Монолита

Тишину зала нарушил тихий скрип двери. В проём заглянул Джисон. Его взгляд метнулся на Феликса и Хёнджина, но он не сказал ни слова о том, что застал. Только хрипло бросил:

— Приведите старших.

Голос его был сдержан, но что-то в нём дрогнуло.

Феликс рывком поднялся с груди Хёнджина, а тот выпрямился, будто ничего не произошло. Уже через пару минут в зале стояли Чанбин и Бан Чан, автоматы наготове. Тяжесть оружия отражалась в их лицах: это были не дети, а воины, хотя возраст ещё предательски напоминал о юности.

Дверь снова открылась. Джисон шагнул в сторону и пропустил вперёд Минхо. В помещении сразу стало тише — как будто воздух сам задержал дыхание.

Минхо выглядел уставшим, но не сломленным. Его глаза встретились с десятками настороженных взглядов. Он сделал шаг вперёд и начал говорить.

Его голос был ровным, почти спокойным, но в нём звучала странная решимость:
— Я знаю, что вы думаете обо мне. Я не прошу доверия сразу. Я расскажу всё, что знаю, всё, что видел. Я... не враг.

Он сделал паузу. В зале кто-то шумно выдохнул.

— Я хочу... — Минхо перевёл взгляд на Джисона, задержал его на долю секунды и продолжил. — Я хочу стать частью Монолита.

Будто камень рухнул в воду. В зале поднялся ропот. Феликс вскочил на ноги, его глаза округлились. Чонин, которого успели разбудить, уставился на Минхо так, будто тот предложил взорвать весь Чернобыль. Чанбин сжал автомат крепче, глаза его вспыхнули недоверием.

— Ты издеваешься?! — вырвалось у него. — После всего, что было? После того, что ты скрывал?!

— Тихо, — оборвал его Бан Чан. Его голос, хоть и негромкий, врезался в зал как приказ. Он поднял ладонь, заставив остальных замолчать.

Он посмотрел на Минхо так, будто пытался разглядеть его насквозь, а потом перевёл взгляд на каждого из своих.

— Лучше всего будет именно так.

В зале повисла пауза. Никто не ожидал этих слов. Даже Джисон.

Бан Чан говорил спокойно, но в его словах чувствовался холодный расчёт:
— Если он останется врагом снаружи — мы проиграли. Если он станет частью нас, мы сможем наблюдать, держать его рядом, использовать его знание. И, если что, остановить. Это единственный путь.

Феликс растерянно посмотрел на Хёнджина, тот лишь хмуро скривился, будто хотел сказать: «Это дерьмо плохо кончится». Чон Ина передёрнуло, он тихо буркнул что-то вроде «херня полная». Чанбин отступил на шаг, но палец всё ещё лежал на спуске.

А Джисон стоял чуть в стороне и молчал. Его взгляд был прикован к Минхо. Внутри всё смешалось — тревога, ярость, непонимание. И что-то ещё, чего он сам боялся назвать.

Минхо же не отвёл глаз.

——————————————-

Неделя после того разговора растянулась странно, будто воздух в Припяти стал гуще. Минхо остался с ними. Его переодели в старую форму Монолита, дали нормальную еду и, впервые за долгое время, возможность помыться. Он выглядел почти так же, как и раньше — холодным, каменным. Но теперь рядом с ним была тень доверия.

Каждый день его допрашивали — по чуть-чуть, чтобы не перегрузить. Минхо рассказывал всё спокойно, без колебаний. Словно ему нечего было терять или приобретать. Он говорил о маршрутах военных, о тайных складах, о заброшенных объектах, будто пересказывал чужую историю. Его голос был ровным, как у человека, которого давно уже лишили права на эмоции.

Но кое-что в нём всё же выделялось.

Когда его слова обращались к залу, он был ледяным. Но как только взгляд скользил к Джисону, в нём появлялось то, чего остальные не замечали, или не хотели замечать. Что-то мягкое, будто он искал подтверждения, что его слушают именно эти глаза.

