризма — роман А.Проханова «Господин Гексоген», перепечатав его из взрослого издания.

Российской детской периодике приходится выдерживать не¬легкую конкурентную борьбу с западными журналами, навязыва¬ющими детям модель потребительского общества (Барби, Микки Мауса, Принцессу и других популярных персонажей используют для продажи детских товаров, эти персонажи теряют собственное значение и превращаются в рекламный образ-обманку). Отечествен¬ные персонажи связаны теснее не с миром торговли, а с миром семьи и школы. Мурзилка, рекламирующий товар, был бы край¬не вульгарен.

Комиксы появились в конце XIX века в США. Чуть позже . короткие истории в рисунках и стихах сочинял немецкий худож¬ник Вильгельм Буш (его стихи переводили и Хармс, и Маршак). В России этот жанр возник в сатирических журналах начала XX века и перекочевал оттуда в журналы для детей. В советских детских журналах 20—30-х годов дети первым делом отыскивали комик¬сы — о приключениях Макара Свирепого (героя Николая Олей¬никова), о поступках Умной Маши (героини Хармса). Герои мог¬ли действовать как в комиксах, так и в литературных текстах.

Лубочные картинки или житийные иконы не имеют к комик¬сам родственного отношения. Да и сферы бытования комиксов со¬вершенно иные: в рекламе, учебных изданиях, развлекательной периодике — везде, где требуется быстро донести информацию до сознания и облегчить ее запоминание. Влияние комикса более гру¬бое, прямолинейное, чем влияние литературного произведения, но он имеет множество почитателей. Любитель комикса свободно читает «текст», в котором слово подчиняется рисунку. Хотя суще-ствуют комиксы на сюжеты фольклорных и литературных шедев¬ров (например, карело-финский эпос «Калевала», толстовский ро¬ман «Анна Каренина»), комикс не является «ребенком» литерату¬ры, скорее ее «сводным братом». Переложение произведения в ко¬микс, по сути, создает пародию на шедевр, т. е. собственное произ¬ведение с использованием общеизвестной схемы.

Коренным свойством комикса выступает отказ от вербального общения на бумаге в пользу визуального. Известно, что основное средство общения для нас — речь, в то время как главнейший орган, доставляющий информацию к головному мозгу, — глаза. Комикс призван разрешить это глубочайшее противоречие нашей цивилизации — между зрительным восприятием и речевым со¬знанием.

Название жанра значит «смешной», «веселый». Однако комик¬сы бывают и драматическими, и трагическими, и просто серьез¬ными. Есть комиксы для детей и для взрослых. Редко философ¬ское содержание комикса выходит наружу, но главные вопросы антропологии — жизнь, смерть, свобода воли и предопределе¬ние и т.д. — могут быть освещены в этом жанре. Причем в основе жанровой поэтики лежит ирония — самый интеллектуальный вид комического. Комикс не столько отображает жизнь, сколько иг¬рает с ней. Это мир умной игры, легкомысленный лишь по види¬мой форме.

К началу XXI века мир комиксов обрел свою жанрово-стиле-вую систему, свои авторские школы, свой сленг. Детский лите¬ратурно-издательский процесс сегодня трудно представить вне бурного движения в области комикса. Комикс привлекает дет¬ских писателей: Андрея Тру — автора сказочных боевиков и трил¬леров, Валерия Роньшина — наследника хармсовской традиции. Отдал дань комиксу Олег Кургузов — автор смешных полуфан¬тастических историй. Среди художников комикса есть свои ма¬стера-стилисты: Андрей Аешев, Андрей Снегирев, Дмитрий Смирнов. Художники ориентируются на американские, японские, европейские школы, сознательно подходят к установке крите¬риев искусства. Они объединяются в ассоциации, выпускают спе¬циальные журналы, проводят фестивали, есть у них закрытые клубы, интернет-сайты и т.д. Это отдельная форма культуры, стирающая традиционную грань между авторским, элитарным искусством и народным творчеством. Заметим, что увлечение ко¬миксами для многих началось в школе, со временем спонтанное наивное творчество переходило во взрослое, вполне осознанное занятие и делалось профессией.

Начать рисовать и писать с ребенком первый в его жизни ко¬микс может всякий взрослый, независимо от его владения язы¬ком графики и писательской подготовки. Стоит уважительно от¬нестись к комиксам и потому, что это форма художественного творчества детей и взрослых, и потому, что комикс — мощный инструмент воздействия на сознание.

Все чаше используются комиксы в учебном процессе. Они име¬ют преимущества перед другими учебными средствами, в частно¬сти перед фильмами. В отличие от тянущегося во времени фильма комикс членится на неподвижные фрагменты, и человек воспри¬нимает текст и изображение в удобном для него темпе.

Проблема вписывания молодого искусства комикса в тради¬цию чтения будет решаться прежде всего в системе школьного образования, и потому педагогам необходимо выработать свой взгляд на истории в картинках.

Отечественная школа п е р е в о д а давно славится как одна из лучших в мире. Когда начиная с первой половины 90-х годов хлынул огромный поток зарубежной литературы, переводчики были востребованы больше, чем писатели, но произведения не¬высокого уровня и жесткие условия труда, предлагаемые издате¬лями, сводили работу многих из них к поденщине. Тем не менее высокую планку поэтического перевода держат Марина Бородиц-кая, Григорий Кружков, Мария Лукашкина, Виктор Лунин (они переводят в основном классические произведения английской детской литературы), Вера Маркова (с японского).

Среди переводчиков прозы высокое искусство являют иссле¬довательница и переводчица скандинавских сказок Людмила Бра-уде, переводчики Татьяна Воронкина (с венгерского), Эльвира Иванова и Павел Френкель (с немецкого), Ольга Мяоэтс (знаток нескольких языков), Ирина Стреблова (с норвежского), Леонид Яхнин (с английского).

Событиями стали переводы полного свода сказок братьев Гримм, детских стихов Р.Л.Стивенсона, К.Россети, А.А.Милна.

Приведем перевод В.Марковой стихотворения классика япон¬ской поэзии Тие (из сборника японских сказок и стихов «Журав¬линые перья», 2004):

Над ручьем весь день Ловит, ловит стрекоза Собственную тень.

Особенно интересно текущее состояние зарубежной литерату¬ры для детей, зафиксированное нашими переводчиками. Благода¬ря Т. И. Воронкиной читателям стала доступна современная вен¬герская литература: лирическая сказка с посвящением «Летчику, который улетел и не вернулся» — «Маленький принц возвраща¬ется» писателя, скрывшегося под псевдонимом Антуан де Сент-Этьен, сказки по фольклорным мотивам Домокоша Варги, Дюлы Ийеши. Переведенная ею сказка Пала Бекеша «Горе-волшебник» появилась в Венгрии в начале 80-х годов, это был своеобразный пролог к развившейся на рубеже веков «поттеромании». Мотивы взаимоотношений чародеев и людей звучат здесь в совершенно ином ключе — веселой игры: с помощью «домовой» магии «об-живают» неприветливую городскую новостройку маленький но¬восел и его незадачливый друг, с горем пополам окончивший школу волшебников.

О. Н. Мяоэтс открыла для наших читателей шведско-финского прозаика Ульфа Старка. Его сборник для младшего школьного возраста «Ты умеешь свистать, Иоханна?» поражает не только искрометным юмором, но и культурой диалога с детьми на самыесложные темы — старость, смерть, любовь. Переводчица воспро¬изводит живые оттенки интонаций героев и, что не менее важно, «образ» другого языка.

И. П. Стреблова перевела одно из лучших произведений в жан¬ре приключенческого романа-сказки — «Самсон и Роберто» нор¬вежца Ингвара Амбьёрсена. Это серия «мальчишеских» книг об уличных животных, которую с удовольствием прочтут и девочки, напоминает знаменитые рассказы Паустовского «Кот-ворюга», Саши Черного «Кошачья санатория», вместе с тем норвежская сказка являет собой новый для нас пример формы произведения о животных.

Л.Л.Яхнин познакомил русскоязычных читателей с нашумевшей на Западе сказкой поп-певицы Мадонны «Английские розы». Не¬смотря на высокое качество перевода, литературного события не получилось, вероятно, из-за тривиальности самого произведения.

Наши читатели весьма требовательны к качеству перевода, даже в том случае, если оригинал далек от художественного совершен¬ства. Так, издательству пришлось менять переводчиков сказок о школе волшебников Дж. К. Роулинг, и все-таки читатели продол¬жали предъявлять претензии по качеству перевода.

Количественные показатели развития детской лите¬ратуры в России 90-х годов были неутешительны в целом. Учебная литература для школ, в том числе и методическая, обгоняла по темпам издательского развития детскую художественную литера¬туру. Если в 1991 году вышло 1419 названий художественной лите¬ратуры общим тиражом 337,7 млн экземпляров, а также 1053 на¬звания учебной литературы тиражом 201,9 млн, то в 1998 году число наименований художественных изданий стало немного боль¬ше — 1729 (при резко упавшем тираже — 34,6 млн), а число учебных наименований выросло до 3338 при тираже 98 млн. «В 1991 году на один учебник приходилось почти два экземпляра детской художественной и развивающей книги, в 1998 году — всего половина. Теперь на одного ребенка до 6 лет приходятся две детские книги, на школьника — шесть, против 12 и 15 в 1991 году», — констатировалось в экспертизе, произведенной по данным Российской книжной палаты. Кроме того, в 1993 году каж¬дая вторая выпускавшаяся в стране детская книга была переводной. В 1998 году на долю частных производителей приходилось 88 % на¬званий художественной и развивающей литературы, а по совокуп¬ности тиражей — 94%. В учебной литературе доля частных произво¬дителей была несколько ниже — 64,7 и 70,4% соответственно .

Таким образом, литературный процесс оказался в сильной за¬висимости от рыночного процесса. Энергия обновления художе¬ственной системы детской литературы рассеивалась при столкно¬вении с издательско-торговой реальностью. В итоге к началу XXI века редкостью стали рассказы на бытовые темы, стихи для читателей от десяти до четырнадцати лет, этико-психологические повести и романы. Сказки, детективы, фэнтези имеются в боль-шом количестве, но за разнообразием имен и названий кроется однообразие художественных форм. Распространились сиквелы — продолжения популярных сюжетов (например, «Путешествие Не¬знайки в Каменный город» Игоря Петровича Носова (род. 1962), внука знаменитого писателя). По сравнению с коротким взлетом рубежа 80 —90-х годов и даже советским периодом российская детская литература, судя по издательским планам, сделалась бо¬лее нормативной, каноничной. Однако естественный литератур¬ный процесс развивался скорее в антиканоническом направле¬нии.

В начале нового века государство, уступившее было детскую литературу почти целиком частному предпринимателю, испыты¬вает давление со стороны общественности — писателей, педаго¬гов, родителей и детей, которые требуют увеличения поддержки детской литературы. Так. писатель Сергей Анатольевич Махотин (род. 1953) писал в 2000 году о ситуации в современной детской литературе: «...Уже не одно поколение детей растет без стихов, привыкая к примитивным комиксам и прочей бездумной макула¬туре и все больше отдаляясь от обшения с книгой. На одном из выступлений в детской библиотеке родители показали мне само¬дельные рукописные книжечки, где на тетрадных листочках они вместе с детьми переписали любимые стихи и сами нарисовали к ним рисунки. Рассматривать их было очень трогательно и очень грустно. Ключевой особенностью детской литературы 90-х годов я бы назвал ее невостребованность при одновременном дефиците. И это будет продолжаться до тех пор. пока у правительства не появится широкомасштабная программа Детства, включающая в себя поддержку и помощь литературе для детей».

Знаменательным моментом в «детско-писательских» отноше¬ниях между обществом и государством было присуждение в 2003 году Государственной премии И.П.Токмаковой. Ныне разво¬рачиваются федеральные программы в поддержку детского чте¬ния, однако отрегулировать процесс взаимодействия творческого сообщества, читателей и пропагандистов детской литературы, биз-неса и государства еше предстоит.

В целом российская детская литература в переходный период переживала не лучшие времена, много творческих сил было по¬трачено на коммерческие заказы издательств. Увеличился разрыв между «школьной» литературой и живым литературным процес¬сом. Однако обновлялся литературный язык, пересматривалась сама система детской литературы (детское и недетское пересекались,

появился тендерный подход), ширились контакты с мировым писательским сообществом, разрабатывались литературные моде¬ли, отвечающие вызовам современности.

Итоги

•    Постсоветский период в развитии отечественной детской литературы обусловлен распадом и переустройством культурного пространства, сложившегося в 20 — 70 годы XX века.

•    В детской литературе актуально наследие дореволюционного прошлого и жанрово-стилевые разработки авангардистов.

•    Главное новшество периода — развитие религиозно-просве¬тительской литературы для детей.

•    Происходит резкое размежевание между писателями острой социальной темы и писателями темы индивидуального существо¬вания.

•    «Игровая» литература преобладает над реалистической, но количество и разнообразие первой все-таки не позволяет ей пре¬одолеть барьер школьных программ; тогда как реалистические про¬изведения на современную тему, более редкие, иногда находят дорогу в школьную аудиторию.

•    Естественное течение литературного процесса не соответствует издательно-торговой политике, разлажен механизм создания дет¬ской литературы, в котором общественный заказ, государствен¬ное участие и писательская инициатива должны направлять рабо¬ту издательств и книготорговцев.

ДЕТСКИЕ ЛИТЕРАТУРЫ НАРОДОВ РОССИИ

Детская литература в России развивается как полинациональ¬ное явление. Многочисленные народы, населяющие Российскую империю, СССР, Российскую Федерацию, обретали собствен¬ные традиции детской литературы. Происходило это по мере вхож¬дения их в пространство письменно-печатной культуры на основе национального фольклора. От первых учебных книг до образова¬ния собственной литературы с ее сложной жизнью — такой путь совершили народы, не имевшие до XX века письменности, на¬пример многие коренные народы Севера. Те же народы, у кото¬рых к XX веку уже сложилась своя литература (например, некото¬рые народы Северного Кавказа, имевшие арабо-язычную литера¬туру, а также славяне, прибалты), включились во всероссийский межнациональный диалог. Дети разных народов учат помимо род¬ного языка еще и русский язык, а значит, они вправе ожидать от писателей и переводчиков художественных и познавательных про¬изведений для собственного чтения.

В отличие от литератур «дальнего» зарубежья наши нацио¬нальные литературы объединяются на почве русского языка.

Это очень молодые детские литературы, срок существования их в печатной культуре около столетия, поэтому власть литера¬турных традиций, устоявшихся художественных моделей довлеет над писателями. Казалось бы, это дает им большую свободу в вы¬боре образцов, но на деле образование открывает творческим ли¬чностям доступ прежде всего к русской литературной традиции со всем ее богатством, а через нее — к литературам всего мира.

Национальные детские литературы могли бы полностью уни¬фицироваться: сюжеты, герои, жанры и стили потеряли бы свое¬образие, но, к счастью, этого не происходит. На защите самобыт¬ности той или иной детской литературы стоит устное, мифологи¬зированное Слово народа, которое главнее Слова литературного, а зачастую старше и русской литературы. Прямая зависимость ли¬тератур народов России от фольклора, нередко весьма и весьма древнего, — важнейший признак их. Письменное, печатное Сло¬во еще не так сильно, особенно в литературах, возникших на основе заимствованного алфавита. Слово устное, связанное с ми¬фом и обрядом, которому подчинена жизнь семьи, рода и всего национального мира, обладает существенно большим влиянием.

прежде всего в процессе воспитания детей. Недаром большую по объему часть публикаций для детей составляют произведения фоль¬клора и фольклоризированной литературы. К тому же первые пуб¬ликации представляли именно фольклор.

Русские дети знакомились с культурой других российских на¬родов вплоть до конца XIX века в основном по картинкам и по¬знавательным статьям в журналах и книгах. Художественно-лите¬ратурный этап был подготовлен этнографическим «бумом», от¬крытием миссионерских школ и созданием первых азбук и других учебных книг, а также расцветом журналистики на рубеже XIX— XX веков.

Рождение национальных детских литератур состоялось во мно¬гом благодаря активной журнальной жизни. Так, в петербургском журнале «Детское чтение» (март 1893 года) был опубликован рассказ «Охота за турами» КостаЛевановича Хетагурова (1859 — 1906) — поэта и художника, классика осетинской литературы. Выходец из бедной семьи, он учился в Ставропольской гимна¬зии и Петербургской академии художеств. Его реалистические взгляды на жизнь и искусство были близки к народно-демокра¬тическим идеям Н. А. Некрасова. Он предложил читателю, изба¬лованному красивой экзотикой Кавказа, картину бед горцев. Вот и в «Охоте за турами» охотник-бедняк погибает под обвалом, вызванным убегающим стадом, а его семья — старик-отец, жена и ребенок — остается без единственного кормильца. Художник рисует настоящий пейзаж своей родины: «Осенью окрестности аула принимают еще более печальный вид. Тощая трава желтеет. Серые тучи спускаются до самого аула; из ледников дует холод¬ный ветер. Начинаются дожди, изморозь, снег...» К.Хетагуров свободно писал стихи на осетинском и русском языках, для взрос¬лых и для детей, занимался переводами. Детям поэт адресовал стихотворения «Котик», «Шалун», «Школьник», «Всякому свое» и другие, а свои переводы озаглавил «Мой подарок осетинским детям».

В 1898 году ученый-этнограф В. Н.Харузина составила сборник для детей «Сказки русских инородцев»; в него вошли сказки само¬едов, лопарей, финнов, эстонцев, латышей, мордвы, остяков, башкир, киргизов, калмыков, казанских, минусинских, абакан¬ских татар, бурят, якутов, юкагиров, чукчей, гиляков, гольдов, сартов, кабардинцев, чеченцев, ингушей, лезгин, осетин, гру¬зин, имеретинцев, армян и курдов. Незначительно сократив гру¬бые и неподходящие для детей места в сказках, составительница сохранила колорит и постаралась передать особенности речи каж¬дого народа. Книгу украсили фотографии из Дашковского этно¬графического музея и Географического и Антропологического му¬зеев при Московском университете: на них изображены типы на¬родностей. В примечаниях В. Н. Харузина доходчиво пояснила осо¬бенности быта и обычаев народов. Цель этой большой книги была двоякой: дать детям занимательное чтение и представить этногра¬фический материал, который призван был пробудить в детях «об¬щечеловеческие симпатии и укрепить интерес к знанию и науке». Это издание было не только первым, но и лучшим в свое время.

Наибольшее число публикаций на рубеже XIX—XX веков было посвящено фольклору народов Кавказа. Среди них выделяются двадцать выпусков «Сказки Кавказа — Жемчужное ожерелье», со¬бранные и изложенные В. А. Гатуцким. Здесь помещены веселые и мудрые сказки о животных, красивые легенды о происхождении кавказских гор (например, «Эльбрус и Машук» — легенда карача¬евцев), волшебные сказки, по-восточному затейливые. Бытовые сказки особенно интересны выражением в них местных нравов и обычаев. Например, в татарской сказке «Кровь» раскрывается по¬нимание неизменности человеческой натуры. Царь женится по люб¬ви на нишенке, но и будучи царицей, она не может оставить своих привычек: царь изгоняет ее и женится на царской дочери, однако тоска по нищенке-жене не оставляет его, и мудрая цар¬ская дочь возвращает изгнанницу своему супругу, обе жены оста¬ются в мире и согласии при царе. «Кровь — великое дело, и не прав тот, кто винит человека за то, что дано ему с рождения», — так звучит народная мудрость в финале сказки.

Первые публикаторы и обработчики фольклора народов Рос¬сии выделяли сюжеты, сходные с русскими сюжетами или биб¬лейскими сказаниями, тем самым вырабатывая идею многообра¬зия в единстве этих народов. Первые рецензенты специально под¬черкивали: «Мотивы мордовских сказок большей частью те же, что и в сказках русского и вообще европейского эпоса. Сказка "Про двух девочек'" — это наш "Морозко", "О красивом Дамке" напоминает "Кота в сапогах", "Двенадцать братьев" похожи на "Царя Салтана"»1. Опубликованные для детей сказки народов Сибири поражали не только самобытностью, но и «узнаваемо¬стью». В сказке «Вечный скиталец» рассказывается о том, как брат убил брата и был за то наказан вечным скитанием (напоминание о судьбах Каина и Агасфера). Таково было начало вхождения в русскую культуру творчества иных российских народов.

Эти и подобные им издания вызывали большой интерес со стороны русских писателей. Еще Л.Н.Толстой, Д.Н.Мамин-Си¬биряк пересказывали сказки разных народов. Большой ценитель сказок и мифов А. М. Ремизов постоянно консультировался у спе¬циалистов (в частности, многое почерпнул из общения со знато¬ком Ближнего Востока В.П.Никитиным). В книгу «Павлиньим пером» (1955—1957) вошли тщательно обработанные им сказки:

' Систематический Указатель книг для детей и юношества. — Ч. 1. Сказки / Под ред. О.И.Капицы. - Пг„ 1915. - С. 90.

русские, Закарпатья, Бурятии, а также дальних стран. Это не сти¬лизации, а литературные переложения «на русский лад», но без той грубой русификации и слащавой манерности, которая так невыгодно отличала дореволюционные переделки, вышедшие из-под пера В.Желиховской, Е.Буланиной, К.Лукашевич или дру¬гих малоталантливых литераторов. Ремизов доносил основную идею национального обычая и склада мышления, но в передаче на на¬родный русский язык, в котором претворено русское мировос¬приятие. Любопытно, что цикл сказок «Алтан — золотое слово — От книг бытей татарских» Ремизов написал на основе русских повестей XVII века.

Доскональное изучение всех этнографических источников и вдумчивый выбор варианта — таково первое правило для всякого честного перелагателя народных сказок, выработанное опытом мастеров.

Однако в целом ремизовский подход к пересказу сказок вряд ли пришелся бы по вкусу советскому писателю М.А.Булатову, посвятившему этой проблеме большую статью «Писатель и на¬циональная сказка» (1955). Он строго разобрал существующие подходы, отверг почти все и призвал решительно отказаться от какой-либо русификации источников: «Наш язык так богат и гибок, что мы можем передавать сказки разных народов в их подлинном звучании, используя для достижения этого на ред¬кость богатые лексические и стилистические средства русского языка»1. Образцовым автор счел подход П.П.Бажова: «Писатель всю жизнь интересовался устным народным творчеством наро¬дов, обитающих на Урале (и не только на Урале). Он собирал и изучал фольклор киргизов, башкир, татар и других народов. На материале башкирского фольклора Бажов написал сказ "Золо¬той волос". Но Бажов относился к национальному фольклору не только любовно, но и уважительно. Он считал, что писатель, занимающийся фольклором, обязан тщательно и глубоко изу¬чить реальную (разрядка автора. — И.А.) жизнь и быт инте¬ресующего его народа» .

' Булатов М.А. Писатель и национальная сказка // Об изданиях сказок для детей. — М., 1955. - С. 62-63.

Строго прочитывал пересказы и писатель Д. Д. Нагишкин. Он находил погрешности у самого Булатова. Так, в первом пересказе одной северной сказки тигр говорит мальчику: «Мы волшебники. В ваших местах в виде тигров ходим, здесь людьми становимся». Но, по разъяснению Нагишкина, для нивха, удэге, чукчи, на¬найца «шкура зверя была всего лишь его одежда», второе обличье, поэтому здесь речь не может идти о волшебстве. Мальчик, побе¬див тигра, сравнялся с ним и обрел право увидеть его второеобличье — человека. В следующем издании сказки Булатов испра¬вил ошибку.

Работа пересказчика — одна из труднейших в писательском деле, здесь не бывает мелочей. Пересказчикам проще работать над инородческими сказками, когда писатели этих народов сами об¬рабатывают источники. Таким образом, возникает дополнитель¬ная востребованность труда национальных писателей, детские литературы получают еще один стимул к развитию.

Детская литература любого народа складывается на пересече¬нии фольклора, литературной традиции, просветительского под¬вига и научного поиска. Федор Иванович Сетин (1919 — 2003), мордвин по национальности, известен не только как один из крупнейших историков русской детской литературы, но и как исследователь и пропагандист мордовского фольклора и литера¬туры. Его путь в науке направляли К.И.Чуковский и академик Д.С.Лихачев.

Культурная политика в СССР была направлена на всесторон¬нюю поддержку национальных писателей. На страницах «взрос¬лой» печати, в журнале «Детская литература» постоянно публи¬ковались сообщения о конкурсах, рецензии на последние изда¬ния, очерки о писателях из республик, статьи о проблемах пере-вода и другие подобные материалы. Но существовали в этой поли¬тике и противоречия: крупнейшие издательства были ориентиро¬ваны на выпуск книг на общегосударственном языке, да и писа¬телям, которые проходили школу мастерства русских классиков, иногда было легче писать по-русски, особенно когда тема требо¬вала современной лексики. В итоге развилась тенденция, о кото¬рой говорит Л. П. Егорова: «Во второй половине XX века в обще¬союзном (тогда) литературном процессе большое место занимало русскоязычное творчество писателей национальных республик. <...> Несмотря на то, что их произведения написаны не на родном языке, все они являются представителями своих национальных литератур» . Кроме того, детям не хватало литературы на родных языках, а в общегосударственных школьных хрестоматиях крайне редко представлялось творчество национальных писателей. Вместе с тем билингвистическое творчество — это богатейший, еще не раскрытый вполне потенциал детской литературы России, ведь каждый школьник страны так или иначе осваивает хотя бы один иной язык, дети растут в среде, где смешение языков и культур — обычное явление.

Судить о достижениях национальных детских литератур в СССР можно по одному из последних изданий — сборнику поэтических переводов Ю. И. Кушака «Дом друзей» (1985). В него вошли стихи классика татарской литературы Мусы Джалиля, башкирских по¬этов Мустая Карима и Мусы Гали, белоруса Петро Глебки, кал¬мыка Михаила Хонинова, узбеков Ташпулата Хамида, Гафура Гуляма, Мулата Мумина и Миразиза Агзама, азербайджанца За-хида Хал ила, казаха Ануарбека Дуйсенбиева, чукотской поэтессы Антонины Кымытваль, чувашки Раисы Сарби, осетина Тотрбека Кочиева, цыгана Лексы Мануша, каракалпака Халмурата Са-парова, удмурта Германа Ходырева, чуваша Василия Давыдова-Анатри.

Кушак перевел стихи так, что звучание разных языков узнает¬ся в русской речи. Например, цыганский напев Лексы Мануша:

Что за песню мы слыхали У костра, костра лесного? Что за песню мы слыхали — Не запомнили ни слова.

—    Ай-нэ-нэ, — грустила песня,

—    Тай-ри-рам! — плясала песня, Била в бубен, а потом грустила снова.

