Глава 18.
Мне снился сон, сопровождаемый тихой колыбельной. Я летала среди облаков вокруг черного храма на остром пике скалы. Я уже видела его, этот сон. Но тогда была я скованна в одной точке, а сейчас могла свободно перемещаться, заглядывая в красные витражные окна.
Так я и делала, пока не заметила ведьм, выходящих из храма. Они были очень похожи на ту, что когда-то напала на Рэйтана и мой дом. Те же татуировки на древнем языке по всему телу, тот же сумасшедший взгляд.
Я решила проследить за ними, легким ветром пролетая к площадке на небольшом горном плато. Двенадцать ведьм взялись за руки и встали в плотный круг. Они затянули свою песню, но я не могла услышать их голосов. Только наблюдала, как от центра этого круга растёт алая, словно кровавая пентаграмма.
Из воздуха, будто из ниоткуда, ко мне шагнула Шарлотт. Только это была не наставница. Её глаза горели, как звёзды, а волосы развевались в невидимом ветре. Она была… больше. Сильнее. Настоящей.
- Шарлотт... Нет, Богиня... Как мне называть вас? - прошептала я.
Я тревожно оглянулась, убедившись, что мы обе незаметны для ведьм.
- У богов нет имен, Амелина. – Её голос звучал сразу со всех сторон. Глухо, но величественно. - Поэтому я позаимствовала его и это тело у той молодой ведьмы.
- Погибшей в посольстве в Империи? - я вспомнила прочитанные мной в библиотечном архиве свитки.
- Да. Она была подругой твоей матери. Настоящей подругой. Именно Шарлотт поняла, что с Феалиной что-то не так. За что Садельвейс ее и убила, руками твоей матери.
Я содрогнулась, но все же попросила:
- Пожалуйста, расскажите мне все.
Богиня кивнула.
- Твоя мама, как и ты, происходит из древнего рода ведьм. Ваш ковен, что дважды прекращал свое существование, называется в честь самой страшной, но в то же время и великой его представительницы - Ковен Садельвейс. – Мы обе повернулись на встречу к подходящей к пентаграмме ведьме в теле моей матери. - Как ты уже поняла, она жива до сих пор. Её удерживает непреодолимое желание власти и могущества, которое я не встречала за тысячелетия своей жизни.
- Она хочет подчинить себе весь континент?
- Нет. Она хочет занять моё место. – Богиня проводила Садельвейс взглядом. - Всё началось в тот день, когда я откликнулась на мольбы её дочери и спасла юного дракона, даровав ему и его роду вторую ипостась. В тот день мы обе совершили серьёзные ошибки. Она потеряла много сил, и смогла выжить, только убив своих же сестёр из ковена. А я... Я должна была уничтожить её ещё тогда. Но я не могла и представить, что после своего первого поражения Садельвейс не только не остановится, но и взрастит свои амбиции до моих Небес...
- Почему вы не сделали это, когда она начала уничтожать церкви, неужели вы...
- Не замечала? Чтож... возможно. Не замечала или не хотела замечать, годами теряя храмы и прихожан, пока не потеряла силы. Я была слишком самоуверенной, как и любые Боги.
Я не могла поверить, что Богиня так легко об этом говорит. А в это время пентаграмма была полностью завершена и ведьмы принялись за подготовку алтаря.
- Садельвейс уже давно не человек, а настоящее и чистое зло, живущая в телах своих потомков. Она выбрала твою мать, хоть та и бежала как можно дальше от своего ковена в Империю. – Богиня вздохнула, и уже голосом наставницы продолжила. - Сейчас я не могу ничего сделать с ней, Амелина. Я пыталась её остановить, честно пыталась. Но оказывается, что нет ничего более страшного, - она поочерёдно стянула с пальцев белые перчатки, обнажая черную обуглившуюся кожу рук, - чем Боги, коснувшиеся зла.