Джисон замечал. И это сводило с ума.

Феликс и Хёнджин же видели другое. Их настороженность только крепла. Они вставали между Минхо и Джисоном, словно стеной, следили, чтобы тот не приближался слишком близко. Хёнджин мог нарочито громко хлопнуть дверью, когда Минхо пытался заговорить с Джисоном наедине. Феликс часто садился рядом с Джисоном так, чтобы Минхо видел: «Он под присмотром».

И всё равно, несмотря на эти стены, что-то тянуло Минхо вперёд. Он не пытался ломать границы, но каждый раз находил способ задержать взгляд на Джисоне дольше, чем позволялось.

А Джисон, хоть и пытался делать вид, что ему всё равно, внутри чувствовал, что ледяная глыба перед ним жива.

Утро началось так, как Джисон ненавидел больше всего — с того, что его грубо дёрнули за плечо.
— Вставай, — голос Феликса был тихий, но настойчивый.

Джисон, не открывая глаз, мотнул головой и уткнулся глубже в одеяло.
— Угу... пять минут.
— Пять минут?! — Феликс рявкнул прямо в ухо, и Джисон, подпрыгнув, ударился головой о стену.

— Ты охуел? — зашипел он, держась за макушку.
— Ты не слушал, вот я и повысил громкость, — ухмыльнулся Феликс и, пока Джисон соображал, что происходит, начал накидывать ему на плечи куртку.

Джисон сонно моргал, позволял себя крутить, как куклу, и только когда на голову натянули шапку, наконец спросил:
— А чего вообще такая спешка?
— Миссия, — отрезал Феликс, поправляя ремень на его плече. — Ты, Чанбин, Хёнджин и... — он замялся, но всё-таки договорил: — и Минхо идёте за боеприпасами.

При упоминании Минхо Джисон чуть-чуть проснулся.
— И кто это, блять, придумал?
— Банчан, конечно. У него всё по плану. А твой план — слушать и не облажаться.

Феликс снова дёрнул его за руку, когда тот пытался зевнуть и пройти мимо автомата.
— Эй! Ты что, без ствола пойдёшь?
— Я забыл, — буркнул Джисон, подхватывая оружие.
— Ты забыл?! — Феликс опять повысил голос, и Джисон вздрогнул так резко, что едва не завалился на пол.

Феликс закатил глаза, но, чёрт возьми, уголки его губ дёрнулись вверх.
— С тобой реально как с ребёнком, — сказал он, проверяя, застегнул ли Джисон разгрузку. — Вот смотри: ты идёшь с ними, слушаешь Чанбина, не споришь с Хёнджином и не сводишь глаз с Минхо.
— А если сведу?
— Тогда я тебя лично пришью, — Феликс улыбнулся так, что Джисон не понял, шутит он или нет.

Через пару минут они уже стояли во дворе: Хёнджин проверял магазин, Чанбин что-то обсуждал с Банчаном, а Минхо, как всегда, просто молча ждал.

Джисон вышел в коридор, накидывая ремень автомата через плечо. У входа уже ждал Банчан — вечно спокойный, но в глазах у него сейчас читалась напряжённость.

— Слушай внимательно, — тихо сказал он, поправляя свой собственный бронежилет. — Сегодня твоя задача простая: держись с группой, не геройствуй и следи за Минхо. Он ведёт вас — но это не значит, что ему стоит доверять на сто процентов.

Джисон хотел что-то возразить, но Банчан поднял ладонь.
— Я доверяю тебе. И надеюсь, что ты покажешь всем, что не зря здесь.

Слова прозвучали просто, но для Джисона они были как глоток воздуха. Он лишь кивнул, стараясь не выдать довольной улыбки.

Когда он вышел на улицу, серое небо давило на плечи, а холодный воздух сразу пробрал до костей. У обломков бетонной стены уже стояли Чанбин, Хёнджин и Минхо. У всех — автоматы наготове, лица сосредоточенные, будто они и не подростки вовсе.