Или ритмы чукотского языка в стихах Антонины Кымыт¬валь:

Лишь узнают в тундре новость Станет всем она известна: Солнце вышло — интересно! Сын родился — интересно!

Интересно, интересно, Даже очень интересно!

Кто вспугнул лисят с лисицей? Видно, это едут гости! Но к кому свернёт упряжка И куда помчится после?

Интересно, интересно, Даже очень интересно!

Вошли в «Дом друзей» и две стихотворные сказки.

«Сказка о дедушкиных башмаках» даргинского поэта Газима-Бег Багандова — пример традиций народной смеховой культуры в авторском творчестве. Начинается сказка с признания сказо¬чника:

Конечно, я — в деда, в кого бы ещё бы! Он сказки искал по горам и чащобам, Он голову тоже терял где попало, Едва лишь заслышится сказки начало.

Подобно русским бахарям-балагурам или великому вралю Мюнхгаузену, Г. Багандов сплетает сказку из небылиц. Его ге¬роя вызвал телеграммой в счастливый край башмак — «разуме¬ется, правый» (при том, что башмаков у бедняка не было и нет):

Припас я лепёшек Да зелени малость, Снял бурку с гвоздя, Что от деда осталась, — Без бурки какой же Ты, право, мужчина? И вдруг из овчины — Скок-скок из овчины — Блоха! Не блоха — Настоящее чудо:

На тоненьких ножках,

А ростом с верблюда!

С такою блохой

Даже Конь не сравнится —

Ни зверь не догонит.

Ни хищная птица!

И вскоре,

Не зная заботы и горя, Верхом на блохе Я добрался до моря.

«Сказку о золотом табуне» балкарский поэт Ахия Ахматов на¬писал на основе страшных фантастических сказок своего народа. Страшны чудовища — великан, пасущий золотых лошадей, кот с волчьей головой, медведь-разбойник и черный лис, но еще страш¬ней завистливый и злой человек: богач обкрадывает бедняка, кра¬дет малыша у молодой семьи, чтобы завладеть кладом. Тем пре-красней чудесные кони и честные люди:

И не успели никуда Разбойники укрыться, Как видят: всадники летят На золотых конях! Сиянье льётся в небеса, Как медь, пылают лица, И блещут копья и мечи У всадников в руках.

Аллегории и реалии балкарской сказки передают и нацио¬нальные обычаи, и проблемы, которые решает народ в своей ис¬тории. Недаром А. Ахматов изображает мудреца-сказителя, чью ста¬рую сказку он пересказывает юному читателю:

Сверкал янтарь в сухих руках, Лилась за сказкой сказка, И открывались за окном Незримые края. Тогда смущался весельчак, И улыбался плакса, И кот ушами поводил, Дыханье затая.

Нетороплив старик Султан И говорил негромко, Но голос души холодил, Как ветер из пещер. ...И я из памяти своей, Как странник из котомки, Достану сказку для тебя — Вот эту, например.

Первейшая задача детского писателя — поддержать националь¬ное мироощущение ребенка и вместе с тем передать ему духовные ценности, единые для всего человечества. Национальная самоиден¬тификация — позитивное переживание для ребенка, поэтому книги для детей на родном и русском языках должны отвечать высшим требованиям искусства, быть актуальными, чтобы поддерживать добрые чувства читателей.

На IV (и последнем) Всесоюзном семинаре молодых критиков детской и юношеской литературы, проходившем в Ялте весной 1991 года, собрались представители разных литератур и разных республик еще не распавшегося тогда Советского Союза. Выступ¬ления касались самых «горячих» проблем. Так, чувашский писа¬тель Мишша Юхма, автор исторических повестей, говорил: «Мне хотелось, чтобы историю родного народа знали наши дети, так как я сам в школьные годы мучился от того, что в учебниках о наших предках не было ничего». Русско-эстонская писательница Татьяна Трунова размышляла: «И может быть, взрослые разных национальностей уживались бы между собой гораздо лучше, если бы с детства входили в культуру народа через произведения нацио¬нальных писателей <...> учились бы видеть глазами народа, на чьей земле они решили поселиться. Тем более дети, которым го¬раздо проще найти общий язык, для которых в пылу игры совсем не важно, кто ты — эстонец, русский или кто другой»1.

С распадом СССР появилось новое деление — детские литера¬туры народов России и литературы «ближнего зарубежья». Вести диалог писателям, критикам и ученым в этих условиях гораздо труднее, но необходимость и развития национальных литератур, и межнационального общения детей и взрослых стала еще более острой, жизненно важной.

К началу XXI века накоплен огромный опыт перевода. Шел процесс взаимного обогащения детских литератур, оттачивалось мастерство, образовалось интернациональное братство писателей, основой которого до сих пор служит многообразие культур, со¬ставляющих российскую цивилизацию, и интерес творческих ли¬чностей друг к другу.

С переходом в постсоветское культурное пространство, после долгих десятилетий, когда писатели народов России оказывались перед сложным выбором — писать на родном или русском языке, наступает время возвращения к родному языку и родной литера¬туре. Сегодня книги на языках народов России выходят реже, чем в советский период, зато ширится выпуск журналов и газет для детей. А как известно, расцвет периодики всегда предшествует открытию новых горизонтов литературы.

' Очерк-репортаж Л. У. Звонаревой «Помочь услышать друг друга» опублико¬ван в журнале «Детская литература» (1991. — № 9, 10).

Складывание национальных детских литера¬тур — исторически обусловленный процесс, он имеет свои за¬кономерности. В качестве примера приведем факты из татарской литературы — одной из старейших среди восточных литератур России.

Взаимосвязи татарской и русской культур имеют большую ис¬торию. О точном восприятии русского образа мира народом-сосе¬дом говорит хотя бы тот факт, что известная песня «Во поле бере¬зонька стояла», входящая в план музыкального воспитания рус¬ских малышей, была написана Нитматом (Николаем) Ибрагимо¬вым (1778— 1818). Выпускник Московского университета, препо¬даватель Казанского университета, он писал стихи на русском языке. С.Т.Аксаков считал его первым своим наставником на ли-тературном поприще.

Первые азбуки татарского языка появились в начале XIX века, их составил педагог И.И.Хальфин. Они расходились десятками тысяч — стремление дать детям образование, хотя бы начальное, было велико у татар.

В целом первые произведения татарской детской литературы были учебно-познавательными и дидактическими, например, «Бе¬лек» (1872) — сборник поучений и статей по естествознанию, книга, напоминающая русские учебные энциклопедии XVIII века.

И дети, и взрослые издавна любили произведения дастанной литературы . Через переводы на татарский язык и русские читате¬ли познакомились с анекдотами о Ходже Насретдине, с некото¬рыми сказками из «Тысячи и одной ночи», с переложениями эпоса «Шах-намэ».

Первым, кто обратился к творчеству для детей на родном язы¬ке, был Каюм Насырй (1825—1902) — известный татарский про¬светитель, лингвист и писатель. Он подготовил серию книг «Буш вакыт» («Свободное время»), в которой изложил сведения по физике, астрономии и физиологии. Писатель общался с читателя¬ми на родном языке, свободном от каких-либо иноязычных заим¬ствований.

После революции 1905 года начали выходить газеты и журна¬лы на татарском языке, в том числе и детские. Главной задачей создателей детской периодики было привить детям любовь к род¬ной культуре и уважение к стране и монархии, поэтому большое место отводилось материалам на темы религии и патриотизма. В периодике сложилась база для развития художественной лите-ратуры.

Основоположником татарской художественной литературы для детей является Габдулла Тукай (1886—1913), сын деревенского муллы, поэт. Его творчество развернулось после революции 1905 го¬да, он принял самое деятельное участие в создании татарской периодики. В Казани Тукай вошел в круг литераторов, пишущих на родном языке. Там же он написал большинство своих произве¬дений — около ста стихотворений, шесть сказок и выполнил мно-жество переводов из русской и западной литературы. Он собрал первую хрестоматию для татарских детей, куда включил лучшие произведения национальных писателей. «Детский» литературно-художественный процесс начался с развития поэзии. Г. Тукай за¬ложил традицию поэмы-сказки для детей, использовав фольк¬лорную основу, народную фантастику, страшные и смешные мо¬тивы.

Самое знаменитое из произведений Г.Тукая — поэма-сказка «Шурале», появившаяся в 1907 году. Дух дремучих лесов Шура-ле — «родственник» русского Чурилы — охранителя границ; оба этих персонажа народной демонологии относятся к домусульман-скому и дохристианскому периодам. Шурале похож на человека, но с очень длинными пальцами и сосцами. Он любит завести оди¬нокого путника в глубь леса и поиграть в «кытыклы-мытыклы» — щекотку. Многих он погубил таким образом. Есть, однако, спосо-бы обмануть лесного духа. К одному из них и прибегает герой поэмы Тукая. Джигит, ночью отправившийся в лес по дрова, встре¬тил «немыслимого урода» и, дабы избежать щекотки, попросил того помочь перенести бревно на арбу, а когда наивный лесной житель сунул пальцы в щель бревна, человек выбил клин, заще¬мив страшные пальцы в колоде. Джигит сообщает плененному Шурале свое имя — Былтыр, что значит «прошлый год». Когда же вокруг Шурале собралась лесная нечисть и он закричал: «Былтыр кысты!» («Прошлый год защемил!»), то собратья высмеяли его:

Успокойся! Помолчи-ка. нам от крика невтерпеж. Прищемлен в году минувшем, что ж ты в нынешнем ревёшь?»

(Перевод С.Липкина)

Быличка, какие во множестве рассказывают и дети, и взрос¬лые, легла в основу поэмы «Водяная» (1908). Деревенский маль¬чик купался на речке и вдруг — «Уходить уже собрался и увидел в трех шагах: / Ведьма страшная присела молчаливо на мостках» (перевод А. Чепурова). Мальчик украл оставленный ею золотой гре¬бешок, а мать выбросила этот гребешок ведьме, когда та постуча¬ла ночью в окно. Страшная история завершается дидактической мыслью: «С той поры, как отругала мать меня за воровство, / Никогда не трогал, знайте, я чужого ничего».

Поэма «Коза и баран» (1910) написана по мотивам одной из сказок о животных. Изгнанные хозяевами-бедняками, коза и ба¬ран находят волчью голову и запугивают ею целую стаю голодных волков. Этот сюжет хорошо известен самым разным народам.

Г. Тукай хранил нежную память о детстве, о малой родине и постоянно возвращался в счастливое прошлое в своих стихах. Та¬ково и стихотворение «Праздник в детстве» (1908), в котором народный обычай, семейный уклад и детское переживание обра¬зуют гармоничное единство:

Припомнишь праздника канун, когда, со сном борясь, Ждал той зари, что и досель, увы, не занялась.

Припомнишь ичиги, бельё, дню торжества под стать, — Я клал обновки в головах, когда ложился спать.

И как перед зарей всегда тебя вдруг сморит сон...

Но праздник — он с тобой и здесь — и в сновиденье он!

А поутру — о, голос тот! — бывало, будит мать:

«Мой мальчик, праздник наступил, пора, родной, вставать».

И я лечу во весь опор, во всю ребячью прыть. Как упоён, как счастлив я! Какое чудо — жить!

Когда с весёлою душой я покидал мечеть,

Как вкусен праздничный баран, как пряно пахнет снедь!

Припомнишь всё, и вдруг глаза становятся влажней, О, эти слёзы, о, пора неизгладимых дней,

Когда, казалось, небеса сияют для земли,

Два солнца вместо одного сейчас над ней взошли!

(Перевод Л. Руст)

В цикле стихотворений «Кисонька» (1910) представлена жизнь домашней кошки: поэт то любуется ею, то пытается угадать кош-кины думы. Не только в движении тела зверька, но и в каждом эмоциональном состоянии сквозит красота, которую автор пере¬дает поэтическими средствами, как бы вторя грацией стиха гра¬ции кошки. Например, стихотворение «Материнство»:

Моет, лижет мать котёнка, балует, дрожит над ним. «Дитятко, — она мурлычет, — свет очей моих, джаным!»

Из проворной резвой кошки стала матерью она, И заботы материнской наша кисонька полна!

Любовь героя к кошке так велика, что выражена даже в «Не¬крологе», завершающем цикл:

Пусть Аллах наш милосердный вечный даст тебе покой! А коль свидимся на небе, «мяу-мяу» мне пропой!

(Перевод А. Шпирт)

Традиции татарской поэзии для детей , заложен¬ные Г. Тукаем, получили богатое развитие: это синтез восточных, русских и западноевропейских традиций, это реализм в изобра¬жении человеческих чувств и отношений и романтизм риторики и пафоса, это национальный патриотизм в сочетании со стремле¬нием постичь лежащее за пределами национальной культуры. При¬мер Г. Тукая оказал большое влияние на становление писателей других тюркоязычных народов.

В 30 — 50-х годах в татарской литературе на подъеме был жанр поэмы. Из самых любимых детьми поэм можно назвать сказки «Мед¬ведь-гармонист и обезьяна-певец» (1936) и «Храбрый кот» (1937) С.Гыйльфана, «Здоровяк Мортаза» (1958) Н.Гайсина.

Историческое значение имеют поэмы с идеологическим со¬держанием «Джим» (1937) М.Джалиля и «Письмо пионерке Гуль-чачак» (1942), «Глубокое озеро» (1942) Ф. Карима.

Поэмы С.Хакима о детстве Г. Тукая «Пара лошадей» (1939), «Детство поэта» (1940), «Мальчик-охотник» (1959) Г.Латыйпа, «Из Наратлы в Каенсар» (1961), «Сила жизни» (1957) Ш. Муда-риса адресованы детям среднего и старшего школьного возраста.

Современная татарская детская литература весьма богата по составу тем и жанров. Поэты дарят детям юмористические произ¬ведения, песни, перевертыши, загадки, стихотворные задачки, азбуки и т. п. В этом заслуга Ш.Галеева, Р. Миннуллина, Х.Хали-кова, Л.Лерона, Р. Мингалимова, М.Файзуллиной, Р. Валеевой, Д.Дарзаманова, Р. Корбанова и др.

Современным примером подхода татарских писателей к лите¬ратуре для детей может служить творчество поэта Рената Максу-мовича Хариса. Он родился в семье сельских учителей в 1941 году, получил в Казанском педагогическом институте специальность учителя русского языка и литературы в национальной школе, за¬тем работал преподавателем. Более тридцати его стихотворных сбор¬ников, начиная с 70-х годов, вышли на татарском, русском, баш¬кирском и чувашском языках. Р.Харис известен не только как поэт и педагог: он редактор ряда татарских газет, известный об¬щественный и государственный деятель.

Среди поэм для маленьких детей выделяется поэма Р. Хариса «Красивый дом» (1988) — прежде всего, хорошей передачей дет¬ского мировосприятия. Рассказ о строительстве дома начинается с вопроса маленького мальчика: «Когда дом станет пригодным для полноценной и радостной жизни в нем?» Поэма разворачивается как ответ на вопрос. Автор вводит любопытствующего ребенка в мир взрослых, беседует с ним доверительно. Харис решил одну из труднейших для художника задач — сумел опоэтизировать фи¬зический труд. Вот строительство начинается: «С грохотом на зем¬лю упав, / От веток освободившись, / От коры очистившись, / Бревном стало дерево»; «Стройные, толстые бревна, / Длинные и очень тяжелые... / На КамАЗы их погрузили / И привезли в дерев¬ню....» (здесь и далее везде подстрочный перевод). Харис соединяет в единое целое звуковой и зрительный образы. Словесная ткань на-сыщается светлыми, «детскими» цветами: «Сделав на бревнах за¬сечки, / Поставили сосновый сруб, / На зеленой траве / Ярко-желтый стоит». Поэт ненавязчиво обогащает знание малышей: для дома годится не любое дерево, а именно сосна.

Вся поэма пронизана жизнерадостным пафосом: люди строят дом, в котором будут дружно жить. Дидактическое содержание до¬полняется противопоставлением двух забавных персонажей. Быть полезным на стройке стремится пес Акбай: он носит опилки, ох¬раняет цыплят. Котенок же — лентяй, он только ищет, где бы по¬спать, но мальчик и взрослые заботятся о нем: «Котенок еще ма¬ленький... / Оттого, что не работает, / Не может вырасти никак». Котенка приглашают полюбоваться сложенной печью, а он уже давно сидит в устье печи и не хочет вылезать. Котенок попадает в разные переделки: вот он старательно карабкается на ворота, а когда добрался до самого верха, то заплакал от испуга. Отец приставил лестницу, и мальчик спас котенка. В конце поэмы объясняется и роль котенка в доме. Мальчик защитил сорванца: «Акбай, не тро¬гай кота, / Кот защищает дом от мышей, / К следующей осени станет помощником нам». Важно, что поэт учит добру добром, что чувство и разум согласованы между собой в его произведении.

Автор открывает детям мир национальной культуры. Мальчик с нетерпением ждет конца работ, когда можно будет сказать, что дом построен окончательно. Уж и крышу покрасили, побелили. Однако дедушка говорит, что дом еще не стал домом. Работы про¬должаются: дедушка смастерил красивые наличники. Уже вымы¬ты окна, повешены занавески, сделана даже антенна. Нетерпение героя растет. Достроен ли теперь дом? — но дедушка лукаво заме-чает, что еще нет. Поставили ворота: «Через ворота может про¬ехать / И мотоцикл, и тележка с лошадкой, / Даже самая боль¬шая машина / Не задевает ворот). // — Смотри-ка, — говорит дедушка, — / Ай да ворота, вот ворота — / Гостей приглашает / Каждая дощечка ворот». Конец строительству — народный празд¬ник. По традиции бабушка приготовила угошение: кош теле, гу-бадию, каляву, албу, блины. Гости веселились, пели, танцевали. Все желали, чтобы дом был теплым и светлым. Дом счастлив го¬стями — такова основная мысль поэмы. Читатель учится видеть прекрасное в обычном, проникается мыслью о дружбе и взаимо¬понимании между тремя поколениями: дедушкой и бабушкой, отцом и мамой, мальчиком. Всех их объединяет красивый дом — выражение духовной красоты строителей и хозяев.

Стихотворения Хариса легко запоминаются даже детьми, не освоившими чтение. Поэт при создании стихов исходит из хоро¬шего понимания детского мировосприятия, а также из «Запове¬дей для детских поэтов» Чуковского. Стихи будят и радость, и грусть, однако преобладает в них светлое, жизнеутверждающее начало. Многие из них носят игровой характер. Например, в «Ла¬душках» ведущую роль играет не сюжетное содержание, а звуко¬вая имитация хлопков в ладоши: «Алтын чабак курдек. / Алтын чабак кайда? / Тыпырчына сайда. / Аны сайдан алдык...» («Увидели золотую плотву. / А где золотая рыбка? / Она плещется на мели. / Ее с мели мы взяли /Ив глубокую воду запустили».) Мажорное настроение, создаваемое аллитерацией и звукоподражанием, тес¬но связано с содержанием стихотворения: дети рады, что помог¬ли рыбке.

Особым лиризмом проникнуто стихотворение «Моя мама» («Ънием»). «Моя мама очень красивая, / Ее глаза лучистые, весе¬лые. / Так весело бывает, / Когда она возвращается домой. / Я прижимаюсь к маме, / Мама прижимается ко мне. / Щеки ее го¬рячи, / А руки очень мягкие. / Конфеты мне не нужны, / И куклы мне не нужны, / Потому что маму я / Нежно держу в объятьях».

Многие стихи Хариса, адресованные детям, не переведены на русский язык. Подстрочники, приведенные здесь, не могут пере¬дать обаятельного звучания его стихов, но наши уважаемые чита¬тели могут попробовать свои силы в переводе и переложении.

Социально-экономические и политические трудности не дол¬жны закрывать от нас тот подтвержденный множеством истори¬ческих примеров вывод, что подъем национального самосозна¬ния народов России и возрождение их исконных традиций сулят разноязычным детским литературам нашей страны большое буду¬щее. Мировая и российская культура в начале XXI века пережива-ет «этноренессанс», который, несомненно, удивит нас и дости¬жениями детской литературы.

Итоги

•    Национальные литературы народов России объединяет язык межнационального общения — русский язык, а также общая ис¬торическая судьба народов и тесное взаимодействие культур.

•    Основой развития детских литератур народов России являет¬ся национальный фольклор.

•    Все национальные детские литературы прошли этап вхожде¬ния в письменно-печатную стадию развития культуры.

•    Для многих детских литератур вхождение в «галактику Гут-тенберга» было резким историческим рывком: оно было сопряже¬но с искусственным пропуском средневековой стадии развития,

когда устное народное творчество и литературная традиция выра¬батывают органичные формы синтеза.

•    Для некоторых национальных детских литератур решающее значение на начальном этапе становления играли русские фольк¬лористы, просветители и писатели.

•    На современном этапе писатели, творящие на родном языке, опираются уже на созданные ранее национальные литературные традиции.

•    Перевод и обработка для детей произведений родственных народов не могут считаться только техническим делом, этот труд требует высочайшей квалификации от литератора.

•    Развитие детских литератур народов России должно стать од¬ной из важнейших задач внутренней политики нашего государства.

ЗАРУБЕЖНЫЕ ДЕТСКИЕ ПИСАТЕЛИ

ЛИТЕРАТУРА ЕВРОПЕЙСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ И ВОЗРОЖДЕНИЯ В ДЕТСКОМ ЧТЕНИИ

В наследство от Средних веков и Возрождения современным детям и подросткам достались в основном сказания и легенды. Бес¬страшный рыцарь Роланд, таинственный певец Лоэнгрин, нежные влюбленные Тристан и Изольда, дерзкий Дон Жуан, грешный Фауст, жестокий капитан «Летучего Голландца» и многие другие персонажи питали вдохновение поэтов, прозаиков, драматургов, композиторов и художников. Сегодня они известны детям по спе¬циальным переложениям, редкие юные читатели добираются до точных переводов.

Древние сюжеты, плоды народного творчества, долго перехо¬дили от поколения к поколению, пока какой-нибудь хроникер не записывал их наряду с хроникой подлинных событий или писа¬тель не давал им литературную обработку, умножая красоту про¬стонародного сказания собственным вкусом и мастерством.

Томас Мэлори (1417—1471) собрал легенды об английских ры¬царях и их благородном короле и изложил в книге «Смерть Арту¬ра» (издана в 1485). Легенды из этой книги сегодня пополняют круг детского и подросткового чтения.

Становясь фактом литературы, т. е. обретая форму рыцарского романа, средневековые легенды увлекали многие поколения чи¬тателей, по большей части очень юных. Начитавшись рыцарских романов и родственных им сказок, читатели бредили походами, схватками с разбойниками и пиратами, беседами с чертями и магами, мечтали о чем-то недостижимо совершенном и отрыва¬лись от действительной жизни.

Испанец Мигель де Сервантес Сааведра (1547— 1616) нарисо¬вал портрет такого сумасшедшего читателя: некий Алонсо Киха-да, живший в XVI веке, верил в рыцарские легенды и читал толь¬ко рыцарские романы. Роман Сервантеса «Дон Кихот» (1605 —1615) имел небывалый успех у современников, он тогда же сделался новым литературным мифом, на основе которого создавались и создаются теперь уже бесчисленные вариации. Персонаж рано от¬делился от своего автора и начал странствие по книгам других авторов. Он — один из всемирных героев, и, значит, он понятен всем, от детей до старцев.

Чтение захватывающее и неправдоподобное, как и любимые книги поклонников рыцарского средневековья, роман Серванте¬са особенно горячий прием встречал у юных почитателей, хотя и оставался по нравственно-философскому содержанию одним из глубочайших произведений мировой литературы. «Дон Кихот» — одна из фундаментальных книг в круге детского чтения. В русской детской литературе «Дон Кихот», как правило, существует в адап¬тированном и сокращенном виде.

Тема рыцарских подвигов привлекла воображение европейско¬го романтика начала XIX века Вальтера Скотта (1771 — 1832). Его романы «Айвенго» (1820) и «Квентин Дорвард» (1823), отобража¬ющие эпоху шотландского и английского средневековья, давно перешли в чтение детей и подростков всего мира.

Французский прозаик второй половины XIX века Альфонс Доде (1840—1897) в книге «Необычайные приключения Тартарена из Тараскона» (1872—1890) изобразил своего главного героя, аван¬тюриста и фантазера, как «провансальского Дон Кихота»; роман Доде также вошел в круг детского чтения, но в отличие от рома¬нов Скотта в виде переложений.

Мотивы рыцарства и донкихотства входили в русское сознание и опосредованно — через произведения Гоголя, Достоевского, Лескова и др. Алеша, герой романтической повести-сказки Анто¬ния Погорельского «Черная курица, или Подземные жители», утрачивает связь с действительностью — в результате увлечения рыцарскими романами. В рассказе Ф.М.Достоевского «Малень¬кий герой» влюбленный мальчик служит Даме, как какой-нибудь Делорж или Тогенбург (кстати, эти рыцари — персонажи роман¬тических баллад Ф. Шиллера, блестяще переведенных В.А.Жуков¬ским). В XX веке идеально-романтическая повесть-феерия А. С. Гри¬на «Алые паруса» снова подарила читателю наслаждение от веры в чудо; история Ассоль и капитана Грея будто заимствована из средневековых хроник и обновлена в духе сопротивления суровой послереволюционной эпохе. Драматические отголоски романов о рыцарях — в киносценарии «Дон Кихот» Е.Л. Шварца и его пьесе «Дракон». Почти на грани трагического звучит тема донкихотства в «школьных» повестях В. К.Железникова «Чудак из шестого "Б"» (обновленный вариант — «Жизнь и приключения чудака»), «Чу¬чело». Можно привести еше много примеров из классической и новой русской литературы.

«Дон Кихот» Сервантеса в современном восприятии — класси¬ческий фантастико-приключенческий сериал (так же как «Одис¬сея» Гомера или мушкетерская трилогия А.Дюма-отца). Совре¬менные зарубежные и русские фэнтези с их языческими богами, рыцарями, прекрасными дамами и их чудовищными зверями, дей¬ствующими не в прошлом, а в неопределенно далеком будущем, мало-помалу образуют ту почву, на которой когда-нибудь появится произведение высокой художественности. Можно предположить, что оно не будет сметено неумолимым временем, как это про¬изошло с рыцарскими романами и сказками Средневековья, а останется навсегда. И читатели с детских лет будут видеть эту гро¬маду, как виден им сегодня «Дон Кихот».

В эпоху европейского Возрождения человек открывает самого себя как чудо из чудес. Он потрясен сложной гармонией собствен¬ного тела, его занимает загадочная связь материального и духов¬ного, низкого и высокого в человеческом существе. Он похож на большого ребенка, занятого познанием мира и себя в мире.