~○●○~
Я очнулась, лёжа на холодном камне. Над головой ярко сияли звезды, светила холодная полная луна. Меня сковывали цепи и леденящий ужас, но слезы остановить я не могла. Эта ведьма разрушила мою семью, убила маму, Верховного, драконов…
А сейчас сидела рядом и улыбалась мне улыбкой моей матери.
Я попыталась повернуть голову, не задевая цепи, окутывающие мои шею, руки и ноги.
- Ты уже проснулась? Тогда познакомься со своими сестрами, милая. – Она обвела рукой собравшихся вокруг молодых девушек.
Все они, в одинаковой белой одежде, застыли каменными статуями с ничего не выражающими лицами. В руке каждой был кинжал, сверкающий в лунном свете.
- Что ты с ними сделала? - мой голос дрожал.
- Ничего такого, чего бы они не хотели сами. - Садельвейс провела пальцем по моей щеке, и я содрогнулась. - Они мечтали о силе, а я дала им её, приняла в свой ковен. Всё в обмен на верность. Они помогут нам провести ритуал, - продолжила Садельвейс, поглаживая мои волосы. - Ты должна гордиться. Ты станешь частью чего-то великого. А теперь, - ведьма встала, её тень накрыла меня, - пора начинать.
Она подняла руки, и вокруг нас вспыхнули алые руны, выжженные в камне. Воздух затрепетал, наполняясь гулом древней магии.
Земля задрожала, и из темноты вывели Рэя.
Он шёл, словно во сне, с пустым взглядом, но живой. Его руки были скованы теми же цепями, что и мои, а на груди зияла рана - чёрная, будто выжженная.
- Рэй! - я рванулась вперёд, но цепи держали.
Он не отреагировал.
Садельвейс рассмеялась.
- Не трать силы, милая. Он не услышит.
Ведьма махнула рукой, отчего моё тело вместе с каменной плитой приняло почти вертикальное положение, получая обзор. Она подошла к Рэю, провела рукой по его лицу, и в тот же миг его тело дёрнулось - будто что-то вытягивало из него жизнь.
- Нет! - я закричала. - Остановись!
- Почему? - ведьма повернулась ко мне. Она упивалась моей реакцией. - Ты же сама сказала, что не будешь мне мешать.
Я стиснула зубы.
- Я передумала.
- Поздно.
- Лина… - прошептал Рэй, открывая глаза.
- Ну надо же, дракончик. – Садельвейс искренне удивилась. – Тебе хватает сил сопротивляться проклятию.
Глаза дракона горели яростью. Он быстро приходил в себя.
- Отпусти её, иначе…
- Иначе что? Ты не можешь даже обратиться…
Она взмахнула рукой, силой заставляя Рэя повторить её движение. На его пальце блеснуло кольцо, окутанное золотистой дымкой.
- Я лежу здесь для красоты? – крикнула я в спину ведьме, заставляя обратить на себя внимание. – Думается мне, что первым в жертву приносят того, кто на алтаре.
- Лина!
Рэй хотел прервать меня, но Садельвейс только хмыкнула:
- Ты права, милая. Начинайте.
Первыми начали ведьмы. Они запели ту же песню, что и в моем старом сне. Звуки были громкими, пугающими. Моё сердце бешено билось им в такт, пока ведьмы не подняли клинки. Быстрым, синхронным движением они прервали свои жизни. Я вскрикнула от вида двенадцати мёртвых тел, в полной тишине питающих кровью пентаграмму.
Садельвейс с наслаждением потянула наполненный железом воздух. Она снова начала читать заклинание, и на этот раз я почувствовала, как что-то тянется и ко мне. Будто невидимые щупальца впиваются в грудь, вытягивая тепло, дыхание, саму жизнь…
Сейчас!
Я начала читать тоже проклятие, перетягивая свои силы на себя, и молиться. Глаза старой ведьмы распахнулись. Силы, что только что вливались в неё бурным потоком стянулись в плотный канат. Её лицо скривилось от злости.
