Глава 12
Однако побродить все же пришлось. К тому времени как дети дошли до ручья и промыли раны Вероники ледяной водой, лесом безраздельно завладел непроглядный мрак, укутав деревья, кустарники и каждую кочку своим мягким бархатом. Свет папиного фонарика лишь углублял и без того темные тени и привлекал мохнатых мотыльков.
Оставаться у ручья было слишком холодно и комарино, поэтому дети вернулись назад. Поблуждав немного среди древесных стволов и уже почти решив заночевать, попросту прижавшись к одному из них, Вероника и Принц наткнулись на небольшой овражек. Точнее сказать, его нашел Принц, свалившись туда на полном ходу.
Крышей убежища служили разлапистые папоротники и полуистлевший березовый ствол. Стены и дно оврага были унизаны извилистыми корнями, среди которых попадались круглые отверстия чьих-то норок. Найдя место посуше дети уселись на бугристую землю, привалившись спинами к рюкзаку и прижавшись друг к другу плечами. Сквозь резные листья папоротников просматривались лоскуты неба, расшитые бисеринами звезд.
Вероника почти сразу уснула, не смотря на зудящую боль в коленях и руках. Но проснулась отчего-то, почти перед самым рассветом. Поворочавшись и приняв более удобную позу, девочка огляделась.
Принц Незабудка еще спал, свесив голову на грудь и держась одной рукой за горшок. Вероника тоже начала задремывать обратно, но вдруг снова – теперь еще более явно – услышала чей-то переливистый смех. Распахнув глаза, она успела заметить яркую искорку, мелькнувшую возле спуска в их убежище. Осторожно, чтобы не потревожить спящего друга, девочка поднялась и вышла наружу.
В лесу царили мрак и тишина. Вероника огляделась.
Среди черных стволов, почти на грани видимости, мелькали далекие огоньки. Оттуда же эхом доносились неясные звуки. Вероника закусила губу и, осторожно ступая, направилась в ту сторону.
Она перешла ручей, почти на ощупь находя торчащие из потока камни. Когда из еле зримых огоньков начало что-то проявляться, путь Веронике преградили заросли черемухи. Девочка попыталась их обойти, но на это уходило слишком много времени. Тогда она нырнула под ветви и поползла на четвереньках, пригибаясь до самой земли в особо заросших местах. Как только ее голова вынырнула из вороха овальных листьев, в волосы ей что-то вцепилось. Вероника испуганно пискнула, рванулась, вывалилась из кустов.
– Ай-чай-чай-чай-чай! – раздалось отовсюду, на спину и плечи девочки посыпалось что-то, напоминающее сухой горох.
Вероника вскочила, отряхиваясь. Сотни, а может быть и тысячи, крошечных существ похожих на пучки опавших листьев отлетали от нее и тут же прыгали обратно. Девочка испуганно попятилась, наткнулась ногой на твердое и колючее. Под пяткой что-то громко хрустнуло и завизжало так, что существа подскочили единой волной и бросились на Веронику с еще большей яростью.
– Ай-чай-чай-чай-чай! – кричали и шелестели они, и в этом щебете Вероника различила гневные слова. – Чужая! Чужая! Наш лес! Чай-чай! Наша поляна! Уходи, чужая! Ай-чай-чай!
Вероника почувствовала боль, словно тысячи тонких иголочек, начали колоть ей кожу, пробираясь под одежду. Она закричала, запищала, кружась по поляне. Пыталась стряхивать нападающих с себя, но их было слишком много, они были слишком рассержены и, кажется, к ним прибавлялись все новые и новые соратники, сбегаясь к полю битвы со всей округи.
Не выдержав Вероника бросилась бежать, не разбирая дороги.
– Ай-чай-чай! – зашумело ей вослед, и этот шелест еще долго преследовал ее.
Девочка бежала, плача и беспрестанно отряхиваясь. Несколько существ запутались в ее волосах и продолжали колоть иголками, пока какая-то ветка не снесла их с головы.
Под ногу Веронике попался корешок, она споткнулась, рухнула в сырой мох, съежилась, ожидая нового нападения. Но его не последовало. Отревевшись, девочка села и огляделась. Она была одна, в самом центре ночного леса. Повсюду ее окружали непроглядная тьма и равнодушные ко всему деревья. Сквозь их густые кроны не в силах был пробиться даже лунный свет.
Вероника снова заплакала. Но тут же испуганно смолкла и прислушалась.
– Ай-чай-чай! – донеслось откуда-то издалека.
Девочка поднялась и быстро зашагала в противоположную от шелеста сторону. Ей больше не хотелось встречаться с лесными жителями.
Вскоре она уперлась в непролазную чащу. Поваленные деревья поросли травой и мхом, сквозь ветки пролезли все та же вездесущая черемуха и колючий шиповник. Вероника побродила вдоль бурелома, прислушалась. Где-то уже просыпались птицы, и по лесу начали разноситься предрассветные трели. Звезды гасли, прощаясь друг с другом до следующей ночи. Небо подернулось розоватой дымкой, но здесь, в тени деревьев, мрак не спешил сворачивать свой плащ.
Вероника долго вслушивалась, но напавшие на нее существа, видимо тоже угомонились, оставили погоню и разбрелись спать. Где-то там, в уютном овражке, наверное, все еще дремал Принц Незабудка. Девочка всхлипнула, потянула заложенным носом и устало побрела вдоль бурелома.
Она шла, не разбирая дороги из-за слез и не замечая, как меняется лес вокруг нее. И когда черемуха сбоку поредела, Вероника почти бездумно шагнула в появившуюся прореху. И застыла, задохнувшись от изумления.
В первое мгновение ей показалось, что она случайно зашла за горизонт и нашла то место, где поднимается солнце. Яркий свет здесь поднимался от самой земли. Только проморгавшись и утерев слезы Вероника увидела, что всего лишь вышла на опушку, сплошь заросшую одуванчиками.
Хотя в городе все одуванчики давно отцвели, Вероника удивилась лишь тому, какими огромными были здешние цветы – каждый был чуть ли не с ее ладошку. Девочка тронула ближайший одуванчик и вздохнула. Кажется, она уже слишком привыкла к чудесам.
– Доброе утро, – окликнул ее чей-то ласковый голос.
Вероника вскинула голову, ахнула и поняла, что к чудесам невозможно привыкнуть.