Литература Ренессанса вошла в круг детского чтения благода¬ря французскому гению Франсуа Рабле (1494—1553), создателя романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» (он работал над ним с 1532 года до конца жизни). К написанию романа Рабле подтолк¬нуло знакомство с народной лубочной книгой о великане Гар¬гантюа, в которой утверждалась праздничная плотская жизнь и высмеивалось тощее рыцарство. Рабле изобразил сразу трех тол¬стяков-великанов: дед Грангузье, отец Гаргантюа и сын Панта¬грюэль. Их жизнь — сплошной праздник чревоугодия, в кото¬ром, однако, находится место диспутам, веселым похождениям и заботам об образовании. Самые привлекательные для юного читателя главы посвящены детству Гаргантюа. Изображение маль¬чика-великана шокирует и радует одновременно: «Вечно валял¬ся в грязи, пачкал нос, мазал лицо, стаптывал башмаки, ловил частенько мух и с увлечением гонялся за мотыльками... Писал себе на башмаки, какал в штаны, утирал рукавом нос, сморкал¬ся в суп, шлепал по всем лужам, пил из туфли и имел обыкно¬вение тереть себе живот корзинкой. Точил зубы о колодку, мыл руки похлебкой, расчесывал волосы стаканом. <...> Отцовы щенки лакали из его миски, а он ел вместе с ними. Он кусал их за уши, а они ему царапали нос, он им дул в зад, а они его лизали в губы» (перевод Н.М.Любимова). Счастливец делал в детстве все, что запрещают взрослые обыкновенным детям, покуда не при¬шло время учиться. Рабле, будучи священником, резко отрицал учебные методы схоластов-богословов: Гаргантюа, отданный ко¬ролем-отцом в учение магистру Дурако, глупеет день ото дня. Другие методы использует учитель-гуманист Понократ: Гарган¬тюа не теряет ни одного часа, размышляя всегда и всюду о раз¬ных науках, он поддерживает физическое здоровье упражнения¬ми, занимается музыкой и пением, осваивает ремесла и знако¬мится с новыми изобретениями, дискутирует с учеными. Так ис¬правляется природная склонность к лени, так будущий король становится философом, исповедующим идеи ренессансного гу¬манизма.

Жизнеутверждающий пафос книги Рабле особенно ценен для юных читателей, но сам по себе этот огромный роман сложен для детского восприятия. Дети довольствуются его сокращенными и адаптированными версиями, в основном главами о детстве и уче¬нии Гаргантюа. Чаще других переиздается переложение для детей, сделанное Н.А.Заболоцким.

Эта книга стала источником мотивов и образов для многих авто¬ров знаменитых детских произведений, например сказки Ю. К. Оле¬ши «Три толстяка», сказки А.Линдгрен о Малыше и Карлсоне.

Идеи гуманистической педагогики развивал в своих сочине¬ниях великий чешский мыслитель Ян Амос Коменский (1592 — 1670). Он совершил настоящую революцию в педагогике, осво¬бодив ребенка от страха перед учением и учителем и связав обу¬чение с непосредственными впечатлениями детей. Главный пе¬дагогический труд Коменского, по которому отмечают одну из вех в развитии всей европейской культуры, — «Великая дидак¬тика» (1638).

Согласно энциклопедическому духу времени его учебные книги выстроены как универсальные модели взаимосвязанных между собой знаний о мире. Для истории мировой детской литературы особенно важна его книга «Мир чувственных вещей в картинках» (1658): это учебное пособие для еще неграмотных детей, которым с помощью ста пятидесяти гравюр и коротких сопроводительных текстов ученый-педагог объяснял основополагающие понятия ми¬роздания: Бог, религия, сотворение мира, небеса, стихии, флора и фауна, человек, человеческий мир и многое другое. «Мир чув¬ственных вещей» — «врата учености» для самых маленьких. По примеру книги Коменского построены современные детские эн¬циклопедии в картинках. Другие новаторские работы — книги «Открытая дверь языков» (1631) и «Открытая дверь предметов» (1634) — адресованы школьникам, которые могли переживать про¬цесс учения как эстетическое наслаждение. В сборнике учебных пьес «Школа-игра» (1656) Коменский использовал приемы ак¬терства для изучения такого трудного предмета, как латынь.

Влияние идей и книг великого педагога-гуманиста на развитие педагогики и детской литературы в Европе и славянских странах можно проследить практически на любом примере современной учебной книги. К. Д. Ушинский, Л.Н.Толстой продолжили его дело в новых условиях и на своей национальной почве.

ЛИТЕРАТУРА ЕВРОПЕЙСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ В ДЕТСКОМ ЧТЕНИИ

Уже в работах Я. А. Коменского наметился перелом от ренес-сансного мышления к иному, исходящему из представления о ра¬зумно устроенном мироздании и разумном человеке, достойном мира, в котором живет. В XVII —XVIII веках возобновился инте¬рес к античному наследию, но без мертвой средневековой схола¬стики.

Имя английского писателя Даниэля Дефо (1660 или 1661 — 1731) для русских читателей обычно связано с лучшими детски¬ми воспоминаниями о его герое Робинзоне Крузо, известном у нас главным образом по образцовому переложению К.И.Чуков¬ского «Жизнь и удивительные приключения морехода Робинзона Крузо».

Еще Жан Жак Руссо (1717— 1778) указал на книгу Дефо как на лучшее средство воспитания: «Нет ли какого-нибудь средства собрать уроки, рассеянные в стольких книгах, соединить их во¬круг какой-нибудь цели, которую легко было бы видеть, за кото¬рой легко было бы следить и которая могла бы служить стимулом даже в этом возрасте? Такая книга есть, — восклицает Руссо. — Это "Робинзон Крузо"!» («Эмиль»). Он увидел в книге научную систематическую энциклопедию, руководство для воспитателя, а в герое — пример детям для подражания. На протяжении несколь¬ких веков эта книга отвечает эстетическим, образовательным и нравственно-воспитательным задачам меняющегося времени.

Полное название романа-источника, увидевшего свет в 1719 году, само по себе уже есть произведение с захватывающим сюжетом: «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки, близ устья реки Ори¬ноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время кото¬рого весь экипаж корабля, кроме него, погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим».

В основу романа была положена реальная история одного мо¬ряка, сумевшего не только выжить на необитаемом острове, но и понять некоторые истины. Роман написан автором в жанре мему¬аров от имени самого Робинзона, в нем множество убедительных деталей, а главное, он психологически достоверен. Первые чита¬тели не заметили подвоха, уверившись в существовании «моряка из Йорка», рассказавшего свою историю так просто, как мог бы сделать это человек его сословия. Пожалуй, никогда прежде чита¬тель с таким вниманием не следил за одним героем, не разбирал¬ся вместе с ним, единственным, что есть зло, а что добро, не цепенел от страха при взгляде на человеческий след, не сопере¬живал с таким волнением герою, как будто речь в книге шла о нем самом. Позднеантичный миф о счастливых островах, где оби-тают «нагомудрецы», обрел под пером Дефо драматическое зву¬чание: даже благословенные Природой острова не избавят чело¬века от бесконечного труда и стремления покинуть их. Напротив, коренной обитатель затерянного рая — всего лишь голый дикарь, которому нужно, как младенцу, внушать первичные нравствен¬ные идеи, вроде той, что нельзя кушать людей.

Писатель, сам того не зная, вывел формулу целого жанра при¬ключенческой литературы, названного робинзонадой. Своеобразие этого жанра в том, что главное здесь — даже не приключения, а воспитание героя в особых условиях. Робинзон Крузо проходит путь самовоспитания и, поднявшись в своем нравственном состо¬янии, может быть воспитателем другого человека; Пятница, в свою очередь, под воздействием своего господина мало-помалу избав¬ляется от дикарских наклонностей. Вместе с ними и читатель на¬ходит путь к перекрестку цивилизованных понятий и естествен¬ного добра.

Другой великий англичанин, писатель просветительского на¬правления Джонатан Свифт (1667—1745) известен нам с детских лет как автор «Путешествий Гулливера» (1726), в особенности популярны первые части романа благодаря пересказу Т. Г. Габбе для младших школьников. Присущее ему чувство юмора Свифт направил на сатирическое высмеивание английского общества, используя при этом свою богатую фантазию для создания аллего-рических образов и сюжетов. Однако соединение остро современ¬ного публицистического памфлета с приключенческо-фантасти-ческой фабулой дало в итоге роман, который заставляет читателя забыть о конкретной политической борьбе и углубиться в наблю¬дение чужих миров, каждый из которых чем-то похож на мир людей.

Детям более всего нравятся путешествия Гулливера в Лилипу-тию и Великанию, что не удивительно, если принять во внима¬ние их интерес к сказкам о гномах, карликах, великанах и посто¬янно занимающую их мыслительную антиномию «великаны — маленькие человечки». Юным читателям хочется побыть немного «Человеком-Горой» и посмотреть на маленький народец, кото-рый при ближайшем рассмотрении не так забавен, как может показаться вначале, а затем очутиться в противоположной ситуа¬ции, только чтобы великаны не причинили ему вреда. Свифт го¬товит читателю пренеприятные открытия почти в каждом путе¬шествии: так разнообразны способы, которыми разумные, каза-лось бы, существа уродуют свою жизнь и жизнь всего общества. Он симпатизирует только мыслящим лошадям с их старомодной добродетелью (община гуингмов). От Гулливера требуется в этих путешествиях присутствие духа, терпимость и здравый ум. Читате¬лю же приходится сочувствовать то Гулливеру, то обитателям стран¬ных миров.

Реалистический гротеск Джонатана Свифта лежит в основе жанра фантастического романа с фабулой «контакта». Идея такой формы заключается в том, что «они» — это гротесковое отраже¬ние «нас», и неизвестно кто кого изучает. Примеров литературы «свифтовского» жанра можно приводить очень много: от англичан Герберта Уэллса («Война миров») и Льюиса Кэрролла (сказки об Алисе) до русских авторов — Корнея Чуковского («Бибигон») и Кира Булычева (повести о девочке из будущего Алисе).

Свифт был первым из известных писателей-алогистов. Прези¬рая прикладные науки и фанатичных ученых, он выстраивал миры, в которых современный читатель неожиданно угадывает приметы индустриальной эпохи. Например, изобретенная профессором-ла-путянином машина, с помощью которой можно писать любые тексты «при полном отсутствии эрудиции и таланта»: слова, пе¬ремешиваясь движением рычага, меняют расположение на раме, образуя какие-нибудь случайные фразы, из которых составляются целые фолианты. Как похоже это на детское лото, творчество по¬этов-авангардистов, на компьютер, наконец.

* * *

Во второй половине XVIII века во французских аристократи¬ческих салонах жизнь подчинялась вкусу образованных и талант¬ливых женщин, они-то и ввели в моду чтение сказок, а некото¬рые из них, обладавшие литературным даром, сами сочиняли их. Сказки писали мадам д'Онуа, мадемуазель Леритье де Виллодон, мадам Ле Пренс де Бомон (именно она подарила нам сказку «Кра-савица и зверь», 1757. Уже в 1761 году сказка была переведена на русский язык и в XIX веке послужила одним из источников сказ¬ки С.Т.Аксакова «Аленький цветочек»; в наше время старинный сюжет сделался еше одним всемирным мифом, на основе которо¬го создаются дамские романы и детские мультфильмы).

Интерес к сказке был возбужден разгоревшимся в стенах Фран¬цузской академии  спором между «старыми» и «новыми». «Ста¬рые» отстаивали античные образцы в искусстве, «новые» же были сторонниками национальных источников прекрасного и звали к современным творческим поискам. «Старых» возглавлял Никола Буало (его трактат «Поэтическое искусство» посвящен теории клас¬сицизма).

Во главе «новых» стоял Шарль Перро (1628—1703), имя которого читатели связывают с именами всемирно известных героев его про¬изведений — Золушки, Кота в сапогах, Синей Бороды и др.

Шарль Перро родился в семье чиновника. Он получил тради¬ционное для своего сословия юридическое образование и стал влиятельным сановником при дворе, а затем и членом Француз¬ской академии.

Опробовав перо в жанрах поэм, диалогов и теоретических трак¬татов, направленных против классицизма, Перро написал ряд бле¬стящих сказок, доказывая, что источник вдохновения надо искать в самой жизни и в национальном народном творчестве. Отмечая аморальный характер античных сказок, Перро писал: «Иначе об¬стоит дело со сказками, которые наши предки придумывали для детей. Рассказывая их, они обходились без той грации и того изя¬щества, которые греки и римляне придавали своим историям, но они постоянно проявляли великую заботу о том, чтобы вложить в свои сказки мораль похвальную и поучительную. Добродетель в них всегда вознаграждается, а порок наказывается. Все они проникну¬ты стремлением показать, сколь велики блага, которые приобрета¬ешь, будучи честным, терпеливым, разумным, трудолюбивым, по¬слушным, и какой вред приносит отсутствие этих качеств».

Попыткой доказать свою правоту и были его первые сказки в стихах — «Гризельда», «Потешные желания» и «Ослиная кожа» (1694); позже они вошли в сборник «Сказки матушки Гусыни, или Истории и сказки былых времен с поучениями» (1697).

Автор прибегнул к мистификации, не решившись выступить открыто как создатель произведений «низкого» жанра, и подписал первое издание именем своего сына — Перро д'Арманкур — и от его имени обратился с посвящением к юной племяннице Людови¬ка ХГУ Елизавете-Шарлотте Орлеанской. Многие поучения в сказ¬ках вытекают из «программы воспитания» девочек — будущих при¬дворных дам, а также мальчиков — будущих кавалеров двора.

Ориентируясь на бродячие сюжеты французского фольклора, Перро придавал им аристократическую галантность и буржуазный практицизм. Самым важным элементом для него была мораль, по¬этому он завершал каждую сказку стихотворным нравоучением.

Писатель стремился соотнести каждый сюжет с определенной добродетелью: терпеливостью, трудолюбием, смышленостью, что в целом составило свод этических норм, близкий к народной эти¬ке. Но самая ценная добродетель, по Шарлю Перро, — это хоро¬шие манеры: именно они открывают двери во все дворцы, во все сердца. Сандрильона (Золушка), Кот в сапогах, Рикке с хохолком и другие его герои побеждают благодаря учтивости, грации и под¬ходящей к случаю одежде. Кот без сапог — всего лишь кот, а в сапогах — приятный собеседник и ловкий помощник, за свои услуги хозяину заслуживший покой и довольство.

Ставшая мировым литературным мифом, сказка «Золушка» отличается от народной ее основы и выделяется среди прочих ска¬зок Перро ярко выраженным светским характером. Рассказ значи¬тельно причесан, изящество изложения обращает на себя внима¬ние. Отец Золушки — «дворянин»; дочери ее мачехи — «благо¬родные девицы»; в комнатах у них паркетные полы, самые мод¬ные кровати и зеркала; дамы заняты выбором нарядов и причесок. Описание того, как волшебница-крестная наряжает Золушку и дает ей карету и слуг, опирается на фольклорный материал, но дано значительно подробнее и «утонченней».

Традиционные сказочные элементы соединяются у Перро с реалиями современной жизни. Так, в «Спящей красавице» цар¬ственная бездетная пара ездит лечиться на воды и дает различные обеты, а пробудивший принцессу юноша «поостерегся ей ска¬зать, что платье у нее — как у его бабушки...».

В России сказки Перро появились в 1768 году под названием «Сказки о волшебницах с нравоучениями». В 1866 году под редак¬цией И.С.Тургенева выходит новое издание сказок, уже без нра¬воучений. В таком виде, с некоторыми сокращениями и адаптаци¬ей, сборник стал выходить для юного читателя и в дальнейшем.

Рудольф Эрих Распе (1737 — 1794) и Готфрид Август Бюргер (1747—1794) — немецкие литераторы, создатели одного из са¬мых знаменитых литературных героев — барона Мюнхгаузена, имя которого сделалось нарицательным — как безудержного враля.

Первые рассказы барона Мюнхгаузена в изложении Распе прочитали немцы в «Путеводителе для веселых людей» в начале 80-х годов XVIII века; книга была опубликована анонимно, подписи автора не было.

Карл Фридрих фон Мюнхгаузен (1720—1797) — реальное лицо. Он много лет провел в России, куда попал в юности пажом, затем был зачислен на военную службу, участвовал в русско-ту¬рецкой войне. Вернувшись домой, он в кругу друзей поведал о своих удивительных похождениях в «стране белых медведей». Су¬ществует предположение, что среди его слушателей был и Распе, молодой литератор и ученый — хранитель древностей, и что в число знакомых барона входил также известный поэт Г. А. Бюргер. Распе обработал анонимные рассказы и собрал в книгу. Вскоре появился и английский перевод Распе.

В 1786 году Бюргер перевел рассказы Распе на немецкий с анг¬лийского языка, при этом переработав и дополнив их. В предисло¬вии ко второму изданию он писал: «Какой бы незначительной и легкомысленной ни выглядела эта книжка, она может оказаться ценнее множества толстых и почтенных томов, не способных выз¬вать ни смеха, ни слез и содержащих лишь то, что вы уже сотни раз могли прочесть в таких же точно толстых и почтенных томах». В немецких изданиях объем книги увеличился примерно на одну треть: рассказы Распе пополнились новыми историями, сочинен¬ными Бюргером. «Мюнхгаузен» стал поистине «народной книгой» немцев и начал триумфальное шествие по другим странам.

Русский перевод книги появился около 1791 года под заглави¬ем «Не любо — не слушай, а лгать не мешай». Книга не раз под¬вергалась переделкам. В современной детской литературе «Мюн-хаузен»* известен в пересказе К.И.Чуковского.

1 К.И.Чуковский упростил написание имени героя, вероятно, ради удобства детей.

Распе в своих рассказах изобличал ложь, но вместе с тем кри¬тиковал и сухой рационализм современников — врагов всякой фантазии. Он преследовал цель не столько развлекательную, сколь¬ко воспитательную. Его барон Мюнхгаузен полон обаяния благо¬даря постоянной готовности преодолевать трудности силою разу¬ма и воли. Рассказывая невероятные истории, Мюнхгаузен тем не менее отстаивает право называться честным человеком. Он опи¬сывает о путешествии на Луну, где якобы нашел идеальное го¬сударство, т.е. выдумывает утопическую легенду, в которую сам верит.

Бюргер продолжает эти сложные узоры в характеристике героя. Его Мюнхгаузен — мечтатель и фантазер, для которого выдуман¬ный подвиг заменяет неосуществимую в реальности мечту. Вранье барона рождается из желания вырваться за скучные рамки обыва¬тельской жизни. Хотя бы в выдумке поверить в свои силы и найти выход из безвыходной ситуации — таково стремление Мюнхгау¬зена, и он в этом немного похож на Дон Кихота. Бюргер, как и Распе, отнюдь не идеализировал «короля лгунов», напротив, за¬острял живую противоречивость этой неординарной натуры. Мюнх¬гаузен может быть и мелочным, и трусливым, и безмерно болт¬ливым.

Пересказывая приключения Мюнхаузена, Чуковский уделил основное внимание путешествию барона по России, однако в целом география путешествий Мюнхаузена расширена им до мас¬штабов всей Земли: Италия, Индия, Америка, Африка, Лондон и даже Северный полюс. Герой отправляется в «реальные» и фан¬тастические странствия. Интонация барона-рассказчика всегда чрез¬вычайно серьезна. Множество детальных описаний, конкретных мелочей усиливают комизм якобы достоверного рассказа. Мюнха-узен и сам порой изумляется очередной ситуации, что не мешает ему продолжать невероятные истории о своей находчивости и храб¬рости. Изумление барона и других героев, очевидцев событий, должно бы совпадать с изумлением слушателей и тем самым из¬бавлять их от подозрений, что все эти истории — ложь. Но даже этот психологический трюк не срабатывает, настолько безудерж-но вранье героя.

Россия для Мюнхаузена — страна глубоких снегов, покрываю¬щих колокольни до самого креста, страна волков, способных про¬глотить половину коня, восьминогих зайцев, озер, кишащих ут¬ками, и т.п. Реальное участие барона в войне с турками послужи¬ло поводом для самых фантастических историй и об этом. Мюнха-узен совершает полет на ядре, вытаскивает себя и коня за волосы из болота и наконец отправляется на Луну.

Вторая часть книги в пересказе Чуковского посвящена в ос¬новном южным путешествиям. Чуковский не удержался от того, чтобы не рассказать историю о своем любимом персонаже — кро¬кодиле. Он усилил мотивы героической доблести и богатырской силы героя, что характерно для его собственных сказок. Его Мюн-хаузен беспрестанно спасается сам и спасает других. В одном из рассказов переиначен библейский сюжет об Ионе, проглоченном китом. Библейский Иона был изрыгнут китом по воле Бога — силою молитв и слезного страдания. Чуковский в своей сказке «Бармалей» уже вскользь касался этого сюжета:

Но в животе у крокодила

Темно, и тесно, и уныло,

И в животе у крокодила

\    Рыдает, плачет Бармалей...

Мюнхаузен в желудке у огромной рыбы ведет себя совершенно иначе: он топает ногами, прыгает и танцует, чтобы измучить рыбу, которая наконец «завопила от боли и высунула из воды огромную морду». Взорам итальянских моряков, выловивших рыбу, пред¬стал герой, приветствуя их на чистейшем итальянском языке и любезно кланяясь.

В некоторых рассказах К.Чуковский использовал мотивы фоль¬клорных сказок, русских и европейских, например сказку о чу¬десных спутниках, один из которых очень быстро бегал, другой отлично слышал, третий метко стрелял, четвертый обладал могу¬чей силой, пятый производил бурю одной своей ноздрей. В основе некоторых сюжетов лежат фразеологические выражения: снять шкуру, искры из глаз, вывернуть наизнанку.

Своего максимума фантазия Мюнхаузена достигает в рассказах о Луне и о Сырном острове, где живут необыкновенные люди, где царят благополучие и изобилие и где суровой казни подверга¬ются путешественники, рассказывающие небылицы о других стра¬нах. Тут Мюнхаузен описывает уже не собственные фантастичес¬кие подвиги, а чужую фантастическую жизнь. Эта жизнь напоми-нает и утопическое королевство Бробдингнег Свифта, и сказо¬чную Индию, по которой путешествовал Александр Македонс¬кий в популярной в Средние века книге «Александрия».

Маленькие читатели легко отличают ложь от правды и воспри¬нимают рассказы Мюнхаузена как веселую игру, которая требует от них фантазии и смекалки. Барон Мюнхаузен входит в число любимых детских героев.

ЛИТЕРАТУРА ЕВРОПЕЙСКОГО РОМАНТИЗМА В ДЕТСКОМ ЧТЕНИИ

Всесторонняя критика рационализма постепенно привела к отказу от искусства, лишенного свободы воображения, и к смене культурных ориентиров. В эпоху романтизма, т. е. в первых десяти¬летиях XIX века, прекрасное стали находить в образцах нацио¬нальной «простонародной» культуры. Это объяснялось тем, что идеализировались свобода, необузданная воля, буйные чувства. А «простой» народ был назван носителем сильных и красивых чувств. Творчество писателя оценивалось теперь по его способно¬сти непосредственно чувствовать жизнь и фантазировать. Интерес к фольклору, к народным сказкам и легендам дает толчок разви¬тию литературной сказки. Углубляется представление о внутрен¬нем мире человека. Таинственная душа ребенка, живущего между реальной действительностью и игрой, мечтой, сказкой, делается важной темой для писателей-романтиков. Многие произведения романтиков обогатили мировую детскую литературу.

Братья Гримм, Якоб (1785- 1863) и Вильгельм (1786—1859), известны как основоположники германистики — науки об исто¬рии, культуре и языке Германии. Их многолетними трудами соста¬влен фундаментальный «Немецкий словарь» (последний том — 1861), написана «История немецкого языка» (1848). Они публико¬вали тексты старонемецких литературных памятников — «Бедный Генрих», «Рейнеке Лис» и других, исследовали германский геро-ический эпос и животный эпос, творчество средневековых по¬этов — мейстерзингеров, немецкую мифологию, немецкие пре¬дания и т.п. Интересовала их и древняя литература других наро¬дов: героические песни скандинавских скальдов, древнерусское «Слово о полку Игореве».

Всемирную славу не только в ученом мире, но и среди детей принесли братьям Гримм «Детские и семейные сказки» (1812 — 1815), собранные и обработанные ими. Два тома содержат двести сказок — так называемый «сказочный канон».

Профессора записывали сказки, которые рассказывали им зна¬комые. При этом Якоб, более академичный и педантично-строгий собиратель, настаивал на доскональном сохранении устного тек¬ста, а Вильгельм, более склонный к поэзии, предлагал подвер¬гать записи художественной обработке. В итоге их споров родился особый стиль литературной обработки устной народной сказки, который называют гриммовским. Сохранив особенности языка, композиции, общего эмоционально-идейного содержания, бра¬тья Гримм передали свойства немецких фольклорных сказок, вме¬сте с тем сообщили им черты художественной литературы, пере¬сказав по-своему.

Народная сказка в устном бытовании оживает под воздействи¬ем обаяния конкретного сказителя. Слушатели видят его самого, слова в соединении с мимикой, жестами и т.д. звучат в полную силу. Но стоит сделать точную запись сказки и «потерять» из виду сказителя, как краски тускнеют, слова глохнут. Мастерство обра¬ботчика сказок заключается в том, чтобы специфическими лите¬ратурными приемами воссоздать образ рассказчика, «согреть» его обаянием сказку, рожденную в стихии устного творчества. Благо¬даря выработанному научно-художественному подходу читатели воспринимают гриммовские сказки не только как этнографиче¬ский материал, но и как классическую литературу. Гриммовский стиль стал первым примером для сказочников следующих поко¬лений.

Сказки братьев Гримм являют собой начало истории немецкой романтической литературы. Поэт-романтик Генрих Гейне (1797— 1856), писал о сказках в своем «Путешествии по Гарцу» (1824):

Лишь благодаря такой глубине созерцательной жизни, благодаря "не-посредственности" возникла немецкая волшебная сказка, особенность которой состоит в том, что не только животные и растения, но и пред¬меты, по-видимому, совершенно неодушевленные, говорят и действу¬ют. Мечтательному и наивному народу, в тиши и уюте его низеньких лесных и горных хижин, открылась внутренняя жизнь этих предметов, которые приобрели свой определенный, только им присущий характер, представляющий очаровательную смесь фантастической прихоти и чис¬то человеческого склада ума, и вот мы наталкиваемся в сказках на чудес¬ные и вместе с тем совершенно понятные нам вещи: иголка с булавкой уходят из портняжного жилья и сбиваются с дороги в темноте; соломин¬ка и уголек переплавляются через ручей и терпят крушение... Поэтому же так бесконечно значительна и наша жизнь в детские годы: в то время все для нас одинаково важно, мы все слышим, все видим, все впечатле¬ния соразмерны, тогда как впоследствии мы проявляем больше предна¬меренности ... выигрывая в широте жизни, мы проигрываем в ее глуби¬не'.