Я скосила взгляд на Рэя, и он понял ход моих мыслей, повторяя молитвы. За спиной Садельвейс, сотканная из воздуха, появилась Богиня. Положив свои руки на спину ведьмы, она словно толкала её вперёд. Я почувствовала, как тонкой золотой нитью ко мне возвращается жизнь.
Садельвейс впала в ярость. Она попыталась наброситься на меня, но была поймана драконом. Наши цепи исчезли.
Я продолжила читать слова на древнем языке, в моменте придумывая новые сочетания. Теперь моих сил для этого было достаточно. Энергия хлынула в тело с такой интенсивностью, что я едва сдерживала её.
Кожа Садельвейс треснула, как если бы она была старой куклой из тонкого фарфора. Ведьма закричала и перестала сопротивляться. Слова её собственного проклятия обернулись против неё.
Сила Садельвейс не была похожа на мою или чью-либо ещё. Она была черной, искаженной и неправильной. Когда я смогла перетянуть её на свою сторону, то почувствовала боль, поначалу сравнимую с попыткой медленно вонзать в себя раскалённый острый клинок. Но постепенно эта боль нарастала.
Моё тело начало дрожать от напряжения. Рэй бросился ко мне, спасая от падения. Он пытался что-то сказать, но я смотрела только на тающую на глазах ведьму. С её исчезновением в моей душе наступало невероятное чувство эйфории, позволяющее выговаривать слова дальше и не останавливаться.
Я смогла. Смогла закончить дело до конца прежде, чем меня накрыла тьма. Но не смогла больше ей сопротивляться.
~○●○~
На горном плато остались только трое. Богиня, дракон и очень бледная девушка с абсолютно белыми волосами. Последняя лежала у дракона на коленях, безвольно раскинув руки в стороны и опустив голову.
- Лина! Очнись! Ты не должна закрывать глаза… Не должна…
Сердце дракона разрывалось на части. Из раны на его груди сочилась кровь, полностью пропитавшая рубашку и платье ведьмы, но он не обращал на это внимания.
- Рэйтан… - Богиня опустилась рядом с ним. – Она тебе не ответит.
- Как ты могла такое допустить?! Как? – дракон в сотый раз пытался нащупать пульс в остывающем теле.
- Все свои божественные силы, а точнее то, что от них осталось, я потратила на исправление своих ошибок, - с болью сказала она. - Мы с Линой прожили вместе и порознь много жизней, я уходила и приходила, оставляла её в год совершеннолетия или забирала с собой, пыталась скрыть. Но нас всегда ожидал один исход, Рэйтан. Садельвейс чувствовала силу, как охотничья собака чувствует дичь. И она раз за разом находила нас, а я раз за разом проигрывала ей в битве. Столетиями она наращивала свою мощь, выжидая подходящий момент. А я только теряла её, не способная повлиять на нашу судьбу. С разрушением последних храмов, которых так рьяно защищали твои старшие братья, я стала совсем бесполезной. И готова была уже отдать жизнь, чтобы прекратить весь этот кошмар. Только вот оказалось, что моей жизни недостаточно.
На лицо погибшей девушки упала слеза, которую Богиня тут же торопливо вытерла. Они оба были разбиты морально, но старались сдержаться.
- Что теперь будет? – спросил дракон совсем тихо. Его кровь уже заполонила всё вокруг.
- Я смогу залечить твою рану. Со временем твоя боль утихнет и ты начнешь новую жизнь…
- Не нужно. Какой смысл мне оставаться в живых? Я никогда не забуду Лину. Никогда. – И, прежде, чем Шарлотт успела возразить, он закончил. – Я прошу тебя только об одном, нет, я умоляю, Богиня, пусть в следующей жизни она будет счастлива, пожалуйста…
Это были последние слова, которые он успел сказать. Богиня вытерла тонкую струйку крови с губ дракона и поправила платье ведьмы. Она села рядом и уложила их головы себе на колени, аккуратно закрыв глаза. Со стороны казалось, что двое взрослых детей спят у ног своей матери. Только их сон будет длиться вечно.
- Обещаю, я подарю вам новую жизнь.