Хёнджин развернул карту, закрепив её на колене, чтобы ветер не сорвал.
— Вот здесь, — он ткнул пальцем в покосившееся здание на окраине Припяти. — Если Минхо не врёт, там склад. Но район опасный, рядом несколько зданий с высоким фоном. Придётся идти окольными путями.

Чанбин кивнул, проверяя патроны.
— Хорошо. Я впереди. Хёнджин с картой — за мной. Минхо — между. Джисон, ты замыкающий.

Джисон усмехнулся.
— Отлично. Если кто-то сдохнет, я буду первым, кто это увидит.
— Заткнись, — бросил Чанбин, но без злобы.

Минхо молчал, просто глядел куда-то в сторону, будто ему всё равно. И это спокойствие только сильнее бесило.

Хёнджин сложил карту, сунул в боковой карман.
— Всё, двигаемся.

Они двинулись вперёд, и звук их шагов по осколкам стекла эхом разносился в тишине. Припять встречала их пустыми окнами домов, тёмными провалами подъездов и гулким шёпотом ветра, словно город шептал за спиной.

Они шли уже минут сорок, когда первый щелчок затвора заставил всех замереть.

— Опа, — протянул Чанбин. — Нас заметили.
— Да ну, блять — пробурчал Джисон. — За что?!

В ту же секунду за забором мелькнула фигура в форме.

— Бежим! — взревел Хёнджин так, что у Джисона уши заложило.

И начался цирк: Хёнджин рванул первым, Чанбин за ним, Минхо резко схватил Джисона за руку и потянул. Джисон, сонный и злой, влетел в первый забор, зацепился штанами за ржавый гвоздь, едва не навернулся.

— Твою мать! — заорал он.
— Беги, а не матерись! — бросил Минхо и тащил дальше, как мешок картошки.

Они влетели в заброшенный дом. Стекло хрустнуло под ногами, и тут же писк дозиметра заставил всех побледнеть.

— Отлично, — выдохнул Джисон. — Теперь не только военные нас пристрелят, но и радиация догонит. Два в одном.

Минхо даже не моргнул, просто снял противогаз и сунул его Джисону на лицо. Резко, без объяснений. Лямки щёлкнули, маска прижалась к коже.

— Ты чё, совсем? — Джисон замахал руками. — А если я в обморок грохнусь? Ты меня понесёшь?!
Минхо только посмотрел и, к удивлению всех, едва заметно улыбнулся.

— Господи, он улыбается! — заорал Чанбин, ворвавшись в комнату. — Быстро, кто-нибудь, записывайте, это исторический момент!
— Да-да, — фыркнул Хёнджин, тоже появляясь в дверях с набитым рюкзаком. — Минхо наконец-то доказал, что у него мышцы лица работают.

Джисон что-то мычал в противогазе, махая руками, будто косплеил инопланетянина. Феликс бы, наверное, умер от смеха, если бы видел.

— Идиот, — выдохнул Чанбин, хватая его за плечо. — Ты хоть рад, что жив остался?
Джисон кивнул, но всё ещё бурчал под маской, слова звучали глухо и нелепо.

— Чё он сказал? — нахмурился Хёнджин.
— Думаю, он сказал: «Снимите с меня это говно». — Чанбин рассмеялся. — Но это не точно.

Минхо, глядя на это, впервые позволил себе усмехнуться чуть шире. Его глаза блеснули так, будто он впервые за долгое время почувствовал что-то живое.

Они вышли наружу, улица встретила их тишиной. Минхо шёл чуть впереди, всё ещё держась ближе к Джисону, а тот ворчал в маске и махал руками, как пьяный космонавт.

И в этот момент Чанбин фыркнул:
— Слушай, Джисон, а ты в противогазе симпатичнее выглядишь. Может, оставим так?

Джисон показал ему средний палец.