(Перевод В.А.Зоргенфрея; под ред. А. В. Федорова)

Организованное Якобом Гриммом «Сказочное общество» су¬ществует до сих пор, оно объединяет любителей сказки из разных стран.

Исследователи сопоставляли германские сказочные сюжеты со сказками славянских и романских народов, сказками индийски¬ми и персидскими. В немецких вариантах таких сказок, как «Волк и семеро козлят», «Золушка», «Красная Шапочка», «Мальчик-с-пальчик», читатель найдет немало общего с русскими, болгар¬скими, французскими сказочными сюжетами.

Сборник братьев Гримм послужил богатым источником сюже¬тов для писателей-сказочников.

На русский язык сказки стали переводить в середине 1820-х годов сначала с французского перевода, а затем уже с оригинала.

1 Гейне Г. Собр. соч.: В Ют. — М, 1975. — Т. 4. — С. 22 — 23. Произведения Гейне вошли в детское чтение. Фольклорный образ красавицы и волшебницы Лорелеи, завораживающей плывущих по Рейну, был претворен поэтом в одном из лучших его стихотворений, а сама Лорелея оказалась в мировом «пантеоне» детских пер¬сонажей.

В.А.Жуковский был особенно очарован ими; его переводы-пере¬ложения во многом способствовали упрочению авторитета немец¬кой детской литературы в нашем отечестве. А. С. Пушкин не пере¬водил, а создавал на их основе совершенно самостоятельные ли¬тературные произведения (такова история «Сказки о рыбаке и рыбке»).

Самыми популярными переводами долгое время были работы С. Маршака, но следует помнить об их невысокой точности.

Только в 2002 году русские читатели получили полный пере¬вод всех двухсот детских сказок. Э. И. Иванова перевела не только сами сказки, но и подробные комментарии братьев-ученых, а из ее собственных комментариев видна современная судьба их ска¬зочных героев — в изобразительном искусстве, рекламе, разли¬чных театрализациях и кинопостановках. Переводческая манера Ивановой весьма отличается от привычного старшему поколению перевода Маршака. Детский поэт следовал утвердившейся еще в XIX веке манере «синтетического» перевода: читатель почти не замечает чужеродности текста, не чувствует переводного языка, он полностью погружен в мир образов и своих переживаний. К тому же при переводе Маршак решал и собственные идейно-художе¬ственные задачи: убирал религиозные мотивы и вообще все, что представлялось ему неуместным в советских изданиях для детей, усиливал социальное звучание сказок. Э. Иванова, будучи иссле¬дователем и одновременно критиком детской литературы, при¬держивалась в большей степени манеры «аналитического» пере¬вода. Сказки в ее переводе «не улучшены», но и не «урезаны» в угоду той или иной скоропреходящей тенденции. Ее задачей было передать устную интонацию — но именно немецкой речи, да еще старинной, нередко диалектной.

Издание, подготовленное ею, знаменует собой новый этап в развитии русско-немецкого диалога в сфере детской литературы. Российские писатели получили возможность нового обращения к традициям классического романтизма и мифологической школы фольклористики, основанной братьями Гримм.

Вильгельм Гауф (1802—1827) за свою короткую жизнь сумел оставить заметный след в истории немецкой литературы. Гауф родился в семье чиновника, учился богословию в Тюбингенском университете, был домашним учителем.

Творчество Гауфа развивалось в русле романтического направ¬ления, под влиянием прозы английского романиста и поэта Валь¬тера Скотта и немецкого писателя, автора фантастических ска¬зок, новелл и романов, Э. Т. А. Гофмана. Немецкий фольклор и восточные сказки «Тысячи и одной ночи» были для Гауфа учеб¬ником вдохновенной фантазии.

Свои сказки, навеянные немецкими и восточными мотивами, Вильгельм Гауф писал для детей, которые способны доверять фантазии. Он создал обширный трехтомник «Сказки для сыновей и дочерей образованных сословий» (1828). Лучшие из них прочно вошли в детское чтение. Это «Рассказ о калифе-аисте», «Рассказ о Маленьком Муке», «Карлик Нос», «История Альмансора», «Хо¬лодное сердце», «Стинфольская пещера» и др.

Автор в своем предисловии — «Сказка под видом альманаха» — передает разговор королевы Фантазии и ее дочери Сказки о том, что люди боятся всего, что приходит из царства Фантазии. Только Сны — братья Сказки — могут свободно пролетать мимо сторо¬жей. Мать Фантазия советует дочери попытать счастья у детей: ведь они любят смотреть на звезды и облака, мечтать о воздушных замках. И вот Сказка в наряде красивой книжки-альманаха при¬ходит к детям. Только дети и могут быть настоящими читателями романтических сказок, маняших красками и изменчивых, как миражи в пустыне.

Сказки Гауфа, наиболее часто публикуемые в детских издани¬ях, относятся к арабскому циклу. Цикл построен примерно так же, как и «Тысяча и одна ночь»: в начальной сказке — «Кара¬ван» — герои договариваются о рассказывании сказок и чудесных историй, а все другие сказки цепляются одна за одну, иногда они содержат в себе еще и сказку-ответвление. Таким образом, созда¬ется непрерывная и в перспективе бесконечная цепь сюжетов. Бы¬товые детали и житейские рассуждения подчеркивают необычай¬ность волшебства, или, наоборот, жизненные реалии придают волшебству иронический оттенок. Например, волшебные туфли очень велики Маленькому Муку, к тому же они некрасивы. Точно и смешно объяснено, почему из всех предметов Мук выбрал имен¬но их: «Ведь когда он их наденет, все увидят, что он уже давно вышел из пеленок». Калиф и визирь, превратившись в аистов, не могут удержаться от смеха при виде молодой аистихи, репетиру¬ющей танец.

Множество подробностей передают экзотику Востока. Напри¬мер, отец наказывает сына двадцатью пятью ударами чубука, от¬вернув при этом янтарный мундштук.

Поскольку сказки представляют собой чей-либо рассказ, то ведущим художественным средством в них является речь пове¬ствователя, эмоционально насыщенная, с гибкими интонациями. Заинтересованность рассказчика, его непосредственные оценки героев и событий передаются и читателю, который выступает как бы слушателем и собеседником — вместе с пятью купцами-караванщиками. Ирония и сочувствие — вот две основные инто¬нации, звучащие по ходу повествования. Смешны и сильные мира сего, и слабые. Так же и добродетели и пороки практически по¬ровну распределяются между людьми разных сословий. На первый план выступает человеческая душа в разных своих проявлениях — высоких и низких, но при этом без сентиментальной идеализа-ции. Например, калиф и визирь в обличьи аистов, будучи героя¬ми сугубо положительными, долго препираются между собой о том, кому из них жениться на сове.

Увлечение Гауфа восточными сказками отразилось и на его не¬мецких сюжетах («Карлик Нос», «Молодой англичанин»), кото¬рые обрели восточную пышность описаний, яркость деталей и даже по своему построению напоминают сказки о султанах и визирях. Гауф помещает в скромную бюргерскую среду, привычную для немецких сказок, странных, экзотических героев; их поведение нарушает скучный покой обывателей. Романтическому мышлению Гауфа свойственно сатирическое, беспощадное отрицание всего пошлого, глупого, что наблюдал он в соотечественниках.

Безудержная фантазия Гауфа рождается на земле, в гуще чело¬веческой реальности. Она преображает эту реальность, высвечи¬вает в ней смысл и бессмыслицу, истину и ложь.

Писатели романтического направления неизбежно должны были разрабатывать реалистические принципы изображения мира и человека, что, как оказалось, вовсе не отменяло свободное вооб¬ражение. Напротив, союз реализма и воображения укреплял по¬зиции романтически настроенного автора и позволял ему взгля¬нуть на действительную жизнь с ее «низкими» истинами и по¬стичь ее возвышенный смысл.

Ханс Кристиан Андерсен (1805 — 1875) родился в маленьком го¬родке Оденсе на острове Фюн в Дании, в семье сапожника и прачки. С детства он слышал простонародные рассказы, легенды и сказки от бабушки и соседок. Знакомство его с литературой на¬чалось с басен Лафонтена, комедий датчанина Л.Хольберга и ска¬зок «Тысячи и одной ночи».

Уже в детские годы Андерсен писал стихи, трагедии, а также пел и декламировал, мечтая стать актером. В 14 лет будущий «ко¬роль сказок» отправился в Копенгаген, надеясь исполнить свою мечту. Работал статистом, выступал на сцене как танцор и певец, беря уроки у итальянского певца. Затем (с 1822 года) учился в гимназии в Слагельсе. К этому времени относятся первые публи¬кации его произведений — под псевдонимом Вильям Кристиан Вальтер, составленным из имен Шекспира, его собственного и Скотта. Сначала Андерсен пробовал писать стихотворные сказки и баллады. Неодобрительные рецензии охладили творческий пыл будущего сказочника, и лишь в 1835 году он вернулся к жанру сказки.

Жизнь Андерсена проходила в странствиях. Страной, явившей¬ся в глазах путешественника земным воплощением Эдема, стала Италия. Действие многих его сказок и историй разворачивается в Италии или переносится туда («Дюймовочка», «Русалочка» и др.). Будучи в Германии, беседовал он с Якобом Гриммом. Сказки братьев Гримм поатияли на его творчество; следы влияния осо¬бенно отчетливы в сказках «Большой Клаус и Маленький Клаус», «Огниво», «Голубой огонь».

Жанр сказки стал для Андерсена универсальной формой эсте¬тического постижения действительности. Именно он ввел сказку в систему «высоких» жанров.

«Сказки, рассказанные детям» (1835—1842) основаны на пе-реосмыслении народных мотивов («Огниво», «Дикие лебеди», «Свинопас» и др.), а «Истории, рассказанные детям» (1852) — на переосмыслении истории и современной действительности. При этом даже арабские, греческие, испанские и иные сюжеты обре¬тали у Андерсена колорит датской народной жизни.

Фантазия сказочника по своему богатству спорит с народной фантазией. Опираясь на народные сюжеты и образы, Андерсен не слишком часто прибегал к фантастическому вымыслу. В его пред¬ставлении жизнь полна чудес, которые нужно только увидеть и услышать. У любой вещи, даже очень незначительной, — што¬пальной иглы, бочки — может быть своя удивительная история. Буквально из ничего возникают яркие картины под волшебным зонтиком Оле-Лукойе. Каждая из пяти горошин одного стручка имеет свою занимательную и поучительную «биографию». Люди живут в бесконечном мире реальных чудес, среди которых — не¬обыкновенные приключения, встречи, прекрасные чувства. Чудесна сама жизнь человека — от детства до старости; чудесны все време¬на года; чудо живет в ромашке, в соловье, в кусте бузины или в могучем дубе, в каждом доме, не говоря уж о дворцах. Особое обаяние сказкам и историям Андерсена придает вера в изначаль¬ную красоту и гармонию бытия, в победу добра над злом.

Сказочник выработал свою манеру повествования — непо¬средственно-наивную, мягко-ироничную. Его рассказчик умеет любоваться всем тем, что нравится детям, оставаясь при этом взрослым.

Размышления о собственной необыкновенной судьбе определи¬ли характер многих героев Андерсена — маленьких, беззащитных в огромном мире, средь закоулков которого так легко затеряться. Стойкий оловянный солдатик, Дюймовочка, Герда, Трубочист, Ромашка — эти и другие герои воплощают авторский идеал муже¬ства и веры в добро. Сказочник неизменно вознаграждал их, тем самым подтверждая закон благоволения судьбы к таким героям. На¬града Стойкому оловянному солдатику — возможность взглянуть на прелестную танцовщицу и сгореть то ли от огня печки, то ли от любви; гибель обоих воспринимается не как трагедия, а как торже¬ство любви. Хороший конец историй отнюдь не обязателен, однако непременна победа добра над злом. Антагонисты возвышенных ге¬роев — обыватели всех мастей. Так, Дюймовочке приходится спа¬саться от жабы и ее сынка, от жука, полевой мыши, крота. Никому из них не понять, что Дюймовочка — существо иного мира.

Изредка писатель обращался к сюжетам из детской жизни, го¬раздо чаще его герои проходят испытания взрослой жизнью и взрослыми чувствами. Толчком к развитию конфликта часто слу¬жит упоминание о какой-либо особой «мете» героя, выделяющей его среди других и предопределяющей его нелегкую судьбу («Гад¬кий утенок», «Стойкий оловянный солдатик», «Русалочка» и др.).

Андерсен не берет на себя миссию морализатора, хотя его сказки и истории в высшей степени поучительны. Они развивают в чита¬теле неизменную любовь к жизни, мудрость по отношению ко злу, формируют то гармоничное состояние духа, которое и явля¬ется залогом счастья. Философия жизни выражается в словах ска¬зочника: «Нет на свете такого человека, которому бы хоть раз в жизни не улыбнулось счастье. Только до поры до времени счастье это скрывается там, где его меньше всего ожидают найти».

В России произведения Андерсена появились в середине 40-х годов — благодаря профессору Петербургского университета П. А. Плетневу, опубликовавшему первые переводы. Это были сказ¬ки «Лист», «Бронзовый кабан», «Роза с могилы Гомера», «Союз дружбы». Позже А. О. Ишимова в своем журнале для девочек «Звез¬дочка» публикует сказку «Цветы маленькой Иды». В 1863 году «Жен¬ское общество переводчиц» готовит для русского читателя еще ряд сказок. В 70-е годы выходит собрание сказок Андерсена в трех томах в переводах П.Вайнберга, М.Вовчок, С.Майкова. В 1894— 1895 годах выходит уже четырехтомное собрание сказок и историй Андерсена — в переводах А. П. и Н. Г. Ганзен; их переводы до сих пор считаются лучшими.

В 1958 году была учреждена Международная золотая медаль X. К. Андерсена, получившая название «Малой Нобелевской пре¬мии». Раз в два года она присуждается лучшему детскому писате¬лю и лучшему художнику-иллюстратору. Высшую награду в обла¬сти детской литературы в 1976 году получила художница Татьяна Алексеевна Маврина (1902—1996) за иллюстрации к пушкинс¬ким сказкам. Надо добавить, что Андерсен живо интересовался творчеством русского гения. В 2001 году Гран-при премии им. X. К. Андерсена получил Б.А.Диодоров как его лучший иллюст¬ратор Андерсена. Ежегодно 2 апреля, вдень рождения Андерсена, проводится Международный день детской книги.

ЗАРУБЕЖНЫЕ ДЕТСКИЕ ПИСАТЕЛИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX —XX ВЕКОВ

Начиная со второй половины XIX века в истории мировой дет¬ской литературы появляются тенденции к расширению стилевых и жанровых возможностей. Какое-либо одно литературное направ¬ление уже не может обозначить собой эпоху.

Детская книга нередко становится творческой лабораторией, в которой вырабатываются формы, приемы, ставятся смелые линг¬вистические, логические и психологические опыты. Активно форми¬руются национальные детские литературы, особенно заметно свое¬образие традиций в детских литературах Англии, Франции, немецко¬язычных, скандинавских и западнославянских стран. Так, своеобра¬зие английской детской литературы проявляется в богатой традиции литературной игры, основанной на свойствах языка и фольклора.

Для всех национальных литератур характерно широкое распро¬странение нравоучительных произведений, среди них есть свои достижения (например, роман англичанки Ф.Бёрнет «Малень¬кий лорд Фонтлерой»). Однако в современном детском чтении в России более актуальны произведения зарубежных авторов, в ко¬торых важен «иной» взгляд на мир.

Эдвард Лир (1812—1888) «прославил себя чепухой», как он писал в стихотворении «Как мило знать мистера Лира...». Буду¬щий поэт-юморист родился в многодетной семье, не получил систематического образования, всю жизнь страшно нуждался, но без конца путешествовал: Греция, Мальта, Индия, Албания, Ита¬лия, Франция, Швейцария... Он был вечным странником — при этом с кучей хронических болезней, из-за чего врачи прописыва¬ли ему «абсолютный покой».

Лир посвящал стихи детям и внукам графа Дерби (своих у него не было). Сборники Лира «Книга абсурда» (1846), «Чепуховые песенки, истории, ботаника и алфавиты» (1871), «Смехотворная лирика» (1877), «Еще более чепуховые песенки» (1882) завоевали большую популярность и выдержали множество изданий еще при жизни поэта. После его смерти они многие годы ежегодно переиз¬давались. Прекрасный рисовальщик, Лир сам иллюстрировал свои книги. Альбомы его зарисовок, сделанных во время странствий, известны во всем мире.

Эдвард Лир — один из предшественников направления абсур¬да в современной английской литературе. Он ввел в литературу жанр «лймерик». Вот два образца этого жанра:

У одной юной леди из Чили Мать за сутки прошла сто две мили, Сиганув без разбора Через сто три забора, К удивленью той леди из Чили. * * *

Престарелая леди из Халла Покупала для кур опахало И, чтоб в жаркие дни Не потели они, Опахалом над ними махала.

(Перевод М.Фрейдкина)

Лймерики — малая форма народного творчества, издавна из¬вестная в Англии. Первоначально она появилась в Ирландии; ме¬сто ее возникновения — городок Лймерики, где подобные стихи распевали во время празднеств. Тогда же сложилась их форма, пред¬полагающая обязательное указание в начале и в конце лимерика местности, в которой происходит действие, и описание какой-нибудь странности, присущей жителю этой местности.

Льюис Кэрролл — псевдоним знаменитого английского ска¬зочника. Его настоящее имя — Чарлз Латуидж Доджсон (1832— 1898). Он известен как ученый, сделавший ряд крупных открытий в математике.

Четвертое июля 1862 года памятно для истории английской литературы тем, что в этот день Кэрролл и его друг отправились с тремя дочерьми ректора Оксфордского университета на лодочную прогулку по Темзе. Одна из девочек — десятилетняя Алиса — и стала прототипом главной героини сказок Кэрролла. Обшение с обаятельной, умной и воспитанной девочкой вдохновило Кэр¬ролла на множество фантастических выдумок, которые сплелись сначала в одну книгу — «Алиса в Стране Чудес» (1865), а затем и в другую — «Алиса в Зазеркалье» (1872).

О творчестве Льюиса Кэрролла говорят как об «интеллектуаль¬ных каникулах», которые разрешил себе солидный ученый, а его «Алису...» называют «самой неисчерпаемой сказкой мира». Лаби¬ринты Страны Чудес и Зазеркалья бесконечны, как и сознание автора, развитое интеллектуальным трудом и фантазией. Не следу¬ет искать в его сказках аллегорий, прямых связей с фольклорными сказками и нравственно-дидактического подтекста. Автор писал свои веселые книжки для развлечения маленькой подруги и себя самого. Кэрролл, как и «король бессмыслицы» Эдвард Лир, был незави¬сим от правил викторианской литературы, требующих воспитатель¬ной цели, респектабельных героев и логичных сюжетов.

Вопреки общему закону, по которому «взрослые» книги порой становятся «детскими», сказки Кэрролла, написанные для детей, с интересом читаются и взрослыми и оказывают влияние на «боль¬шую» литературу и даже науку. «Алису...» скрупулезно изучают не только литературоведы, лингвисты и историки, но и математи¬ки, физики, шахматисты. Кэрролл сделался «писателем для писа¬телей», а его шуточные произведения — настольной книгой мно¬гих литераторов. Сочетание фантазии с честной «математической» логикой породило совершенно новый тип литературы.

В детской литературе сказки Кэрролла сыграли роль мощного катализатора. Парадокс, игра с логическими понятиями и фразео¬логическими сочетаниями стали непременной частью новейшей детской поэзии и прозы.

Русских литераторов сказки Кэрролла привлекли в XX веке. Одна из первых попыток перевести «Алису...» была сделана поэтессой

Серебряного века П. Соловьевой-А11е§го — для журнала «Тропин¬ка» (1909). Это она нашла стиль перевода особо трудных мест кэр-ролловской сказки, ныне общепринятый, — средствами пародии на русские лирические стихи (например, «Вечерний суп, вечер¬ний суп, когда я был и мал и глуп...»). Сказка «Аня в Стране Чудес», переведенная В. Набоковым, в значительной степени адап-тирована и русифицирована. Новый перевод английских стихов осуществил С. Маршак. Вслед за ним стихи Кэрролла переводили Д. Орловская, О.Седакова. Классический перевод книг об Алисе был сделан Н.Демуровой; ее перевод предназначен для взрослых и подростков. Маленьким детям адресовали свои переводы-пере¬ложения Б.Заходер и Л.Яхнин.

В малышовых русских вариантах «Алисы...» акцент сделан, в частности, на парадоксах английского и русского языков. Заходер вслед за Набоковым создавал шутливую стилизацию хрестома¬тийных строк русской лирики. Например, четыре начальные строки известного стихотворения А.К.Толстого «Колокольчики мои, / Цветики степные! / Что глядите на меня, / Темно-голубые?..» превратились у Заходера в четверостишие:

Крокодильчики мои, Цветики речные! Что глядите на меня, Прямо как родные?

Время от времени по ходу повествования Заходер дает свои пояснения, — впрочем, совершенно в духе Кэрролла.

Ситуация, когда идеальный герой вдруг оказывается в среде, полной незнакомых ему правил, условностей и конфликтов, была хорошо разработана еще в русской классике XIX века (вспомним хотя бы роман Достоевского «Идиот»). Может быть, поэтому «Али¬са...» легко прижилась в России.

Особенность Страны Чудес или Зазеркалья состоит в том, что все правила, условности и конфликты меняются там на ходу, и Алиса не в состоянии понять этот «порядок». Будучи девочкой рассудительной, она всякий раз пытается логическим путем ре¬шить задачку. Например: как выбраться из слезного моря? Плавая в этом зазеркальном море, Алиса размышляет: «Вот глупо будет, если я утону в собственных слезах! В таком случае, — подумала она, — можно уехать по железной дороге». Абсурд спасительного вывода продиктован логикой ее опыта: «Алиса всего раз в жизни была на взморье, и потому ей казалось, что все там одинаково: в море — кабинки для купания, на берегу — малыши с деревян-ными лопатками строят замки из песка; потом — пансионы, а за ними — железнодорожная станция» (перевод Н.Демуровой). Если к морю можно приехать на поезде, то почему нельзя вернуться тем же путем?

Вежливость (высшая добродетель английских девочек викто¬рианской эпохи) то и дело подводит Алису, а любопытство вы¬зывает невероятные последствия. Почти ни одно ее умозаключе¬ние не проходит проверку жесточайшей логикой встреченных ею странных героев. Мышь, Белый Кролик, Синяя Гусеница, Королева, Шалтай-Болтай, Чеширский Кот, Мартовский Заяц, Болваншик, Черепаха Квази и другие персонажи — каждый строго спрашивает девочку по поводу малейшей обмолвки, языковой неточности. Они заставляют девочку понять буквальный смысл каждой фразы. Можно, например, «терять время», «убивать вре¬мя», а можно с ним подружиться, и тогда после девяти часов утра, когда нужно идти на занятия, наступает сразу полвторого — обед. Однако при столь логично построенных умозаключениях все герои Страны Чудес и Зазеркалья — безумцы и чудаки; сво¬им поведением и речами они и создают антимир чепухи и небы¬ли, в котором блуждает Алиса. Она иногда пытается призвать к порядку безумных героев, но сами ее попытки лишь усугубляют нелепости в этом перевернутом мире.

Главный герой сказки Кэрролла — английский язык. Игра со словом лежит в основе его творческого метода. Герои — ожив¬шие метафоры, алогизмы, фразеологические обороты, послови¬цы и поговорки — окружают Алису, тормошат ее, задают стран¬ные вопросы, отвечают ей невпопад — в соответствии с логикой самого языка. Безумцы и чудаки Кэрролла состоят в прямом род¬стве с персонажами английского фольклора, восходящими к народной культуре балагана, карнавала, кукольного представ¬ления.

Динамичность и остросюжетность действию придают в основ¬ном диалоги. Кэрролл почти не описывает героев, пейзажи, об¬становку. Весь этот алогичный мир и образы его героев создаются в диалогах, похожих на дуэль. Выигрывает тот, кто умеет обвести вокруг пальца соперника-собеседника. Вот диалог Алисы с Че¬ширским Котом:

—    Скажите, а кто тут кругом живет? — спросила она.

—    В этой стороне, — Кот помахал в воздухе правой лапой, — живет некто Шляпа. Форменная Шляпа! А в этой стороне, — и он помахал в воздухе левой лапой, — живет Очумелый Заяц. Очумел в марте. Навести кого хочешь. Оба ненормальные.

—    Зачем это я пойду к ненормальным? — пролепетала Алиса. — Я их... Я лучше к ним не пойду...

—    Видишь ли, этого все равно не избежать, — сказал Кот, — ведь мы тут все ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная.

—    А почему вы знаете, что я ненормальная? — спросила Алиса.

—    Потому что ты тут, — просто сказал Кот. — Иначе бы ты сюда не попала.

(Перевод Б. Заходера)

Кэрролл создал мир игры «в нонсенс» — в чепуху, вздор, бес¬смыслицу. Игра состоит в противоборстве двух тенденций — упо¬рядочения и разупорядочения действительности, одинаково при¬сущих человеку. Алиса воплошает своим поведением и рассужде¬ниями тенденцию упорядочения, а обитатели Зазеркалья — про¬тивоположную тенденцию. Иногда верх одерживает Алиса — и тогда собеседники тут же переводят разговор на другую тему, начиная новый раунд игры. Чаще же всего Алиса проигрывает. Но ее «вы-игрыш» состоит в том, что она продвигается в своем фантасти¬ческом путешествии шаг за шагом, от одной ловушки к другой. При этом Алиса вроде бы не делается умнее и не набирается на¬стоящего опыта, зато читатель благодаря ее победам и поражени¬ям оттачивает свой интеллект.

Джозеф Редьярд Киплинг (1865— 1936) провел детские годы в Индии, где служил чиновником его отец-англичанин, и навсегда полюбил эту страну, ее природу, ее людей и культуру. Родился он в год, когда вышла в свет «Алиса в Стране Чудес» Кэрролла; очень рано познакомился с этой книгой и знал ее чуть ли не наизусть. Как и Кэрролл, Киплинг любил развеивать въевшиеся в обыден¬ное сознание ложные представления и понятия.

Творчество Киплинга — одно из самых ярких явлений неоро¬мантического направления в английской литературе. В его произ¬ведениях показан суровый быт и экзотика колоний. В своей по¬эзии и прозе писатель утверждал идеал силы и мудрости. Приме¬ром такого идеала для него были люди, выросшие вне разлагаю¬щего влияния цивилизации, и дикие звери. Он развеял расхожий миф о волшебном, роскошном Востоке и создал свою сказку — о Востоке суровом, жестоком по отношению к слабым; он рас¬сказал европейцам о могучей природе, требующей от каждого су¬щества напряжения всех физических и духовных сил.

В течение восемнадцати лет Киплинг писал сказки, новеллы, баллады для своих детей и племянников. Мировую известность получили два его цикла: двухтомная «Книга джунглей» (1894—1895) и сборник «Просто так» (1902). Произведения Киплинга зовут маленьких читателей к размышлениям и самовоспитанию. До сих пор английские мальчики заучивают наизусть его стихотворение «Если...» — заповедь мужества.

В названии «Книги джунглей» отразилось стремление автора создать жанр, близкий древнейшим памятникам литературы. Фи¬лософская идея двух «Книг джунглей» сводится к утверждению, что жизнь дикой природы и человека подчиняется общему зако¬ну — борьбе за жизнь. Великий Закон джунглей определяет Добро и Зло, Любовь и Ненависть, Веру и Неверие. Сама природа, а не человек, является творцом нравственных заповедей (именно по¬этому в произведениях Киплинга нет и намека на христианскую мораль). Главные слова в джунглях: «Мы с тобой одной крови...».

Единственная правда, существующая для писателя, — живая жизнь, не скованная условностями и ложью цивилизации. При¬рода имеет в глазах писателя уже то преимущество, что она бес¬смертна, тогда как даже прекраснейшие человеческие творения рано или поздно обращаются в прах (на развалинах некогда рос¬кошного города резвятся обезьяны и ползают змеи). Только огонь и оружие могут сделать Маугли сильнее всех в джунглях.

Писателю были известны реальные случаи, когда дети взращи¬вались в стае волков или обезьян: эти дети уже не могли стать на¬стоящими людьми. И все-таки он создает литературный миф о Маугли — приемном сыне волков, который живет по законам джун¬глей и остается при этом человеком. Повзрослев и возмужав, Мауг¬ли уходит из джунглей, потому что ему, человеку, вооруженному звериной мудростью и огнем, уже нет равных, а в джунглях этика охоты предполагает честную борьбу достойных противников.

Двухтомная «Книга джунглей» представляет собой цикл но¬велл, перемежающихся стихотворными вставками. Не все новел¬лы повествуют о Маугли, часть из них имеет самостоятельные сюжеты, например новелла-сказка «Рикки-Тикки-Тави».

Своих многочисленных героев Киплинг поселил в дебрях Цент¬ральной Индии. Авторский вымысел опирается на множество до¬стоверных научных фактов, изучению которых писатель посвятил много времени. Реализм изображения природы согласуется с ее романтической идеализацией.

Другая «детская» книга писателя, получившая широкую изве¬стность, — сборник сказок, названный им «Просто так» (можно перевести и «Просто сказки», «Простые истории»). Киплинга ув¬лекало народное искусство Индии, и в его сказках органично со¬четаются литературное мастерство «белого» писателя и мощная выразительность индийского фольклора. В этих сказках есть нечто от древних легенд — от тех сказаний, в которые верили и взрос¬лые на заре человечества. Основные герои — животные, со свои¬ми характерами, причудами, слабостями и достоинствами; они похожи не на людей, а на самих себя — еще не прирученных, не расписанных по классам и видам.

«В самые первые годы, давно-давно, вся земля была новенькая, только что сделанная» (здесь и далее перевод К. Чуковского). В перво¬зданном мире звери, как и люди, делают первые шаги, от которых всегда будет зависеть их дальнейшая жизнь. Правила поведения толь¬ко-только устанавливаются; добро и зло, разум и глупость только определяют свои полюса, а звери и люди уже живут на свете. Каж¬дое живое существо вынуждено находить собственное место в не устроенном пока мире, искать свой образ жизни и свою этику. На¬пример, Лошадь, Собака, Кошка, Женщина и Мужчина имеют разные представления о добре. Мудрость человека состоит в том, чтобы «договориться» на веки вечные со зверями.

В ходе повествования автор не раз обращается к ребенку («Раз как-то жил, мой бесценный, в море Кит, который поедал рыб»), чтобы сложно заплетенная нить сюжета не была утеряна. В дей¬ствии всегда много неожиданного — такого, что разгадывается лишь в финале. Герои демонстрируют чудеса находчивости и изоб¬ретательности, выбираясь из сложных ситуаций. Маленькому чи¬тателю как будто предлагается подумать, что еще можно было бы предпринять, чтобы избежать дурных последствий. Слоненок из-за своего любопытства навсегда остался с длинным носом. У Но¬сорога шкура оказалась в складках — из-за того, что он съел пи¬рог человека. За маленькой оплошностью или виной — непопра-вимое большое следствие. Впрочем, оно не портит жизнь в даль¬нейшем, если не унывать.

Каждый зверь и человек существуют в сказках в единствен¬ном числе (ведь они еще не представители видов), поэтому их поведение объясняется особенностями личности каждого. А иерар¬хия зверей и людей выстраивается согласно их сообразительно¬сти и уму.

Сказочник повествует о древних временах с юмором. Нет-нет да и появляются на его первобытной земле детали современности. Так, глава первобытной семьи делает замечание дочке: «Сколько раз я тебе говорил, что нельзя говорить простонародным языком! "Ужасть" — нехорошее слово...» Сами сюжеты остроумно-поучи¬тельны.

Представить мир иным, чем его знаешь, — уже одно это тре¬бует от читателя яркого воображения и свободы мысли. Верблюд без горба. Носорог с гладкой шкурой, застегнутой на три пугови¬цы, Слоненок с коротким носом, Леопард без пятен на шкуре, Черепаха в панцире на шнурках. Неизвестная география и неис-числяемая годами история: «В те дни, бесценный мой, когда все жили счастливо, Леопард обитал в одном месте, которое называ¬лось Высокой Степью. Это была не Нижняя Степь, не Кустистая и не Глинистая Степь, а голая, знойная, солнечная Высокая Степь...» В системе этих неопределенных координат, на фоне го¬лого ландшафта особенно выпукло, контрастно выделяются свое¬образные герои. В этом мире еще все можно переделать, внести поправки в созданное Творцом. Сказочная земля Киплинга по¬добна детской игре своей живой подвижностью.

Киплинг был талантливым рисовальщиком, и самые лучшие иллюстрации к собственным сказкам нарисовал он сам.

Творчество Редьярда Киплинга пользовалось особенно боль¬шой популярностью в России в начале XX века. Его ценили И. Бу¬нин, М.Горький, А.Луначарский и др. А.Куприн писал о нем: «Волшебная увлекательность фабулы, необычайная правдоподоб¬ность рассказа, поразительная наблюдательность, остроумие, блеск диалога, сцены гордого и простого героизма, тонкий стиль или, вернее, десятки точных стилей, экзотичность тем, бездна знаний и опыта и многое другое составляют художественные данные Кип¬линга, которыми он властвует с неслыханной силой над умом и воображением читателя».

В начале 20-х годов сказки и стихи Р.Киплинга были переведе¬ны К. Чуковским и С. Маршаком. Эти переводы и составляют боль¬шую часть его произведений, издаваемых у нас для детей.

Алан Александр Милн (1882—1956) был математиком по об¬разованию и писателем по призванию. Его произведения для взрос¬лых сейчас забыты, а сказки и стихи для детей продолжают жить.

Однажды Милн подарил жене стихотворение, которое затем не раз перепечатывалось: это был его первый шаг к детской лите¬ратуре (жене он посвятил и своего знаменитого «Винни-Пуха»). Их сын Кристофер Робин, родившийся в 1920 году, и станет глав¬ным героем и первым читателем историй о себе самом и своих друзьях-игрушках.

В 1924 году появился в печати сборник детских стихов «Когда мы были совсем маленькими», а три года спустя вышел еще один сборник под названием «Теперь нам уже 6» (1927). Милн посвятил много стихов медвежонку, названному в честь медведицы Винни из Лондонского зоопарка (ей воздвигнут даже памятник) и лебе¬дя по имени Пух.

«Винни-Пух» представляет собой две самостоятельные книги: «Винни-Пух» (1926) и «Дом в Медвежьем Углу» (1929; другой пе¬ревод названия — «Дом на Пуховой опушке»).

Плюшевый медведь появился в доме Милнов на первом году жизни мальчика. Затем там поселились осел, поросенок. Папа для расширения компании придумал Сыча, Кролика и купил Тигру и Кенгу с малышом Ру. Местом обитания героев будущих книг стала Кочфордская ферма, приобретенная семьей в 1925 году, и окрестный лес.

Русским читателям хорошо известен перевод Б.Заходера под названием «Винни-Пух и все-все-все». Этот перевод был специ¬ально сделан для детей: усилена инфантильность героев, добавле¬ны некоторые детали (например, опилки в голове медвежонка), произведены сокращения и изменения (так, вместо Сыча появи¬лась Сова), а также написаны свои варианты песенок. Благодаря переводу Заходера, а также мультфильму Ф.Хитрука Винни-Пух прочно вошел в речевое сознание детей и взрослых, стал частью отечественной культуры детства. Новый перевод «Винни-Пуха», сделанный Т. Михайловой и В. Рудневым, вышел в свет в 1994 году. Однако далее речь пойдет об «узаконенном» в детской литературе переводе Заходера.

А. А. Милн построил свое произведение как сказки, рассказан¬ные отцом сыну, — прием, использованный и Р. Киплингом. По¬началу сказки прерываются «реальными» отступлениями. Так, в «действительности» Кристофер Робин спускается по лестнице и тащит за ногу плюшевого медведя, и тот «бумкает» головой по ступенькам: это бумканье мешает медведю как следует сосредото-читься. В папиной сказке мальчик попадает из помпового ружья в Винни-Пуха, повисшего под воздушным шариком, а после вто¬рого выстрела Пух наконец падает, считая головой ветки дерева и при этом на ходу пытаясь думать. Тонкое папино замечание оста¬ется для сына так и непонятым: добрый и любящий мальчик бес¬покоится о том, не причинил ли выстрел (вымышленный!) Вин¬ни-Пуху боль, однако минутой позже папа снова слышит, как бумкает головой медведь, поднимающийся по лестнице вслед за Кристофером Робином.

Писатель поселил мальчика и его медведя вместе с другими героями-игрушками в сказочном Лесу. Там есть своя топография: Пуховая опушка, Дремучий лес, Шесть Сосен, Унылое место, Зачарованное место, где растет то ли 63, то ли 64 дерева. Лес пересекает Река и течет во Внешний Мир; она — скрытый от понимания маленького читателя символ времени, жизненного пути, стержня Вселенной. Мост, с которого герои бросают пало¬чки в воду, символизирует детство.

Лес — психологическое пространство детской игры и фанта¬зии. Все, что совершается там, есть миф, рожденный воображе¬нием Милна-старшего, детским сознанием и... логикой героев-игрушек: дело в том, что по мере повествования герои выходят из подчинения автора и начинают жить своей жизнью.

Время в этом Лесу также психологично и мифологично: оно движется только в пределах отдельных историй, ничего не меняя в целом. «Давным-давно — кажется, в прошлую пятницу...» — так начинается одна из историй. Герои знают дни недели, часы опреде¬ляют по солнцу. Это цикличное, замкнутое время раннего детства.

Герои не взрослеют, хотя возраст каждого определен — по хро¬нологии появления рядом с мальчиком. Кристоферу Робину шесть лет, его самому старому другу медвежонку — пять. Пятачку ка¬жется, что ему «ужасно много лет: может быть, три года, а может быть, даже четыре!», а самый крошечный Родственник и Знако¬мый Кролика настолько мал, что только однажды видел ногу Кристофера Робина и то сомневается в этом. Вместе с тем в по¬следних главах намечается некоторая эволюция героев, связанная с началом учебы Кристофера Робина: Винни-Пух начинает здра¬во рассуждать, Пятачок совершает Великий Подвиг и Благород¬ный Поступок, а Иа-Иа решает чаще бывать в обществе.

Система героев строится по принципу психологических отра¬жений «я» мальчика, слушающего сказки о своем собственном мире. Герой сказок Кристофер Робин — самый умный и храбрый (хотя он далеко не все знает); он — объект всеобщего уважения и трепетного восторга. Его лучшие друзья — медведь и поросенок.

Поросенок воплощает в себе вчерашнее, почти младенческое «я» мальчика — его былые страхи и сомнения (главный страх — быть съеденным, а главное сомнение — любят ли его близкие?). Вин¬ни-Пух же — воплощение «я» нынешнего, на которое мальчик может переносить свое неумение сосредоточенно думать («Ах ты, глупенький мишка!» — то и дело ласково произносит Кристофер Робин). Вообще проблемы ума и образования наиболее значимы для всех героев.

Сова, Кролик, Иа-Иа — это варианты взрослого «я» ребенка, в них отражаются и какие-то реальные взрослые. Эти герои смеш¬ны своей игрушечной «солидностью». И для них Кристофер Ро¬бин является кумиром, однако в его отсутствие они всячески пы¬таются укрепить свой интеллектуальный авторитет. Так, Сова го¬ворит длинные слова и делает вид, что умеет писать. Кролик под¬черкивает свой ум и воспитанность, однако он не умен, а просто хитер (Пух, завидующий его «настоящим Мозгам», в итоге верно замечает: «Наверно, поэтому-то он никогда ничего не понимает!»). Умнее прочих ослик Иа-Иа, но его ум занят только «душеразди¬рающим» зрелищем мировых несовершенств; его взрослой мудро¬сти не хватает детской веры в счастье.

Время от времени в Лесу появляются чужаки: реальные (Кенга с малышом Ру, Тигра) или выдуманные самими героями (Бука, Слонопотам и др.). Чужаки поначалу воспринимаются болезнен¬но, со страхом: такова психология раннего детства. Их появление окутано непостижимой для героев-игрушек тайной, ведомой толь¬ко Кристоферу Робину. Фантомы детского сознания разоблачают-ся и исчезают. Реальные же пришельцы поселяются в Лесу навсег¬да, образуя отдельную семью (остальные герои живут поодиноч¬ке): мама Кенга с малышом Ру и взятым на воспитание Тигрой.

Кенга — единственная настоящая взрослая среди всех, потому что она — мама. Крошка Ру отличается от маленького Пятачка тем, что ему нечего бояться и не в чем сомневаться, так как мама и ее карман всегда рядом.

Тигра — воплощение абсолютного незнания: он даже не видел раньше своего отражения в зеркале... Тигра учится по ходу, чаще всего — на ошибках, доставляя другим множество хлопот. Этот герой нужен в книге для окончательного утверждения пользы Знаний (закономерно, что Тигра появляется в Лесу, когда Крис¬тофер Робин начинает свое систематическое образование). В отли¬чие от Винни-Пуха, который помнит, что у него в голове опил¬ки, и потому скромно оценивает свои возможности, Тигра ни на миг не сомневается в себе. Винни-Пух делает что-либо лишь после серьезных размышлений; Тигра же вовсе не думает, предпочитая сразу действовать.

Таким образом, подружившиеся Тигра и Ру представляют со¬бой пару героев, противоположную паре Винни-Пух и Пятачок.

Кенга же с ее хозяйственно-материнским практицизмом — свое¬го рода антитеза образу папы-сказочника.

Все герои лишены чувства юмора; напротив, они с крайней серьезностью подходят к любому вопросу (это делает их еще смеш¬нее и инфантильнее). Они добры; им важно чувствовать себя лю¬бимыми, они ждут сочувствия и похвалы. Логика героев (кроме Кенги) по-детски эгоцентрична, поступки, совершаемые на ее основе, нелепы. Вот Винни-Пух делает ряд умозаключений: дере¬во само жужжать не может, а жужжат пчелы, которые делают мед, а мед существует для того, чтобы он его ел... Далее медведя, притворившегося тучей и взлетевшего к пчелиному гнезду, ждет в буквальном смысле серия сокрушительных ударов.

Зло существует только в воображении, оно расплывчато и не¬определенно: Слонопотам, Буки и Бяка... Важно, что и оно в конце концов рассеивается и оборачивается очередным смешным недоразумением. Традиционный сказочный конфликт добра и зла отсутствует; его заменяют противоречия между знанием и незна¬нием, воспитанностью и невоспитанностью. Лес и его обитатели сказочны потому, что существуют в условиях больших тайн и ма-леньких загадок.

Освоение мира играющим ребенком — таков главный мотив всех историй, всех «Очень Умных Разговоров», разных «Искпеди-ций» и т.п. Интересно, что сказочные герои никогда не играют, а между тем их жизнь — это большая игра мальчика.

Стихия детской игры невозможна без детской же поэзии. Вин¬ни-Пух сочиняет Шумелки, Кричалки, Ворчалки, Пыхтелки, Сопелки, Хвалебные песни и даже теоретизирует: «Дричалки — это не такие веши, которые вы находите, когда хотите, это вещи, которые находят вас». Его песни — истинно детское стихотворче¬ство в отличие от последнего в книге стихотворения, сочиненно¬го Иа-Иа; Пух искренне считает, что оно лучше его стихов, а между тем это неумелое подражание ослика взрослым поэтам.

«Винни-Пух» признан во всем мире как один из лучших образ¬цов книги для семейного чтения. В книге есть все то, что привле¬кает детей, но есть и то, что заставляет переживать и размышлять взрослых читателей. Недаром автор посвятил сказку свой жене и матери Кристофера Робина. Однажды он объяснил свое решение жениться именно на ней: «Она смеялась моим шуткам».

Астрид Линдгрен (1907—2002) — общепризнанный классик дет¬ской литературы. Шведская писательница дважды удостоена Меж¬дународной премии имени Х.К.Андерсена. Первая же книга — «Пеппи—Длинныйчулок», вышедшая в 1945 году, — принесла ей мировую славу. Написанная, как и «Пеппи...», в 1944 году книга «Бритт-Мари изливает душу» была свидетельством того, что мо¬лодая писательница обладала уникальным даром по-своему ви¬деть жизнь детей и взрослых.

Девочка по прозвищу Пеппи — Длинныйчулок известна детям всего мира. Она, как и Карлсон, — ребенок без взрослых и потому свободна от опеки, критики, запретов. Это и дает ей возможность совершать необыкновенные чудеса, начиная с восстановления справедливости и заканчивая богатырскими подвигами. Линдг-рен противопоставляет энергичность, здравомыслие, раско-ванность своей героини скучной обыденности патриархального шведского городка. Изобразив духовно сильного ребенка, да еще и девочку, в мещанской обстановке, писательница утвердила но¬вый идеал ребенка, способного самостоятельно решать любые проблемы.

Обыкновенная жизнь обыкновенной семьи — фон для разви¬тия событий в большинстве книг Линдгрен. Превращение обы¬чного мира в необычный, веселый, непредсказуемый — вот меч¬та любого ребенка, осуществленная сказочницей.

«Три повести о Карлсоне, который живет на крыше» (1965 — 1968) — вершина творчества Астрид Линдгрен.

Писательница сделала важное открытие в области детства: ока¬зывается, ребенку мало тех радостей, которые могут доставить ему даже самые любящие взрослые; он не просто осваивает взрос¬лый мир, а пересоздает его, «улучшает», дополняет тем, что не¬обходимо именно ему, ребенку. Взрослые же почти никогда до конца не понимают детей, не вникают в своеобразные тонкости детской системы ценностей. С их точки зрения, Карлсон — персо¬наж отрицательный: ведь он то и дело нарушает правила хороше¬го тона, этику товарищества. Малышу приходится отвечать за то, что натворил его друг, и даже самому сожалеть об испорченных игрушках, съеденном варенье и т.п. Однако он охотно прощает Карлсона, потому что тот нарушает запреты, внушаемые взрос¬лыми, но непонятные ребенку. Нельзя ломать игрушки, нельзя драться, нельзя питаться одними сладостями... Эти и другие взрос¬лые истины — совершенная чепуха для Карлсона и Малыша. «Муж¬чина в самом расцвете сил» излучает здоровье, самоуверенность, энергию именно потому, что признает лишь собственные законы, к тому же и их легко отменяет. Малыш, конечно же, вынужден считаться со множеством условностей и запретов, придуманных взрослыми, и, только играя с Карлсоном, становится самим со¬бой, т.е. свободным. Время от времени он вспоминает о родитель¬ских запретах, но тем не менее восхищен проделками Карлсона.

В портрете Карлсона подчеркнуты полнота и пропеллер с кноп¬кой; и то и другое — предмет гордости героя. Полнота ассоцииру¬ется у ребенка с добротой (у мамы Малыша — полная рука), а уж способность летать при помощи простого и безотказного приспо¬собления — воплощение детской мечты о полнейшей свободе.

Карлсон обладает здоровым эгоизмом, тогда как родители, проповедующие заботу о других, в сущности, скрытые эгоисты.

Они предпочитают подарить Малышу игрушечного щенка, а не настоящего: им так удобнее. Их волнуют лишь внешние стороны жизни Малыша; их любви мало для того, чтобы Малыш был дей¬ствительно счастлив. Ему нужен настоящий друг, избавляющий от одиночества и непонимания. Внутренняя система ценностей Малыша гораздо ближе к устройству жизни Карлсона, чем к цен¬ностям взрослых.

Книги Линдгрен с удовольствием читают и взрослые, потому что писательница разрушает многие стереотипы в представлении об идеальных детях. Она показывает реального ребенка, который намного сложнее, противоречивее и загадочнее, чем принято ду¬мать.

В сказке «Пеппи—Длинныйчулок» героиня — «сверхсильная», «сверхдевочка» — поднимает живую лошадь. Этот фантастический образ подсмотрела писательница у играющего ребенка. Поднимая свою игрушечную лошадь и перенося ее с террасы в сад, ребенок воображает, что несет настоящую живую лошадь, а значит — такой он сильный!

Перу Линдгрен принадлежат и другие книги для детей, в том числе младшего и среднего школьного возраста: «Знаменитый сыщик Калле Блюмквист» (1946), «Мио, мой Мио» (1954), «Рас¬мус-бродяга» (1956), «Эмиль из Лённеберги» (1963), «Мы на ост¬рове Сальтрока» (1964), «Братья Львиное Сердце» (1973), «Рони, дочь разбойника» (1981). В 1981 году Линдгрен выпустила в свет также новую большую сказку — свою вариацию на сюжет «Ромео и Джульетты».

Марсель Эме (1902—1967) — младший ребенок в многодет¬ной семье кузнеца из Жуаньи, далекой французской провинции. Когда ему было два года, умерла мать, и ребенка принялся вос¬питывать дед по матери, черепичный мастер. Однако на долю ре¬бенка выпало остаться вскоре сиротой вторично. Какое-то время ему пришлось жить в интернате. Он хотел стать инженером, но из-за болезни вынужден был прекратить учебу. Затем была служба в армии, в занятой французами части побежденной Германии. Не складывалась вначале и жизнь в Париже, куда Эме устремился с намерением стать профессиональным литератором. Пришлось по¬бывать и каменщиком, и продавцом, и статистом в кино, и мел¬ким газетным репортером. В 1925 году все же вышел его первый роман, замеченный критикой.

А в 1933 году — уже первый успех: Эме стал лауреатом одной из крупнейших литературных наград страны — Гонкуровской пре¬мии за роман «Зеленая кобыла», произведение, принесшее авто¬ру не только национальную, но и мировую славу. С этих пор он начал зарабатывать на жизнь только своим пером. Кроме расска¬зов и повестей он пишет пьесы и киносценарии, а также детские сказки. Впервые он собрал их вместе в одну книгу в 1939 году и назвал ее «Сказки кота на деревне» (в русском переводе — «Сказ¬ки кота-мурлыки»).

Приключения героинь этих сказок — Дельфины и Маринет-ты — столь же невероятны и неожиданны, сколь и неимоверно смешны. Причем часто юмористическая окрашенность усиливает¬ся в них благодаря элементам чудесного, волшебного. Для этого писатель использует фольклорные мотивы, в частности легенды, услышанные в детстве от бабушки. Благодаря занимательным сю¬жетам и юмору, а также прекрасному прозрачному стилю сказки Эме, моралистические по своей направленности, воспринимают¬ся прежде всего как великолепные высокохудожественные произ¬ведения. Построенные на иронии и юморе, они лишены герои¬ческих или лирических мотивов традиционных сказок. Сказочная в них только атмосфера, в которой происходит действие, живут герои — дети и звери. И тут же существует вполне обычный, без волшебных происшествий мир взрослых. При этом оба мира оби-тают раздельно, даже как бы противопоставлены друг другу. Это помогает писателю выбирать для своих сказок счастливые кон¬цовки; ведь сказочное у него четко отделено от действительности, где счастливый исход какой-то ситуации часто бывает просто не¬реален.

Исследователи неизменно отмечают отсутствие в сказках Эме какой-либо мизантропии, порой свойственной его «взрослым» произведениям. Пожалуй, лишь в отношении родителей своих ге¬роинь-девочек писатель позволяет себе некоторое осуждение. Но изображает их скорее глупыми, чем злыми, и смягчает свой «суд» мягким юмором.

Успеху сказок Эме среди детей, сначала французских, затем и всего мира, в значительной степени способствовало то, что их добрые и наивные героини со всеми своими чертами живых, ре¬альных персонажей удивительно органично вписываются в ска¬зочную атмосферу чудесного, необычного, вступают с ними в простые и «жизненные» отношения. То эти девочки утешают вол¬ка, страдающего от того, что его никто не любит, то с интересом прислушиваются к рассуждениям «черного пастушка», уговари¬вающего их сделать то, что и им самим очень хочется, — прогу¬лять уроки. Персонажи этих произведений — дети и животные — образуют как бы своеобразное сообщество, союз, основанный на взаимоотношениях, которые автор считал идеальными.

Антуан Мари Роже де Сент-Экзюпери (1900—1944) известен сегодня всему миру. И первое, что вспоминают, когда звучит это имя: он написал «Маленького принца» (1943), был летчиком, влюб¬ленным в свою профессию, поэтически рассказал о ней в своих произведениях и погиб в борьбе с фашистскими захватчиками. А еще он был изобретателем, конструктором, получившим не¬сколько авторских патентов.

Труд пилота писатель Сент-Экзюпери понимал как высокое служение, направленное на объединение людей, которым долж¬на помочь в этом открываемая для них летчиком красота мира Вселенной. «Дыхание планеты» — кто же может лучше рассказать об этом, как не человек, сам пораженный увиденным с высоты полета величием созданного природой! И он написал об этом в первом своем опубликованном рассказе «Летчик» и в первой же своей книге «Южный почтовый» (1929).

Писатель происходил из аристократической, но обедневшей семьи. Был графский титул, даже небольшое поместье под Лио¬ном, где они жили, но отцу приходилось при этом служить стра¬ховым инспектором. В своих произведениях Сент-Экзюпери не раз обращается к детству. Его собственные ранние впечатления про¬низывают ткань книги «Военный летчик», написанной, как и «Маленький принц» и «Письма к заложнику», в годы Второй мировой войны в эмиграции, в США. Там он оказался после ок¬купации Франции гитлеровцами и приказа о роспуске полка, в котором он сражался против фашистов.

Глубоко переживая нелепость и жестокость войны, Сент-Экзю¬пери размышлял о значении опыта детства в человеческой жиз¬ни: «Детство, этот огромный край, откуда приходит каждый! От¬куда я родом? Я родом из моего детства, словно из какой-то стра¬ны» (перевод Н.Галь). И словно из этой страны пришел к нему Маленький принц, когда он, военный летчик, сидел со своим самолетом во время аварии один в североафриканской пустыне.

Нельзя забывать собственное детство, необходимо его посто¬янно слышать в себе, тогда и поступки взрослого будут иметь боль¬ше смысла. Такова идея «Маленького принца», сказки, расска¬занной детям, но в назидание и взрослым. Именно к ним обраще¬но притчевое начало произведения. Вся символика повествования служит стремлению автора показать, сколь неправильно живут люди, не понимающие, что их существование на Земле должно быть согласовано с жизнью Вселенной, осознано как ее часть. И тогда многое окажется просто «суетой сует», ненужным, не¬обязательным, оскорбляющим достоинство человека и сводящим на нет его высокое призвание — беречь и украшать планету, а не губить ее бессмысленно и жестоко. Мысль эта представляется ак¬туальной и сегодня, а она, напомним, была высказана во время самой жестокой в истории человечества войны.

О том, что необходимо любить свою землю, и говорит герой Сент-Экзюпери — Маленький принц, обитающий на крошечной планетке — астероиде. Жизнь его проста и мудра: любоваться за¬катом солнца, выращивать цветы, воспитывать барашка и береж¬но относиться ко всему, что дала тебе природа. Писатель таким образом надеется преподнести детям необходимый нравственный урок. Им предназначены и занимательный сюжет, и задушевность интонаций, и нежность слов, и изящные рисунки самого автора. Им же он показывает, сколь неверно строят свою жизнь чересчур практичные взрослые: они очень любят цифры. «Когда говоришь им: "Я видел красивый дом из розового кирпича, в окнах у него герань, а на крыше — голуби"», — они никак не могут предста¬вить себе этот дом. Им надо сказать: "Я видел дом за сто тысяч франков"», — и тогда они воскликнут: "Какая красота!"».

Путешествуя от астероида до астероида, Маленький принц (а с ним и маленький читатель) все больше узнает о том, чего следует избегать. Властолюбия — оно олицетворено в короле, тре¬бующем беспрекословного повиновения. Тщеславия и неумерен¬ного честолюбия — одинокий житель другой планетки как бы в ответ на аплодисменты снимает шляпу и кланяется. Пьяница, де¬ловой человек, замкнувшийся в своей науке географ — все эти персонажи ведут Маленького принца к заключению: «Право же, взрослые — очень странные люди». А ближе всех ему фонарщик — когда он зажигает свой фонарь, то как будто рождается еще одна звезда или цветок, «это по-настоящему полезно, потому что кра¬сиво». Многозначителен и уход героя сказки с Земли: он возвра¬щается на свою планетку, потому что в ответе за все, что там оставил.

31 июля 1944 года военный летчик Антуан де Сент-Экзюпери не вернулся на базу, пропал без вести за три недели до освобож¬дения своей родной Франции, за которую боролся. Он говорил: «Я люблю жизнь» — и это чувство он навсегда оставил нам в своих произведениях.

Отфрид Пройслер (род. в 1923 г.) — немецкий писатель, вырос в Богемии. Главными университетами жизни были для него годы, проведенные в советском лагере для военнопленных, куда он по¬пал в 21 год. «В основе моего образования — такие предметы, как элементарная философия, практическое человекознание и рус¬ский язык в контексте славянской филологии», — говорил он в одном из интервью. Не удивительно, что Пройслер хорошо владе¬ет русским, а также чешским языками.

Творчество писателя отражает его взгляды на современную педагогику. В том же интервью он подчеркивал: «А что отличает нынешних ребят, так это последствия влияний окружающего мира: высокотехнизированной повседневности, ценности обще¬ства потребления, стремящегося к успеху любой ценой, т.е. факто¬ров, неблагоприятных для детства». По его мнению, именно они в совокупности отнимают у детей детство, сокращают его. В резуль¬тате дети не задерживаются в детстве, «чересчур рано вступают во взаимодействие с бессердечным миром взрослых, погружа¬ются в человеческие взаимоотношения, для которых еще не со¬зрели... поэтому цель современной педагогики — вернуть детей в детство...».

Нацистская идеология, пронизавшая все поры германского общества в период гитлеровского режима, не могла не подчинить себе и немецкое детское книгоиздание. Юных читателей обильно пичкали жестокими средневековыми легендами, подкреплявши¬ми идею сверхчеловека, и слащавыми псевдосказочками, выра¬жавшими мещанскую мораль.

Пройслер пошел по пути дегероизации немецкой детской ли¬тературы. Сказки для малышей «Маленькая Баба Яга», «Малень¬кий Водяной», «Маленькое Привидение» образуют трилогию, уви¬девшую свет в период с 1956 по 1966 год. Затем последовали сказ¬ки о гноме — «Хёрбе Большая Шляпа» и «Гном Хёрбе и леший». В положительных героях нет ничего величественного, а надмен¬ность и чувство превосходства в отрицательных героях просто выс¬меиваются. Главные герои, как правило, очень малы (Маленькая Баба Яга, Маленький Водяной, Маленькое Привидение). Они хотя и умеют колдовать, далеко не всемогущи и даже порой притесня¬емы и зависимы. Цель их существования соразмерна их росту. Гно¬мы запасаются провизией на зиму, Маленькая Баба Яга мечтает попасть, наконец, на праздник Вальпургиевой ночи, Маленький Водяной исследует родной пруд, а Маленькое Привидение хоте¬ло бы из черного снова стать белым. Пример каждого из героев доказывает, что вовсе не обязательно быть как все, и «белые во¬роны» бывают правы. Так, Маленькая Баба Яга вопреки ведьмов¬ским правилам делает добро.

Повествование в сказках следует за сменой дней, каждый из которых отмечен каким-либо событием, немного выходящим за пределы обычного ровного существования. Так, гном Хёрбе в буд¬ний день откладывает работу и отправляется на прогулку. Поведе¬ние волшебных героев если и нарушает общепринятые каноны, то только ради полноты и радости жизни. Во всем же остальном они соблюдают этикет, правила дружбы и доброго соседства.

Пройслеру важнее фантастические существа, населяющие ту часть мира, которая интересна только детям. Все герои порожде¬ны простонародной фантазией: они литературные братья и сест¬ры персонажей немецкой мифологии. Сказочник видит их в при¬вычной обстановке, понимает своеобразие их характеров и при¬вычек, связанных с жизненным укладом гнома или лешего, ведь¬мы или водяного. При этом собственно фантастическое начало не играет большой роли. Гному Хёрбе колдовство нужно для со¬оружения гномьей шляпы. Маленькая Баба Яга хочет знать наи¬зусть все колдовские фокусы, чтобы использовать их на добрые дела. Но ничего таинственного в фантастике Пройслера нет: но¬вую метлу Маленькая Баба Яга покупает в деревенской мело¬чной лавке.

Гном Хёрбе отличается хозяйственностью. Даже к прогулке он готовится тщательно, не забывая ни одной мелочи. Его друг ле-

ший Цвоттель, напротив, беспечен и совсем не знает домашнего уюта. Маленькая Баба Яга, как и положено школьницам, непо¬седлива и вместе с тем старательна. Она делает то, что считает нужным, навлекая на себя негодование своей тетки и старшей ведьмы. Маленький Водяной, как всякий мальчишка, любопытен и попадает в разные переделки. Маленькое Привидение всегда немного грустно и одиноко.

Произведения изобилуют описаниями, способными заинтере¬совать маленького читателя не меньше сюжетных действий. Пред¬мет изображается через цвет, форму, запах, он даже меняется на глазах, как шляпа гнома, которая весной «нежно-зеленая, как кончики еловых лап, летом — темная, будто листья брусники, осенью — пестро-золотая, как опавшие листья, а зимой она ста-новится белой-белой, как первый снег».

Сказочный мир Пройслера по-детски уютен, полон природ¬ной свежести. Зло легко побеждается, да и существует оно где-то в большом мире. Главная ценность сказочных малышей — дружба, которую не могут омрачить недоразумения.

Более серьезным тоном повествования и остротой конфликта отличается сказка-роман «Крабат» (1971), написанная по моти¬вам средневекового предания лужицких сербов. Это сказка о страш¬ной мельнице, где Мельник обучает колдовству своих подмасте¬рьев, о победе над ним четырнадцатилетнего его ученика Краба-та, о главной силе, противостоящей злу — любви.

Итоги

•    Русская и европейские детские литературы формировались и развивались сходным образом — под влиянием фольклора, фило¬софских, педагогических, художественных идей разных эпох.

•    Мировая детская литература богато представлена в России благодаря уникальной школе переводчиков, а также сложившим¬ся традициям переложений для детей.

•    Чтение зарубежной детской литературы вводит ребенка-чита¬теля в пространство мировой культуры.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Изучение истории и теории детской литературы наталкивается на целый ряд проблем, доставшихся в наследство от прошлых этапов научно-преподавательской практики и возникших в новых исторических условиях.

Это «старые» проблемы теоретического обоснования самого предмета, систематизации и классификации видов и жанров дет¬ской литературы, особых взаимоотношений автора, текста и чи¬тателя, соотношения гедонистической, познавательной и воспи¬тательной функций детской литературы, проблема переводов для детей, переложений и адаптации, проблема жизни произведений в контексте книжного оформления.

Среди «новых» проблем необходимо рассматривать взаимоот¬ношения детской литературы и идеологических институтов, в том числе и школы, сословную историю чтения детей, роль детской литературы в истории детства, феномен массовой детской лите¬ратуры и феномен детского литературного творчества. Требует пе¬ресмотра классификация текстов по возрастам читателей. Корпус «взрослых» произведений в круге детского чтения сегодня стре-мительно обновляется — и этот повторяющийся в истории кри¬зис должен стать предметом исследования. Мало исследованы ин¬тертекстуальные свойства детских текстов. Кроме того, любопыт¬ны вопросы о «детских» фольклорно-литературных аллюзиях во «взрослой» системе социокультурных и политических топосов, о мировых персонажах детской литературы.

Решая подобные проблемы, следует иметь в виду, что место детской литературы в культуре детства определяется традицион¬ным приоритетом Слова в современной цивилизации. Эта тради¬ция восходит к эпохе победы печатной Книги над всеми иными видами коммуникативно-информационных систем (начало этой эпохи принято отсчитывать от 40-х годов XV века, когда Иоханн Гутенберг изобрел печатный станок). Разумеется, и до эпохи кни-гопечатания человек получал разнообразную информацию о мире, в том числе информацию в кодах искусства. Так, архитектура и скульптура храмов «рассказывала» неграмотному человеку о пер¬сонажах и сюжетах священных книг, о Вселенной, Земле и Чело¬веке. Каменные книги храмов да устные сказания, песни и прочие формы народного творчества были минимальным базисом куль-

ивает второй язык — язык теле- и виртуальных образов. Проще говоря, ребенку достаточно, чтобы текст существовал в одной из форм — будь то книга, подвижный озвученный видеоряд или не¬предсказуемая виртуальная игра — при условии высочайшего ху¬дожественного уровня этих форм.

Разумеется, детская литература, как и книга, сохранит свои позиции и в XXI веке, однако расширится само понятие детской литературы.

Николина Н.А. Поэтика русской автобиографической прозы: Учеб. по¬собие. - М., 2002.

Писатели нашего детства. Сто имен: Биографический словарь: В 3 ч. — М., 1998-2000.

Природа ребенка в зеркале автобиографии: Учеб. пособие / Пол ред. Б. М.Бим-Бада и О. Е. Кошелевой. — М., 1998.

Рассказы об авторах ваших книг. XX век: Справочник для учащихся ср. школы / Под ред. М. И. Мещеряковой. — М., 1997.

Российская педагогическая энциклопедия: В 2 т. / Глав. ред. В. В.Давы¬дов. - М., 1993- 1999.

Русская литература для детей: Учеб. пособие для студ. сред. пед. учеб. заведений / Под ред. Т.Д. Полозовой. — М., 1997.

Русские детские писатели XX века: Биобиблиографический словарь / Под ред. А. В.Терновского. — 2-е изд., испр. и доп. — М., 1998.

Русские писатели 1800—1917: Биографический словарь / Глав. ред. П.А.Николаев. - Т. 1, 2. - М., 1989- 1992.

Русские писатели 20 века: Биографический словарь / Гл. ред. и сост. П.А.Николаев. - М., 2000.

Сетин Ф. И. История русской детской литературы, конец X — первая половина XIX в.: Учеб. пособие для ин-тов культуры, пед. ин-тов и ун-тов. — М., 1990.

Сказочная энциклопедия / Под общей ред. Н.Будур. — М., 2005.

Словарь языка русской поэзии XX века. — Т. 2: Г—Ж. / Отв. ред. В. П. Гри-горьев и Л. Л. Шестакова. — М., 2003.

Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. — 2-е изд.. испр. и доп. — М., 2001.

Трыкова О. Ю. Сказка, быличка, страшилка в отечественной прозе последней трети XX века: Учеб. пособие. — Ярославль, 2000.

Харченко В. К. Словарь детской речи. — Белгород, 1994.

Энциклопедия фантастики: Кто есть кто / Под ред. Вл. Гакова. — Минск, 1995.

Монографии, сборники статей

Акимова А. Я., Акимов В. М. Семидесятые, восьмидесятые. — М., 1989. Александров В. П. С.Михалков: Биография творчества. — 3-е изд. — М., 1986.

Александров Вл. Сквозь призму детства: О советской многонациональ¬ной литературе 70—80-х годов для дошкольников и младших школьни¬ков. - М., 1988.

Акксеева М. Советские детские журналы 20-х годов / Под ред. проф. А.В.Западова. - М., 1982.

Арзамасцева И. И. «Век ребенка» и русская литература 1900—1930-х годов: Монография. — М., 2003.

Аркадий Гайдар и круг детского и юношеского чтения: Сборник ста¬тей и тезисов конференций. — Арзамас, 2001.

Аркадий Гайдар и круг детского и юношеского чтения: Сборник ста¬тей и тезисов конференций. — Арзамас, 2004.

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

Учебники, учебные пособия, словари и справочники

Вопреки эпохе и судьбе. Возвращенная детская литература: Хресто¬матия: Библиографический словарь / Сост. В.Н.Бредихина, И.В.Алясо-ва. — Псков, 2001.

Гриценко З.А. Детская литература. Методика приобщения детей к чте¬нию: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. — М., 2004.

Губергриц А. М. Русская детская литература последних десятилетий

XIX    — начала XX века: Учеб. пособие по истории русской детской лите-

ратуры. — Таллинн, 1998.

Детская литература: Учебник/ Е. Е.Зубарева, В. К.Сигов, В.А.Скрип-кина и др.; Под ред. Е. Е. Зубаревой. — М., 2004.

Живова 3. С, Медведева Е.В. Вопросы детской литературы и детского чтения: Библиографический указатель книг и статей по истории, теории и критике. — М., 1977.

Зарубежная детская литература: Учеб. пособие для студ. высш. и сред, пел. учеб. заведений / Н. В. Будур, Э. И. Иванова, С. А. Николаева, Т. А. Чес-нокова. — М., 1998.

Зарубежная литература для детей и юношества: В 2 ч.: Учебник для институтов культуры / Н.К.Мещерякова, Н.П.Банникова, Л.Ю. Брау-де, И.С.Чернявская / Под ред. Н.К.Мещеряковой, И.С.Чернявской. — М., 1989.

Зарубежные писатели: Биобиблиографический словарь: В 2 ч. / Под ред. Н.П. Михальской. — М., 1997.

Капица Ф.С. Славянские традиционные верования, праздники и ри¬туалы: Справочник. — М., 2002.

Капица Ф. С, Колядич Т. М. Русский детский фольклор: Учеб. пособие для студ. вузов. — М., 2002.

Кошелева О. Е. «Свое детство» в Древней Руси и в России эпохи Про-свещения (XVI —XVIII вв.): Учеб. пособие. - М., 2000.

Кривощапова Т. В. Русская литературная сказка конца XIX — начала

XX    веков: Учеб. пособие по спецкурсу. — Акмола, 1995.

Кудрявцева Л. С. Художники детской книги: Учеб. пособие для студ. сред, и высш. учеб. заведений. — М., 1998.

Литература Древней Руси: Библиографический словарь / Под ред. О.В.Творогова. — М., 1996.

Мельников М. Н. Русский детский фольклор: Учеб. пособие для инсти¬тутов. — М.. 1987.

Минералова И. Г. Детская литература: Учеб. пособие. — М., 2002.

Мир петербургской детской книги. Авторы. Переводчики. Художники: Творческие биографии. — СПб., 2000.

Багно В. Е. Дорогами «Дон Кихота»: Судьба романа Сервантеса. — М., 1988.

Бегак Б.А. Классики в Стране Детства. — М., 1983. Бегак Б. А. Правда сказки: Беседы о сказках русских советских писате¬лей. - М., 1989.

Бегак Б. А. Тропинками тайны: Приключенческая литература и дети. — М., 1985.

Бернштам Т.А. Молодость в символизме переходных обрядов восто¬чных славян: Учение и опыт Церкви в народном христианстве. — СПБ., 2000.

Брауде Л. Ю. Не хочу писать для взрослых: Документальный очерк о жизни и творчестве Астрид Линдгрен. — Л., 1987.

Брауде Л. Ю. Сказки скандинавских писателей. — Л., 1990.

Винтерих Дж. Приключения знаменитых книг. — М., 1985.

Гурович Л.М., Береговая Л. Б.. Логинова В. И. Ребенок и книга / Под ред. В.И.Логиновой. — М., 1992.

Воспоминания о Корнее Чуковском / Сост. К. И.Лозовская, З.С. Папер-ный, Е.Ц.Чуковская. — М., 1983.

Встречи с прошлым: А. П. Гайдар в воспоминаниях, документах, фо-тографиях, письмах. — Арзамас, 1994.

Герчук Ю.Я. Художественные миры книги. — М., 1989.

Головчинер В. Е. Эпический театр Евгения Шварца / Под ред. д-ра фи-лол. наук Н. Н. Киселева. — Томск, 1992.

Демурова Н. М. Июльский полдень золотой: Статьи об английской дет-ской литературе. — М., 2000.

Демурова Н. М. Спасательные книги: Что читать детям о трудных ситу-ациях в жизни. — М., 1995.

Дети и книга: Сборник научных трудов. — М., 1992.

Детская литература: Сборник статей. — М., 1958 (и другие выпуски).

Детская литература на рубеже веков: Интерпретация и преподава¬ние. - СПб., 2001.

Детское чтение на рубеже веков: Проблемы, исследования, прогно¬зы: Сборник научных трудов. — Ч. I: Чтение детей и подростков в меняю¬щейся социокультурной ситуации. Детское чтение и новые технологии / Сост. Е. Голубева, В.Чудинова, Л.Михайлова. — М., 2001.

Долженко Л. В. Рациональное и эмоциональное в русской детской ли-тературе 50 —80-х годов XX в. (Н.Н.Носов, В.Ю.Драгунский, В.П.Кра¬пивин). — Волгоград, 2001.

Долинина А. А. История, одетая в роман. — М., 1988.

Душечкина Е. В. Русская календарная проза. Антология святочного рас-сказа: Материалы к спецкурсу. — Таллинн, 1988.

Жаккар Ж. Ф. Даниил Хармс и конец русского авангарда / Пер. с франц. Ф. А. Перовской. - СПб., 1995.

Жибулъ В. Ю. Детская поэзия Серебряного века. Модернизм. — Минск, 2004.

Жизнь и творчество Агнии Барто: Сборник / Сост. И. П. Мотяшов. — М., 1989.

Жизнь и творчество Николая Носова: Сборник / Сост. С. Миримский. — М., 1985.

Зверев А. М. Мир Марка Твена: Очерк жизни и творчества. — М., 1985. Зубарева Е. Е. Символика детства в творчестве И. А. Бунина. — М., 1995. Иванова Э. И. Беседы о немецком романтизме. — М., 2005. Иванько С. С. Фенимор Купер. — М., 1990.

Идейно-художественное наследие А. П. Гайдара и его место в совет¬ской детской литературе: Тезисы докладов Всесоюзной научно-методи¬ческой конференции. — Арзамас, 1989.

История татарской литературы нового времени (XIX — начало XX века) / Научн. ред. Г. М.Халитов. — Казань, 2003.

Кагарлицкш Ю. Вглядываясь в грядущее: Книга о Герберте Уэллсе. — М., 1989.

Камов Б.Н. Рывок в неведомое. — М., 1991.

Королева К. П. Семейное воспитание и школа в России в мемуарной и художественной литературе. — М., 1994. Кочнов В. Ф. Януш Корчак. — М., 1991.

Краснова Т. В ладу со сказкой: Традиция фольклорной сказки в твор¬честве русских писателей XX в. — Иркутск, 1993.

Левина Е. Р., Иноземцева М.Б. Современная советская научно-познава¬тельная литература для детей и юношества. — М., 1991.

Леонова Т. Н. Русская литературная сказка XIX века в ее отношении к народной сказке. — Томск, 1982.

Липовецкий М. Н. Поэтика литературной сказки. — Свердловск, 1992.

Литовская М.А. Феникс поет перед солнцем: Феномен Валентина Катаева. — Екатеринбург, 1999.

Литературная сказка: История, теория, поэтика: Сборник материа¬лов и статей. — М., 1996.

Лойтер С. М. Русский детский фольклор и детская мифология: Иссле¬дования и тексты: Монография. — Петрозаводск, 2001.

Лойтер С. М. Феномен детской субкультуры. — Петрозаводск, 1999.

Лупанова И. П. Полвека. Советская детская литература. 1917—1967. — М., 1969.

Мальчики и девочки: Реалии социализации: Сборник статей. — Ека-теринбург, 2004.

Марк Твен в воспоминаниях современников /Сост. А. Николюкина. — М., 1995.

Мещерякова М. И. О школе — с тревогой и любовью: Поиски и обрете¬ния современной «школьной» прозы для детей и юношества. — М., 1993.

Мещерякова М.И. Русская детская, подростковая и юношеская проза второй половины XX века: Проблемы поэтики: Монография. — М., 1997.

Мир детства и традиционная культура: Сборник научных трудов и материалов. — М., 1996. — Вып. 1, 2.

Мировая словесность для детей и о детях. — М., 1998. — Вып. 3.

Михалева Т. И. Великая Отечественная война в литературе для детей и юношества: 60—80-е гг. — М., 1992.

Михалева Т. И. Нравственный смысл труда в литературе для детей и юношества: 60—80-е гг. — М., 1992.

Мотяшов И. П. Избранное. — М., 1988.

Мотяшов И. П. Радий Погодин: Очерк творчества. — М., 1983. Мотяшов И. П. Сергей Алексеев: Очерк творчества. — М., 1982.

Народная и литературная сказка: Межвузовский сборник научных трудов. — Ишим, 1992.

Неелов Е. М. Сказка. Фантастика. Современность. — Петрозаводск, 1987. Николаева С. А. Дети и война. — М., 1991.

Николаева С. Ю. Пасхальный текст в русской литературе XIX века. — М.; Ярославль, 2004.

Овчинникова Л. В. Русская литературная сказка XX века: История, клас-сификация, поэтика: Монография. — М., 2001.

Олдингтон Р. Стивенсон: Портрет бунтаря / Пер. с англ. Г.А.Остров¬ской. — М., 1985.

О литературе для детей: Сборник статей. — Л., 1955 (и другие выпус¬ки).

Павлова Н. И. Лирика детства: Некоторые проблемы поэзии. — М., 1987.

Петр Павлович Ершов — писатель и педагог: Тезисы докладов и со-общений. — Ишим, 1989.

Петровский М. С. Книги нашего детства. — М., 1986.

Полозова Т.Д., Полозова Т.А. «Всем лучшим во мне я обязан кни¬гам». — М., 1990.

Приходько В. А. Поэт разговаривает с детьми: Литературные очерки. — М., 1980.

Проблемы детской литературы: Межвузовский сборник научных тру¬дов. — Петрозаводск, 1976 (и другие выпуски).

Проблемы детской литературы и фольклор: Сборник научных тру¬дов. — Петрозаводск, 1995. — Вып. 8.

Путилова Е. О. Очерки по истории критики советской детской лите¬ратуры. 1917— 1941. — М., 1982.

Разумневич В.Л. С книгой по жизни: О творчестве советских детских писателей. — М.,1986.

Ранк О. Миф о рождении героя / Сост. С.Л.Удовик, отв. ред. С. Н. Ива-шенко; Пер. с англ. А. П.Хомик, М. Кобылинской. — М., 1997.

Рогачев В.А. Проблемы становления и развития русской советской детской поэзии 20-х годов. — Свердловск, 1990.

Руднев В. П. «Винни-Пух» и философия обыденного языка. — М., 1996.

Русская поэзия детям / Сост. и вступ. ст. Е.О.Путиловой. — СПб., 1997. - Т. 1, 2.

Русская сказка: Межвузовский сборник научных и информативных трудов. — Ишим, 1995.

Русский школьный фольклор. От «вызываний» Пиковой дамы до се¬мейных рассказов / Сост. А. Ф. Белоусов. — М., 1998.

Седе/гьникова М.В. Н.В.Чехов — видный деятель народного просве¬щения. — М., 1960.

Сивоконь С. И. Веселые ваши друзья: Очерки о юморе в советской литературе для детей. — М., 1986.

Сивоконь С. И. Уроки детских классиков. — М., 1990.

Сивоконь СИ. Чуковский и дети. — М., 1983.

Скуратовская Л. И. Поэтика английской детской литературы. — Дне-пропетровск, 1989.

Старцев А. Марк Твен и Америка. — М., 1985.

Таратута Е. Драгоценные автографы. — М., 1986.

Тимофеева И. Н. 100 книг вашему ребенку. — М., 1987.

Традиции и новаторство А.П.Гайдара: Межвузовский сборник нау¬чных трудов. — Горький, 1989 (и другие выпуски).

Традиционная культура и мир детства: Материалы международной научной конференции «XI Виноградовские чтения». — Ч. 1: Тезисы. — Ульяновск, 1998.

Трыкова О. Ю. Современный детский фольклор и его взаимодействие с художественной литературой. — Ярославль, 1997.

Чередникова М. П. Современная русская детская мифология в контек¬сте фактов традиционной культуры и детской психологии. — Ульяновск, 1995.

Черненко Г. Т. Вечный Колумб: Биографический очерк о Б.С.Житко¬ве. -Л., 1982.

Чуковская Л. К. Памяти детства: Воспоминания о К. Чуковском. — М., 1989.

Чуковский К. И. Высокое искусство: О художественном переводе. — М., 1988.

Шкловский В. Б. Старое и новое: Книга статей о детской литературе. — М., 1985.

Шмидт С. О. Жуковский — великий русский педагог. — М., 2003.

Штейнер Е. Авангард и построение нового человека: Искусство совет¬ской детской книги 1920-х годов. — М., 2002.

Эбин Ф.Е. Маяковский — детям: Очерки. — М., 1989.

Я думал, чувствовал, я жил: Воспоминания о С.Я.Маршаке. — М., 1988.

Язык художественных произведений А.П.Гайдара. — Арзамас, 1997.

Языкова Е. В. О творчестве Сергея Михалкова. — М., 1987.

1п1егпа1юпа1 Сотрашоп Епсус1ореша оГСЫИгеп'Б БИегаШге / ЕалГес! Ьу Ре1ег Нпп1/ А$$ос!а1е ЕсШог 5пе11а Кау. — Ьопйоп апй №\У Уогк: Коштед^е, 1996; герпшес! 1998.

Периодические издания

Детская литература. Литературно-критический и библиографический журнал.

ВоокЫгй: А ,1оигпа1 оГ 1п1егпаГ10па1 СЬНс1геп'$ БкегаШге [ТЬе геГегеей .)оигпа1 оГ 1Ье 1п1егпаГ10па1 Воагс! оп Воокх Гог Уогщ Реор1е (1ВВУ)].

Ресурсы Рунета

пир: //        ЫЫЮЁИ. Ш Гагр: ПНЬ. 15ер1етЬег. ш

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

В алфавитный указатель внесены все имена собственные, за исключе¬нием имен персонажей произведений и мифологических героев, а также имен географических.

Абергауз А. 389

Абу-Бакар А. 401, 456

Авенариус А. В. 221

Агзам М. 505

Аешев А. 495

Азадовский М. К. 7

Аким Я.Л. 390, 400, 414-417, 430, 467, 477

Акимов В.М. 16, 466, 555

Акимова А. Н. 16, 555

Акимушкин И. И. 401

Аксаков СТ. 5, 19, 20, 96, 111, 150, 161, 192-195, 273, 508, 521

Алданов М.А. (псевд., наст. фам. Ландау) 374

Алеева Н. 490

Александр 1 87—88, 91. 109, 113.

115

Александр II 120

Александр Македонский 56, 64, 72-73

Атександра Федоровна, Великая княгиня (имя до крещения — Шарлот¬та) 116—117, 120

Александров В. П. 16, 416, 555

Александрова З.Н. 101, 274, 388

Александрова Н. И. 423

Александрова Т. И. 102

Алексеев СП. 401, 457-460, 487,

557

Алексеева М. И. 555

Алексей Михайлович, царь 50, 82—

84

Алексей Петрович, царевич 86 Алексий II, патриарх 490 Алексин А. Г. 390, 400 Алчевская Х.Д. 10, 11 Апясова И. В.554 Амбьёрнсен И. 497

Амфитеатров А. В. 374 Ананичев А. 490

Андерсен X. К. (псевд. — Вильям Кристиан Вальтер) 55, 89, 165, 166, 199, 211, 224, 243, 530-532

Андреев Л. Н. 72, 175, 236, 260

Аникин В. П. 7, 39

Анна Иоанновна, императрица 104

Анненский И.Ф. 18. 247

Антипова И. 155

Антонов А. 474

Апулей 97

Апухтин А. Н. 385

Аракчеев А. А. 169

Ардов В. Е. 399

Ариосто Л. 248

Арисютель 64 -65, 120

Арсеньев В. 351

Арьес Ф. 15

Асеев Н. Н. 295

Афанасьев АН. 51, 223, 267

Ахматов А. 506

Ахматова А. А. (псевд., наст. фам. — Горенко) 247, 280, 295, 296, 388, 399, 417, 420, 421, 423

Бабушкина А. П. 12, 14, 205, 465 Бавина В. В. 16 Багандов Г.-Б. К. 505 Багно В. Е. 556

Бажов П. П. 5, 52, 335, 349 — 351,

503

Банков Н.А. 374 Байрамов Н. 422 Балдина О. 99 Бальзак О.де 195

Бальмонт К. Д. 5, 52, 237, 241-242,

267

Балязин В.Н.487

Банникова Н. П. 554

Барри Дж. 59, 413

Барто А.Л. 5, 16, 19, 277, 278, 295, 331-337, 389, 400, 402, 556

Барто П.Н. 298, 329, 332, 415

Баруздин С. А. 16, 438

Бахтерев И. В. 322

Бахтин М. М. 199

Бегак Б. А. 16, 465, 466, 556

Бедный Демьян (псевд., наст, имя и фам. — Е.А.Придворов) 255, 267, 277

Бекетова Е.А. 12

Бекетова М.А. 12

Бекеш П. 60, 496

Белинский В.Г. 8, 9, 18, 48, 111, 114, 115, 142, 145, 146, 152, 156—160, 166, 167, 170, 172, 179, 184, 191-192, 195, 212, 215, 220, 337, 400

Белоусов А. Ф. 558

Белых Г. Г. 294, 393

Беляев А. Р. 58

Беляевская О. А. 237

Бендова К. 430, 432

Бениславская Г. А. 258

Бенкендорф А. X. 124

Бенуа А. Н. 104, 106, 238, 375, 469

Бергсон А. 322

Береговая Л. Б. 556

Берестов В.Д. 75, 123. 390, 400, 414, 417-423, 467

Бернштам Т. А. 556

Бессонов П. А. 7

Бестужев-Марлинский А. А. (псевд. наст. фам. Бестужев) 106 Бёрнет Ф. 533 Берне Р. 320

Бианки В. В. 6, 16, 290, 351, 361-365, 366, 462, 463, 465 Билибин И.Я. 267, 377 Бим-Бад Б.М. 16, 23, 555 Бичер-Стоу Г.Э. 166, 221, 243 Благинина Е.А. 274, 276, 390, 400—

404

Бланшард П. 172 Блейк У. 320 Блинов С. Г. 374

Блок А. А. (урожд. Бекетова) 243 Блок А.А. 5, 236-238, 242-247, 249, 255, 267, 280, 383, 423 Блок М.А. 243 Бляхин П. А. 294

Богданов А. (псевд., наст, имя и фам. А.А.Малиновский) 271 Богданович И. Ф. 97

Богомолов В. О. 389 Болотов А. Т. 90 Бомон Ле Пренс де 521 Бонифаций (псевд.) 479 Борев Ю. Б. 63

Бородицкая М.Я. 474, 477, 496 Босев А. 409 Браге Т. 89

Брауде Л.Ю. 496, 554, 556

Бредихина В. Н.554

Бруштейн А.Я. 279, 389

Брэм Я. 65. 243

Брюллов А. П. 135

Брюсов В.Я. 52. 237. 241, 247

Буало Н.Д. 521

Буденный С. М. 340

Будур Н. В. 4, 488, 554, 555

Буланина Е. 503

Булатов М.А. 503

Булычев Кир (псевд., наст, имя и фам. — И. В. Можейко) 59, 473, 520 Бунеев Р. Н. 66 Бунеева Е. В. 66 Бунин А. И. 115

Бунин И.А. 5, 220, 239-240, 263, 374, 375, 421, 539, 557 Бурцов В.Ф. 81

Бурьянов Виктор (псевд., наст, имя и фам. — Владимир Бурнашев) 89, 167, 168

Буслаев Ф. И. 166 БуссенарЛ. 250—252 Буш В. 280, 494 Бэкон Ф. 83 Бюргер Г. А. 523 — 525

Ватинов К. К. 322

Вагнер Н.П. 5, 55, 199-201

Вайнберг П. 532

Валеева Р. 511

Валек М.432

Валуев Д. А. 166

Вангели С. С. 401, 456

Варга Д. 496

Васильева Е. И. (псевд. Черубинаде Габриак) 277, 314 Васнецов В. М.246 Вахтангов Е. Б. 106 Бахтин Ю. Б. 57

Введенский А. И. 272, 291, 298, 314, 322, 326, 329-331, 475 Вейсе X. В. 25 Велтистов Е.С. 59 Вербицкая А. А. 268

Вержбицкий Н. 258 Берн Ж. 243, 248, 267 Вернадский В.И. 418 Вертинский А. Н.383 Веселовский А. Н. 35 — 36 Вигдорова Ф.А. 390 Виеру Г. 401 Визбор Ю. И. 451 Виллодон Леритье де 521 Вильгельм II, кайзер 300 Виноградов Г. С. 7, 24, 43 Винокурова С. 474 Винтерих Дж. 556

Владимир Всеволодович Мономах 70

Владимир Святославович Красное Солнышко 71,74

Владимиров Ю.Д. 272, 291, 322, 327, 329, 331, 475

Владиславлев И. В. (псевд., наст, фам. Гульбинский) 10, 11

Вовчок Марко (псевд., наст, имя и фам. М.А. Вилинская-Моркович) 532

Воздвиженский П.Н., свяш. 487

Воинов И. А. 289

Волков А. М. 470

Володимеров С. 11

Волохонский А. 66

Волошин М.А. (наст. фам. Кириен¬ко-Волошин) 236, 263

Вольтер (псевд., наст, имя и фам. — Ф. М.Аруэ) 89

Вольф М.О. 269

Вордсворт У. 320

Воробьев К. Д. 400

Ворон кин а Т. И. 496

Воронов И. В. 16

Ворошилов К. Е. 340

Воскобойников В. М. 54, 473, 490

Врубель М.А. 135

Вырубова А. А. 300

Высоцкий В. С. 423

Вяземский П.А. 120, 127, 146, 152

Габбе Т. Г. 14, 272, 314, 389, 520 Гайдар А. П. (псевд., наст. фам. — Голиков) 5, 16, 28, 62, 272, 291, 292, 340 — 346, 465, 466, 469, 482, 556, 557, 559

Гайдар Т. А. 416 Гайдн Й.106 Гайсин Н.511 Гаков Вл. 555 Галанов Б. Е. 16 Галеев Ш. 511

Гали М. 505

Галимуллина А.Ф. 511

Галь Н. 547

Ганзен А. П. 532

Ганзен Н.Г. 532

Ганнибал М.А. 123

Гарин-Михайловский Н.Г. (псевд., наст. фам. — Михайловский) 5, 150, 227 — 229

Гарт Б. 243

Гаршин В.М. 5, 10, 89. 219 — 225

Гатуцкий В. А. 502

Гауф В. 165, 528-530

Гейне Г. 320, 385, 527

Гейдике Ф. 25

Георгиев С. Г. 473, 486

Гераклит 249

Герасимова А. Г. 329

Герд А.Я. 10, 221

Герман Ю. П. 457

Герцен А. И. 96, 157, 160

ГерчукЮ.Я. 556

Гёте И.В. 33, 106, 116-117

Гиваргизов А. А. 478

Глебка П.505

Глинка С. Н. 167—168

Глоцер В. И. 8

Говорова Ю. 477

Гоголь Н.В. 23, 89, 106, 115, 118, 152, 161, 192, 195, 221, 243, 261. 337. 340, 346-347, 516

Голдинг У. 61, 481

Голдовский Б. П. 103

Голиков П. И.340

Голикова Н.А. 340

Голицын СМ. 460

Головин В. В. 7

Головчинер В. Е. 556

Голявкин В. В. 30, 400, 441 -443, 482

Голубева Е. И. 556

Гомер 120, 121, 166, 516

Гонтарь А. Ю. 422

Гончаров И.А. 9, 96, 202

Гончарова Н.Н. 134—135

Гончарова Н.С. 375

Горбунов-Посадов И. И. 267

Гордер Ю. 490

Городецкий С. М. 237

Горький Максим (псевд., наст, имя и фам. — А.М.Пешков) 5, 28, 52, 89, 150, 175, 230, 236, 273, 275, 276. 280-289, 292-294, 351, 379, 393, 469, 539

Гофман Э.Т.А. 26, 57, 106, 148, 160, 166, 198, 528

Гоцци К. 407

Готе Г. 237

Грановский Т. Н. 166

Граубин Г. Р. 457

Грекова В. 156

Гречина О. Н. 7

Гржимек Б. 410

Грибоедов А. С. 92

Григорьев Б. Д. 375

Григорьев В. П. 555

Григорьев Н. 352

Григорьев О. Е. 61, 470

Григорьева Т. А. 13

Гримм, братья Я. и В. 26. 119, 120, 165, 166, 496, 526-528, 530

Грин А. С. (псевд., наст. фам. — Гри-невский) 516

Гриценко З.А. 554

Губергриц А. М. 16, 554

Гулям Г. 505

Гумилев Н.С. 5, 54, 106, 247-254, 295, 303

Гурович Л. М. 556 Гутенберг Й. 75 Гыйльфан С. 511 Гюго В. 195, 221, 243, 373

д'ОнуаМ.К. 521 Давыдов В. В. 555 Давыдов Д. В. 109 Давыдов-Анатри В. 505 Давыдычев Л. И. 400 Даль В. И. 5, 7, 30, 191-192, 423 Даниэль Ю. М 430 Дановский А. В. 6, 8 Дантес Ж. Ш. 128 Данько В.Я. 491 Данько Е.Я. 290. 352 Дарвин Ч.Р. 243, 252 Дарзаманов Д. 511 Даррелл Д. 410 Дашкова Е. Р. 93 ДегтевС.В. 60 Дейнека А. А. 343, 466 Демурова Н.М. 413, 535, 556 Деникин А. И. 300 Державин Г. Р. 26, 109, 116, 255, 325, 385, 480

Дефо Д. 86, 160, 306, 380, 519

Джалиль М. 505, 511

Дзержинский Ф.Э. 341

Диккенс Ч. 106, 159, 195, 226, 243

Дикман М. И. 243

Димитрий Герасимов 77

Димитрий, князь 76

Димитрий, царевич 126, 471

Диодоров Б. А. 532

Длугач Р. В. 12

Дмитриев И. И. 98, 112

Дмитриев Ю.Д. (псевд., наст. фам. — Эйдельман) 401, 461

Дмитриенко С.Ф. 488

Добролюбов Н.А 9, 145, 156, 161 — 165, 173, 184, 215

Добужинский М.В. 280, 305, 338,

375

Доде А. 516

Долженко Л. В. 6, 8, 556 Долинина А. А. 556 Домашнев С. Г. 92 Дон-Аминадо (псевд.. наст, имя и фам. — А. П.Шпсшянский) 374 Дорофеев А. 474

Достоевский Ф.М. 5, 62, 72, 91, 103, 160, 175, 195 199, 243, 337, 408, 450, 480, 516, 535

Достян Р. 400

Драгунский В. Ю. 30, 400, 439, 482,

556

Дриз О. О. 426 Дружников Ю. И. 469, 470 Друк В. 474 Друскин Я. С. 322, 331 Дубов Н. И. 390, 400 Дуйсенбиев А. 505 Дуров В.Л. 351 Дурова Н.В. 461 Душечкина Е. В. 488. 556 Дьякова Е.А. 490 Дюма А., отец 516

Егорова Л. П. 504

Екатерина II 51, 64, 87 — 91, 93,

97

Елена Волошанка, Великая княги¬ня 76

Елизавета-Шарлотта Орлеанская

522

ЕмецД.А. 472

Епифаний Славинецкий 85 Ермолин Е. 471

Ершов П П. 5, 23, 51, 100. 107, 111. 141- 145, 176, 200, 298, 558

Есенин С.А. 5, 28, 147, 238, 254 258, 403, 423

Есеновский М.Ю. 485, 494

Жаккар Ж.Ф. 556

Железников В. К. 62, 400, 401. 481, 482, 516

Желиховская В. П. 268. 503

Жемчужниковы, братья Ал.М., Вл.М. иАл-дрМ. 184

Живова З.С. 15, 554

Житков Б. С. 6. 16, 30, 290, 291, 351, 357-361, 363, 460, 465, 559

Жорж Санд (псевд., наст, имя и фам. — А.Л.А.Дюпен, в замужестве Дюдеван) 106, 195, 243

Жуковская А. В. 121, 123

Жуковский В.А. 5, 11, 23, 27, 33, 51, 87, 89, 91, 109— 111, 1 15— 123, 143. 146, 174, 176, 199, 200, 202, 221, 241, 243, 244, 248, 255, 274, 516, 528, 559

Жуковский П. В. 122 Журба П. (псевд., наст, имя и фам. — П.Т. Скринников) 390

Забила Н.Л. 401, 404

Заболоцкий Н.А. 291, 295, 314, 322, 325 — 326, 328, 330 — 331, 398 — 399

Завьялова В. П. 15

Зайцев А. 474

Зайцев Б. К. 374

Зарецкий Н. В. 375

Засодимский П. В. 12, 236

Заходер Б. В. 75, 390. 400, 410-413, 535, 536, 540

Званцева Е. 156

Зверев А. М. 557

Звонарева Л.У. 6, 83, 474, 507

Зеньковский В. В. 375

Зиедонис И. 401, 456

Зиман Л.Я. 6

ЗонтагА. П. 167

Зоргенфрей В.А. 527

Зошенко М.М. 21, 65

Зубарева Е.Е. 12, 16, 224, 270, 554,

557

Зуева Т. В. 130

Ибрагимов Н. 508 Иван III 76

Иван IV Грозный 32, 75, 77 Иван Федоров 75, 85, 472 Иванов Вяч. И. 250. 263, 322 Иванова Э.И. 3, 4, 6, 9, 496, 528, 554, 557

Ивантер Б. А. 291 ИванькоС.С. 557 Ивашенко С. Н. 558

Ивич А. (псевд., наст, имя и фам. — И. И. Ивич-Бернштейн) 14, 16 Измайлов А. Е. 112 Ийеш Д. 496

Ильин М. (псевд., наст, имя и фам. — И.Я.Маршак)16, 290, 291, 351-352

Ильина Е. (псевд., наст, имя и фам. — Л.Я.Прейс) 390

Ильина Н. В. 292

Инбер В. М. 398

Иноземцева М. Б. 557

Иртеньев И.М. 470, 474

Ишимова А.О. 87, 111, 128. 159, 165, 167, 169-170. 172, 174, 204, 532

Каверин В.А. (псевд., наст. фам. — Зильбер) 290, 291, 390

Кагарлицкий Ю. И. 557

КайгородовД. Н.351

Калмыкова А. М. 11, 14, 279

Кальма Н. (псевд., наст, имя и фам. — А. И. Кальманок) 390

Каминская Т. Б. 15

Камов Б. Н. 557

Кампе И. Г. 92

Каневский А. М. 404

Кант И. 322

Кантемир А.Д. 51, 112

Капица О. И. 7, 14, 276, 313, 465,

502

Капица Ф.С. 6, 554 Каптерев П.Ф. 8 Капутикян С. 401

Карамзин Н.М. 11, 92, 93, 96—98, 109, 117, 118, 126, 150. 169. 172, 204, 274, 552

Карем М. 422

Карим М. 505, 511

Карион Истомин 85, 472

Карнаухова И. В. 46, 390

Кассиль Л.А. 291, 389, 390

Катаев В. П. 5, 388, 392-393. 400,

557

Квитко Л.М. 401, 404, 409 Кей Э.К.С. 237 Кеплер И. 83 Ким Ю.Ч. 451 Кинг С. 61

Киплинг Дж. Р. 250, 307, 320, 321, 412, 537-540

Киреевский И. В. 120, 166 Киреевский П. В. 7, 120 Кирилл, святой 68, 69, 76, 472 Кирсанов С. И. 295

Кисилев Н. Н. 556

Ките Д. 320

Кихада А. 515

Кзимовский В. 413

Коваль Ю.И. 60, 400, 424, 451 — 456, 472, 477, 485

Коварский Л.Л. 375

Кнорозов Ю.В. 418

Кобылинская М. 558

Кодрянская Н.М. 263

Козелло В. Т. 13

Козинцев Г. М. 106

Козлов Никита 123

Козлов С. Г. 473, 480

Козьма Индикоплов 72

Козьма Прутков (общий псевд., наст, имя и фам. — Ал., Вл. и Ал-др Жемчужниковы, А.К.Толстой) 385

Кокс П. 437

Колас Я. 404

КолесоваЛ. Н. 289

Коллоди К. 104, 382

Колпакова Н. П. 46

Кольридж СТ. 320

Кольцов А. В. 5. 145-147, 165, 176, 182, 184, 255, 403

Колядич Т. М. 6, 554

Коменский Я. А. 171, 203, 518

Кон Л.Ф. 12, 16

Конашевич В. М. 280

Конёнков СТ. 391

Конопницкая М.Ю. 404

Константин Павлович Романов, Великий князь 87

Константин Преславский 68

Кончаловская Н. П. 5, 390, 391

Кончаловский П. П. 391

Корбанов Р. 511

Коринец Ю. И. 400, 430, 456

Корнилов Л. Г. 300

Королева К. П. 557

Короленко В. Г. 5, 175, 220. 225

Корф Н.А. 220

Корчак Я. 557

Коршунов М. П. 400

Космодемьянская З.А. 335

Костер Ш.де 325

Кочиев Т. 505

Кочнов В.Ф. 557

Кошелев В.А. 130

Кошелева О.Е. 16, 23, 554, 555

Крапивин В. П. 481, 482, 556

Краснова Т. В. 557

Кременцов Л. П.369

Кривощапова Т. В. 554

Кро Ш. 19

Круглов А. В. 11, 12

Круглов Ю. Г. 46

Кружков Г. М. 475, 476, 496

Крупская Н.К. 14, 51, 267, 292-294, 300

Кручёных А.Е. 295, 329

Крылов И.А. 5, 99, 106, 111 — 115, 176, 202, 298, 385, 406, 407

Крюкова Т. Ш. 484

Ксенофонт 88

Кудашева Р. А. 101

Кудрявцева Л.С. 4, 554

Кукрыниксы (псевд., наст, имя и фам. — М.В.Куприянов, П.Н.Кры¬лов, Н.А.Соколов) 406

Кулешов Е. 155

Купер Ф. 160, 234, 248

Куприн А. И. 5, 106, 175, 220, 236, 259-261, 374, 376, 576

Курганов Н. Г. 90

Кургузов О.Ф. 474, 482, 484, 495

Кутейникова Н.Е. 6, 14

Кутузов М.И. 114, 172

Кушак Ю.И. 505 — 506

Кымытваль А. 505

Кэрролл Л. (псевд., наст, имя и фам. — Ч.Л.Доджсон) 401, 413, 476, 520,534-537

Кюнер Р. 74

Лавренёв Б. А. 290 Лагерлёф С. 489 Лагин Л. И. 21 Ламм Н. 474 Лао-цзы 33 Латыйпа Г. 511 Латышева В. И. 15 Лафонтен Ж. 97, 112, 530 Лебедев В.А. 314 Лебедев В. В. 291 Левин В.А. 475 Левин Д. 322 Левина Е.Р. 557 Левшин В.А. 97 Лейбниц Г. В. 325

Ленин В. И. (псевд., наст. фам. — Ульянов) 66

Леонова Т. Н. 557

Леонтий Бунин 472

Лермонтов М.Ю. 52, 62, 99, 106, 114, 152, 174, 176, 184, 202, 221, 248, 255, 303, 404, 508

ЛеронЛ. 511

Лесков Н.С. 175

Ливии Андроник 64

Ликстанов И. (псевд. Кожан) 390

Лилина 3. И. 14

Линдгрен А. 55, 58, 401, 518, 543-

545

Линней К. 65

Липавский Л. 322, 326, 329, 330 Липкин СИ. 509 Липовецкий М.Н. 557 Лир Э. 320, 533 Литовская М.А. 557 Лиханов А.А. 401, 482 Лихачев Д. С. 69, 74, 504 Лихачева Е. И. 267 Логинова В. И. 556 Лозовская К. И. 556 Лойтер СМ. 7, 557 Ломоносов М.В. 84. 91, 92, 172, 255, 385, 488

Лонгфелло Г. У. 248 Лосский И.О. 322 Лотман Ю.М. 102 Лофтинг X. 305 Людовик XIV 522 Луговская Н. 278, 487 Лука, евангелист 66 Лукашевич К. В. 266, 268, 503 Лукиан 65

Луначарский А. В. 14, 292 — 293,

539

Лунин В. В. 479, 480, 496 Лупанова И. П. 16, 191, 290, 389, 466, 557

Льюис К. 401 Льюис П. 433 Любарская А. И. 314 Любимов Н. М. 517

Маврина Т. А. 454, 532

Магазанник Л. Э. 63

Мадонна (псевд., наст, имя и фам. М.Л.В.Чиччоне) 497

Мазнин И. А. 400. 479

Майков А.Н. 176, 177, 179—180, 202, 255, 328

Майков В. Н. 166

Майков С. 532

Майсурадзе Ю. 497

Макаренко А. С. 393

Максим Грек 77

Мартынов Л. Н. 399

Мамина Е.Д. 217

Мамин-Сибиряк Д. С. (псевд., наст, фам. — Мамин) 5, 89, 175, 215 — 219, 260, 398, 502

Мандельштам Н.Я. 14, 237, 295, 296, 417

Мандельштам О.Э. 247, 295, 338, 421, 423

МанушЛ. 505

Марк Твен (псевд., наст, имя и фам. — С.Л.Клеменс) 62, 63. 307, 340, 342, 373, 407, 557

Маркова В. 496

Маркс К. 258

Маршак С.Я. 5, 14, 16, 18, 52, 74, 93, 106, 107, 272, 276, 277, 280, 290 — 293. 295. 298, 310, 313-321, 329-331, 336, 351, 379, 385, 388, 390, 402, 410, 414, 415, 417. 421. 423, 424, 426, 427, 466, 479, 494, 528, 535, 540, 559

Масютин В. Н. 375

Матвеева А. Р. 123—124, 132

Махотин С. А. 498

Маяковский В. В. 5, 237, 274, 277, 295, 307-313, 318, 331, 404, 410, 411, 415, 480, 559

Медведева Н.Б. 15, 554

Мейерхольд Вс.Э. 106, 382

Мейлах М. Б. 322

МексинЯ.П. 10

Мельников М.Н. 7, 554

Менандр 77

Менелик И

Мень А, свящ. 488

Меркульева К. А. 352

Метерлинк М. 106

Мефодий, святой 68, 69, 76, 472

Мешерякова М.И. 555, 557

Мещерякова Н. К. 554

Миллер Ф. Б. 326

Милн А.А. 19, 55, 320, 401, 413, 426, 496, 540-543, 552, 558

Милн К. Р. 540, 543

Мильков В. В. 59

Мильтон Д. 248

Милюков П.Н. 300

Минаев Б.Д. 474, 482 — 483

МинаевД.Д. 385

Мингалимов Р. 511

Минин Козьма (наст, имя и фам. Захарьев-Сухорук Кузьма Минич) 172

Минуллин Р. 511

Миримский С. 556

Мирро П. 104

Митяев А. В. 456, 471

Михаил Киевский, митрополит

Михайлова Т. А. 413, 540

Михалева Т. И. 557

Михалков СВ. 274, 277, 295, 296, 329. 330, 388, 389, 400, 404—409, 415, 431, 465, 467, 559

Михальская Н. П. 554

Молок Ю.А. 238

Мориц Ю.П. 400, 433-435

Морозов Павел 469

Москвина М.Л. 474, 477. 484

Мотт-Фуке Ф. де ла 119

Мотяшов И. П. 8, 16, 556. 557

Мошковский А. И. 400

Мударис Ш. 511

Мумин М. 505

Мусатов А. 390

Мухаммади К. 422

Мухаммед, пророк 57

Мэлори Т. 515

Мюнхгаузен К.Ф. фон 523

Мяоэтс О. Н. 496

Набоков В. В. 373, 374, 377, 379, 386, 535

Нагишкин Д.Д. 503

Надеждин Н.И. 128

Надсон С. Я. 223, 385

Наживин И.Ф. 374, 375

НайдичЛ.Э. 118

Наполеон Бонапарт 114, 171

Неверов А. (псевд., наст, имя и фам. — А.С.Скобелев) 272

Невзоров Н.И. 165-166

Недзвецкая В. Н. 13

Неёлов Е. М. 7, 558

Некрасов Н.А. 5, 11, 99, 146, 147, 160. 173, 176. 177. 181. 182. 184-191. 202, 215, 244, 255, 303, 385, 403, 404, 501

Некрылова А. Ф. 103 Немирович-Данченко Вл. И. 382 Немировский А. И. 54, 487 Немцова Б. 316

Несмелов Арсений (псевд., наст, имя и фам. — А И. Митропольский) 374 Нестеров М. В. 267 Нестор 166, 173

Нечипоренко Ю.Д. 474, 482 — 484 Никита Зотов 83 Никитин В. П. 502 Никитин И.С. 147, 176, 182—183, 202, 255, 403

Никифоров-Волгин В.А. 374 Николаева С.А. 3 — 6, 16, 554, 558 Николай 1 91, 120, 124, 157 Николай II 377 — 378 Никитины Т. и С. 435 Николаев П. А. 555 Николина Н.А. 555 Николюкин А. Н. 18, 557 Никон, патриарх 80, 172 Ницше Ф. 249, 252 Новиков Н.И. 26, 90, 93, 150, 165 Норштейн Ю. И. 473 Носов И. П. 438, 498 Носов Н.Н. 16. 30. 62, 390, 400, 435-439, 556

ОТенри (псевд., наст, имя и фам. — У. С. Портер) 61

Оболенский Н. 487

Образцов С. В. 106

Обручев В.А. 351

Овчинникова Л. В. 14, 558

Огнецвет Э. 401, 404

Огнёв Н. (псевд., наст, имя и фам. — М.Г.Розанов) 294

Одоевский А. И. 152

Одоевский В.Ф. 26, 52, 106, ПО, 111, 146, 151 — 156, 195

Одоевцева И. В. 249

Олдингтон Р. 558

Олейников Н.М. (псевд. — Макар Свирепый) 280, 291, 322, 330, 475, 494

Олеша Ю.К. 5, 106, 338-339, 518

Ольбрахт Я. 29

Оппенхейм А.Л. 53

Орловская Д. 535

Оршанский Л. Г. 8

Осеева В.А. 5, 390, 396 — 398, 400,

481

Осоргин М.А. (псевд., наст. фам. — Ильин) 374

Осорина М. В. 7, 17 Остер Г. Б. 470, 473 Островская Г. А. 558 Островский А. Н. 101 Островский Н.А. 469 Острогорский В. П. 12, 161

Павел I 91

Павлова Н.И. 16, 558 Панаев И. И. 184 Панкеев И. 488 Панова В.Ф. 57, 272

Пантелеев Л.[еонид] (псевд., наст, имя и фам. — А.И.Еремеев) 5, 62, 269, 272, 291, 294, 314, 389, 393-396, 400

Паперный З.С. 556

Пассек Т. П. 96, 266

Пастернак Б.Л. 273, 290. 295, 296,

399

Паустовский К. Г. 6, 260, 291, 363. 369—372, 464, 465, 497 Пахомов А. Ф. 281 Пелевин В. О. 474 Первухин М.К. 374, 375 Перельман Я. И.351 Перовская Ф.А. 556 Перро Ш. 86, 98, 119, 122, 521 —

523

Перский С. М. 374

Песталлоци И. Г. 120

Петр 1 80, 83, 85 — 86, 99, 108, 172

Петр Мстиславец 75

Петрашевский М.В. (наст. фам. Бу-ташевич-Петрашевский) 180

Петровский М.С. 8, 466, 558

Петрушевская Л. С. 477

Петушева Л. И. 374

Писарев Д. И. 9, 156

Писахов С. Г. 5, 346 — 348

Письменный М. 488

Плавильщиков Н. Н. 352

Платон Афинский 64

Платонов А. П. (псевд., наст. фам. — Климентов) 62, 72, 272, 389, 396

Плетнев П.А. 118, 142. 532

Плещеев А. Н. 176, 180- 182

Плиний Старший 83

Плутарх 172

ПоЭ.А. 195, 198

Погодин Р. П. 30, 400, 443 — 446, 472, 557

Погорельский Антоний (псевд., наст, имя и фам. — А. А. Перовский) 5, 20, 54, 147-151, 169, 193

Пожарский Д. М. 172

Покровская А.К. 13—15, 313

Покровский Е.А. 7, 12

Полевой Н.А. 105, 128, 172

Поленов В. Д. 106

Полозова Т. А. 558

Полозова Т.Д. 16, 466, 555, 558

Полонский Я. П. 52, 221

Поляновский М.Л. 390

Потемкин П. П. 377

Привалова Е. П. 14

Пригов Д. А. 474

Прилежаева М.П. 390

Приставкин А. И. 481

Приходько В.А. 16, 385, 558

Пришвин М.М. 6, 351, 353 — 357, 363, 466

Пройслер О. 548 — 550

Прокофьев А. А. 405

Прокофьев С. Н. 106

Прокофьева СЛ. 59. 426, 430

Пропиак К. Ж. 172

Пропп В. Я. 51

Протасова А. А. 120

Протасова М.А. 120

Проханов А. А. 494

Птолемей Клавдий 72

Пугачев Е. И. 45, 458, 461

Путилова Е.О. 6. 8. 558

Пушкин А. С. 5. 23, 26. 51—52. 62, 72, 78, 82, 89, 90. 92. 93, 96, 97, 99, 107, 109—111, 116, 119, 122-142, 145, 146. 148. 152, 163, 170, 172, 174. 176, 184, 202, 221, 238, 244, 248, 255. 280. 298. 303. 385, 404, 417, 418. 420. 423, 528

Пушкин В.Л. 109

Пчельникова А. А. 266

Рабле Ф. 83, 86, 325, 517-518

Раджаб 401

Радищев А. Н. 82

Радлов Н.Э. 280. 291

Разгон Л.Э. 465, 466

Разин А. Е. 221

Разин СТ. 183, 391

Разова В. Д. 7, 466

Разумневич В.Л. 16, 558

Разумовский К. Г. 148

Райкин А. К. 439

Райнис Я. 456

Ранк О. 56, 558

Раскатов М. 491

Распе Р.Э. 306, 523-525

Рассадин СБ. 16, 410, 466

Рауд Э. 401

Рахтанов И. А. 314

Ран М.238

Рачев Е. М. 466

Редкин П. Г. 166

Ремизов А.М. 5, 52, 82, 102, 246, 261-263, 266, 267, 374. 502-503 Репин И.Е. 220, 245, 347 Рид М. 234, 244. 248 Рик Т. Г. 484, 491

Рогачев В.А. 558 Родари Дж. 321, 401 Родченко А. М. 343 Родников В. П. 12 Розанов В. В. 280 Розенберг М. 409 Романова Н. 401 Романовский С. 461 Роньшин В. М. 485, 495 Роскин А. 370 Роскина Н. 231 Россети К. 496 РоулингДж. К. 472 Рощин Н.Я. 374 Рубакин Н.А. 11, 351 Рубинштейн А. Г. 223 Рубцова П. А. 14 Рудаков К. И.381 Руднев В. П. 413, 540, 558 Руссо Ж.Ж. 95, 376, 519 Руст Л. 510 Руставели Ш. 325 Рыбаков А. Н. 456 Рыбникова М.А. 7, 14, 225 Ряшенцев Ю. Е. 451

Савватий (Терентий Васильев) 80—

81

Савин И. (псевд., наст, имя и фам. — И. И. Саволайнен) 378 Савушкина Н.И. 103 Сай.мнс К. 329

Салтыков-Щедрин М.Е. 9, 160, 215, 243, 408

Сальха (в крещении Ечизавета Де-ментьева) 115

Самойлов Д. С. (псевд., наст. фам. — Кауфман) 400

Сапаров X. 505

Сапгир Г. В. 75, 400, 423 — 426, 482 Сапожков С. В. 6. 132 Сарби Р. 505

Сахарнов СВ. 400, 401, 461, 463-464, 476

Сахаров И. П. 7

Свенцицкая И. С. 59

Свердлов М.И. 380 — 381

Свиньин П. П. 128

Свирский А. И. (псевд., наст, имя и фам. — Ш.Д. Вигдорос) 236

Свифт Дж. 520, 525

Северянин И. (псевд., наст. фам. — И.В.Лотарев) 303, 383

Седакова О. А. 535

Седельникова М. В. 558 Седов С. А. 474, 485, 490 Семенов Б. 324 Семенов Ю. 391

Сент-Экзюпери А. М.Р. де 6, 58, 401, 414, 546-548

Сент-Этьен А. де (псевд.) 496 Серапион Владимирский, епископ

50

Серафимович А. И. (псевд., наст, имя и фам. — А.С.Попов) 175, 236, 260

Сервантес де Сааведра М. 86, 106, 515-517

Сергиева В. М. 13

Серебрякова 3. Е. 106

Серов В.А. 106

Сетин Ф.И. 12, 74, 504, 555

Сетон-Томпсон Э. 365

Сеф Р. С. 400, 430-433

Сивоконь СИ. 16, 466, 558

Сигов В. К. 554

Сильвестр Медведев 83

Симеон Полоцкий 83 — 85

Синявский А. Д. 430

Скотт В. 106, 160, 243, 516, 530

Скрипкина В.А. 554

Скрынников Р. Г. 76

Скуратовская Л. И. 558

Сладков Н.И. 390, 401, 461, 462

Смирнов Д. 495

Смирнова В. В. 465, 466

Смит Дж. 54

Снегирев А. 495

Снегирев Г.Я. 401, 461

Собакин Тим (псевд., наст, имя и фам. - А. В. Иванов) 472, 477, 478

Соболев М. В. 8

Соколов К. Б. 17

Соколов-Ми китов И. С. 351

Соколова Л. В. 81

Солженицын А. И. 278

Соловьев СМ. 172—173

Соловьева П. С. (псевд. А11е(>го) 237,

535

Сологуб Ф. К. (псевд., наст. фам. — Тетерников) 237 Сомов К.А. 375

Сорока-Росинский В. Н. 393, 394 Сотник Ю. В. 390, 477, 482 Софья Алексеевна, царевна-прави¬тельница 83, 85

Сталин И. В. (псевд., наст. фам. — Джугашвили) 279, 300, 336, 340, 341, 398. 406

Станиславский К. С. (псевд., наст, фам. — Алексеев) 106, 382 Станкевич Н. В. 145 Старк У. 496 Старцев И. И. 15, 558 Степанов Ю.С. 555 Стивенсон Р.Л. 61, 243, 496 Стреблова И. П. 496, 497 Стрельцова Е. 488 Стругацкие, братья А. Н. и Б. Н. 59 Суворина А. И. 267 Суворов А. В. 172 Сумароков А. П. 112 Сургучев И.Д. 377 Суриков В. И. 391

Суриков И.З. 147, 176, 182—183,

255

Сытин И.Д. 10, 245

Тангрыкулиев К. 401 Таратута Е. 466, 559 Тарковский А. А. 399 Твардовский А. Т. 147, 401 Творогов О. В. 81, 554 Теребенев И.И. 171 Терновский А. В. 12, 555 Тие 496

Тимирязев К. А. 325 Тимофеева И. Н. 559 Тихомиров Д. Н. 215 Токмаков Л. А. 426, 430 Токмакова И. П. 30, 52, 55, 400, 426-430, 467, 479, 491. 498 Толкин Д. 65, 401 Толль Ф. Г. 9 Толстая Т.Н. 18

Толстой А. К. 149, 176. 183—184,535 Толстой А. Н. 5, 29, 102, 104, 106,

150, 263-266. 273, 278, 379-384,

406, 417

Толстой Л.Н. 5, II, 12, 20. 23, 45, 52, 54, 72, 143, 150, 160, 161, 175, 205-214. 219, 220, 232, 233, 267, 270, 283, 337, 361, 363, 394, 396, 459, 465, 488, 494, 502, 518

Томин Ю. Г. 400

Торопцев А. П. 482, 483, 486

Тредиаковский В. К. 112

Троепольский Г. Н. 461

Троцкий Л.Д. (псевд.. наст. фам. — Бронштейн) 340

Тру А. (псевд., наст, имя и фам. — Трушкин А.А.) 495

Трунова Т. 507

Трыкова О. Ю. 7, 555. 559 Трэверс П. 401, 413 Тувим Ю. 404, 409 Тукай Г.М. 509- 511 Турбин В. Н. 278 Тургенев А. И. 120 Тургенев И. С. 160, 161, 192, 202, 243, 337, 437, 523

Тухачевский М. Н. 340 Тынянов Ю.Н. 268, 300 Тырса Н.А. 291

Тэффи (псевд., наст, имя и фам. — Н.А.Лохвицкая, в замужестве — Бу-чинская) 374, 469

Тютчев Ф. И. 176-178, 244, 255, 325, 403

Тюхтяев Л. 61

Тюхтяева И. 61

Уайльд О. 59 Уваров С. С. 120 УдовикС.Л. 558

Украинка Л. (псевд., наст, имя и фам. — Л. П. Косач-Квитка) 404

Ульянова-Елизарова А. И. 274

Усачев А. А. 474, 494

Успенский Гл. И. 227

Успенский Э. Н. 400, 446—451, 467, 470, 473, 491

Ушинский К.Д. 5, 12, 45, 201 - 205, 215, 267, 396, 518

Уэллс Г. 520. 557

Фадеев А. А. 390, 469

Файзуллина М. 511

Федин К. А. 290

Федор Апексеевич, царь 83

Федор Курицын 76

Федоров А. В. 527

Федоров Б.М. 109, 165, 167-169

Федоров-Давыдов А. А. 267, 268

Федр 112

Фельдек М. 336

Феофан Прокопович 86, 172

Ферсман А. Е. 352

Фет А. И. 176, 178—179, 244, 402

Филин М.Д. 374

Фирдоуси Абулькасим 119

Флавий Иосиф 56

Флегонт Тралльский 65

Флоренский П.А. 106

Фома, евангелист 59, 60, 66

Фоменко П. 451

Фомина Ю.В. 13

Фонвизин Д. И. 89 — 90 Формозов А. 351 Фраерман Р.И. 291, 390 Фрейдкин М. 533 Френкель П. 496 Фрунзе М.В. 340 Фурман П. Р. 167, 168

Хаггарт Г. Р. 243

ХакимС. 511

Хализев В. Е. 18

Халиков X. 511

Халил 3. 505

Халитов Г. М. 557

Халтурин И. И. 14, 272, 275, 289

Хамил Т. 505

Харис Р.М. 511

Хармс Д. (псевд., наст, имя и фам. — Д.И.Ювачев) 272, 276, 278, 280, 291, 298, 314, 322-331, 475, 479, 494, 556

Хальфин И. И. 508

Харузина В. Н. 501

Харченко В. К. 24, 555

Хвольсон (Швольсон) А. Б. 437

Хвостенко А. 66

Хеллман Б. 155

Хемницер И. И. 112

Хетагуров К.Л. 501

Хитрук Ф. 540

Хлебников Велимир (псевд., наст, имя — Виктор Владимирович) 295, 331 Хмелик А. 409 Ходасевич В. Ф. 238 Ходырев Г. 505 Хольберг Л. 89, 530 Хомик А. П. 558 Хонинов М. 505 ХрущевН.С. 398

Цветаева М.И. 52, 117, 255, 270, 295, 374, 399

Циолковский К.Э. 325 Цурганова Е.А. 18 Цыферов Г.М. 400, 424

Чайковский П.А. 480

Чаплина В. В. 401

Чапыгин А. П. 289

Чарская Л. (псевд., наст, имя и фам. — Л.А.Чурилова) 266, 269, 296, 469

Чарушин Е.И. 6, 291. 351, 365-369, 466

Чатауэй Г. 476 Чеглок А. 351

Чередникова М. П. 559 Черемных М. М. 466 Черненко Г. Т. 559 Черноризец Храбр 68 Черная Г. А. 6

Чернышевский Н.Г. 9, 156, 161 — 163, 173, 184, 206, 215, 221, 278

Чернявская И. С. 554

Черняк Г. А. 6

Чертков В. Г. 220

Чеснокова Т. А. 4, 554

Честерфильл Ф.Д.С. 86

Честняков Е. В. 238

Чехов А.П. 5, 28, 72, 175, 220, 229-235. 337

Чехов Н.В. 10-15, 558

Чехонин С. В. 375

Черный Саша (псевд., наст, имя и фам. — А. М. Гликберг) 62, 65, 238, 255, 374, 375, 379, 380, 384-387, 424, 435, 470, 478, 497

Чиарди Д. 401, 432

Чижиков В. 491

Чистяков М. Б. 165

Чомора С. 430

Чудакова М.О. 8, 273

Чуковская Е. Ц. 423, 556

Чуковская Л. К. 14, 272, 278, 314,

559

Чуковский К. И. (псевд., наст, имя и фам. — Н.В.Корнейчуков) 5, 19, 22, 24, 27, 28, 30, 42, 52, 55, 69, 89, 93, 94, 107, 142, 229, 245, 250, 252, 269, 271, 274-276, 278, 287, 291-307, 324, 325, 329-332, 336, 337, 373, 379, 385, 399, 402, 411, 415, 417, 421, 423, 427, 450, 466, 504, 519, 520, 523-525, 538, 540, 556, 559

Чулков М.Д. 97

Чупырина Л. А. 13

Шаламов В. Т. 278 Шварц Е.Л. 52, 106, 272, 290, 291, 314, 390, 516, 556

Шевченко Т. Г. 404, 471 ШейнП.В. 7

Шекспир У. 166, 320, 530, 552 Шелгунов Н.В. 12, 161 Шергин Б. В. 5, 19, 52, 348 — 349 Шиллер И.К.Ф. 195, 199, 273, 516 Шим Э.Ю. 400, 461 Шишков А. С. 91 —96. 174 Шишков В.Я. 289 Шкловский В. Б. 465, 559

Шлепянов А. 409

Шлюмбум Ю. 26

Шмелев И. С. 374, 376, 379, 470

Шмидт С. О. 559

Шлет Г. 322

Штейнер Е. 559

Шпирт А. 510

Шукшин В. М. 408

Шурко И. И. 472

Щепкина-Куперник Т.Л. 266

Эбин Ф. Е. 559 Эзоп 65, 82, 112, 208 Элиан 56 Элий Донат 74

Эль-Регистан Г. (псевд., наст. фам. Уреклян) 406 Эмар Г. 248 Эме М. 6, 545

Эразм Роттердамский 85 Эренбург И. Г. 399

Юдин Г. Н. 489, 490 Юнг К. Г. 273 Юсупов Н. 422 Юхма М. 507

Яблоновский А. А. 374 Языкова Е. В. 559 Яковлев Л. Г. 474, 476 Якушева А. А. 451 Ямпольский М.Б. 322 Яновская М. 276 Янсон Т. М. 401 Яснов М.Д. 477 Яхнин Л.Л. 496, 497, 535

Ниш Р. 559

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие к 3-му изданию     3

Введение    7

Основы теории детской литературы    17

Устное народное творчество    35

Праистоки детской литературы    53

Дети и книга в России X—XVI веков    68

Русская детская литература XVII—XVIII веков    80

Лубочная литература и народный театр    99

Русская детская литература XIX века    108

Первая половина XIX века    108

Поэзия в детском чтении    111

Иван Андреевич Крылов    111

Василий Андреевич Жуковский    115

Александр Сергеевич Пушкин    123

Петр Павлович Ершов    141

Алексей Васильевич Кольцов    145

Проза в детском чтении     147

Антоний Погорельский    147

Владимир Федорович Одоевский    151

Возникновение теории и критики детской литературы

и их дальнейшее развитие в XIX веке    156

Детские журналы и детские писатели    165

Учебная и познавательная литература для детей     171

Вторая половина XIX века    173

Поэзия в детском чтении (обзор)    176

Николай Алексеевич Некрасов    184

Проза в детском чтении     191

Владимир Иванович Даль    191

Сергей Тимофеевич Аксаков    192

Федор Михайлович Достоевский    195

Николай Петрович Вагнер    199

Константин Дмитриевич Ушинский    201

Лев Николаевич Толстой    205

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк    215

Всеволод Михайлович Гаршин    219

Владимир Галактионович Короленко    225

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский    227

Антон Павлович Чехов    229

Русская детская литература XX века    236

Серебряный век    236

Поэзия в детском чтении    239

Иван Алексеевич Бунин    239

Константин Дмитриевич Бальмонт    241

Александр Александрович Блок    242

Николай Степанович Гумилев    247

Сергей Александрович Есенин    254

Проза в детском чтении     259

Александр Иванович Куприн    259

Алексей Михайлович Ремизов    261

Алексей Николаевич Толстой    263

Детские журналы на рубеже веков    266

Массовая детская литература    267

Детская литература 20— 30-х годов в СССР    271

Максим Горький и «новая» детская литература    280

Детские журналы    289

Дискуссии о детской литературе    292

Поэзия в детском чтении (обзор)    295

Корней Иванович Чуковский    296

Владимир Владимирович Маяковский    307

Самуил Яковлевич Маршак    313

Поэты группы ОБЭРИУ    321

Агния Львовна Барто    331

Проза в детском чтении     338

Юрий Карлович Олеша    338

Аркадий Петрович Гайдар     340

Степан Григорьевич Писахов    346

Борис Викторович Шергин    348

Павел Петрович Бажов    349

Художественно-познавательная литература    351

Михаил Михайлович Пришвин    353

Борис Степанович Житков    357

Виталий Валентинович Бианки    361

Евгений Иванович Чарушин    365

Константин Георгиевич Паустовский    369

Детская литература русской эмиграции 20— 30-х годов    372

Алексей Николаевич Толстой    380

Саша Черный    384

Детская литература 40— 50-х годов    387

Нататья Петровна Кончаловская    -.    391

Валентин Петрович Катаев    392

Л. Пантелеев    393

Валентина Александровна Осеева    396

Детская литература 60— 80-х годов    398

Поэзия в детском чтении    402

Елена Александровна Благинина    402

Сергей Владимирович Михалков    404

Борис Владимирович Заходер    410

Яков Лазаревич Аким    414

Валентин Дмитриевич Берестов    417

Генрих Вениаминович Сапгир    423

Ирина Петровна Токмакова    426

Роман Семенович Сеф    430

Юнна Петровна Мориц    433

Проза в детском чтении    435

Николай Николаевич Носов    435

Виктор Юзефович Драгунский    439

Виктор Владимирович Голявкин    441

Радий Петрович Погодин    443

Эдуард Николаевич Успенский    446

Юрий Иосифович Ковать    451

Историческая литература    456

Природоведческая литература    461

Журналы для детей и журнал «Детская литература»    465

Детская литература в России постсоветского периода и начала

XXI века    469

Детские литературы народов России    500

Зарубежные детские писатели    515

Литература европейского Средневековья и Возрождения

в детском чтении    515

Литература европейского Просвещения в детском чтении    518

Литература европейского романтизма в детском чтении    525

Зарубежные детские писатели второй половины XIX—XX веков    532

Послесловие    551

Рекомендуемая литература    554

Именной указатель    560

Учебное издание

Арзамасцева Ирина Николаевна Николаева Софья Анатольевна

Детская литература Учебник

Редактор Т. В. Козьмина Технический редактор Н.И.Горбачева Компьютерная верстка: Е. Ю. Матвеева Корректоры Э. Г. Юрга, И. Н. Волкова

Изд. № А-223-111. Подписано в печать 28.07.2005. Формат 60 x 90/16. Гарнитура «Т Бумага тип. № 2. Печать офсетная. Усл. печ. л. 36. Тираж 4000 экз. Заказ № 7125.

Издательский центр «Академия». \у\у\у.асайегша-то5со\у.ш Санитарно-эпидемиологическое заключение № 77.99.02.953.Д.004796.07.04 от 20.07 117342, Москва, ул. Бутлерова, 17-Б, к. 360. Тел./факс: (095)330-1092. 334-8337.

Отпечатано с готовых диапозитивов издательства

на ОАО «Тверской полиграфический комбинат»

170024, г. Тверь, пр-т Ленина. 5. Телефон: (0822) 44-42-15

Интернет/Ноте ра§е-\у\у\у.1:уегрк.ги Электронная почта (Е-таП)-5а1е$@|уегрк.п

«г

*

Арзамасцева Ирина Николаевна -

кандидат филологических наук, доцек. Московского педагогического государственного университета. С1991 года публикует исследовательские и критические работы по проблемам детской литературы.

Николаева Софья Анатольевна (1928-1999) -член Союза писателей и Союза журналистов, автор книг и статей на литературно-критические темы. С1972 по 1995 год - член редколлегии и заведующая отделом литературоведения и критики русской детской литературы в журнале етская литература».

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Издательский центр «Академия»

\л/\ллл/. асас1ет1а-то5со\л/. ш