Эмми и Хейл

Ночь. Заброшенный склад
Дерек не повез Эмми домой. Он привез ее в свое убежище — заброшенный склад, который он использовал для тренировок и, видимо, для размышлений. Было поздно, и единственным освещением служили тусклые лампочки и свет, падающий из-под двери.
Он сидел на перевернутом ящике, наблюдая, как Эмми работает. Она разложила на грязном верстаке свои инструменты: пробирки, маленький микроскоп и, конечно, драгоценный контейнер с крупинками аконита.
— Здесь нет нужного оборудования, — критично заметила Эмми, раздавливая крупинки в ступке. Она все еще была в своем худи, но теперь ее взгляд был полностью сосредоточен на задаче. — Для полного анализа мне нужен хроматограф. И лучше бы я не делала это в перчатках из школьного кабинета.
— Делай с тем, что есть, — ровно сказал Дерек. — Ты притащила этот яд. Теперь найди противоядие.
Эмми бросила на него саркастичный взгляд.
— Ты бы мог хотя бы предложить кофе. Но я понимаю, ты — источник агрессии, а не кофеина.
Она вернулась к работе. Дерек, вопреки своему обыкновению, не рычал, не уходил и не приказывал. Он ждал. Он знал, что сейчас происходит нечто важное.
— Хорошо, — произнесла Эмми через полчаса, поднимая голову. — Я провела первичный анализ растворимости. Этот аконит не просто Aconitum lycoctonum. Он усилен. Это действительно модифицированный нейротоксин.
— Что это значит? — спросил Дерек.
— Это значит, что он нацелен не просто на нервную систему, а на измененные рецепторы. Те, которые активируются при трансформации, — Эмми повернулась к нему. Ее лицо было бледным от напряжения, но ее глаза горели. — Это подтверждает мою гипотезу: трансформация Скотта — биологическая, а не мистическая. И охотники это знают. Они разработали оружие, чтобы заглушить его новые гены.
Дерек молчал. Ему всегда говорили, что это магия, кровь, проклятие. Эмми говорила о генах.
— Значит, противоядие? — спросил он.
— Если аконит заглушает, нам нужно что-то, что активирует или стабилизирует, — Эмми постучала пальцем по верстаку. — Мне нужно найти что-то, что естественно встречается в организме и может быть усилено. Или…
Она резко осеклась. Дерек, у которого обострились все чувства, понял, что она что-то скрывает.
— Что? — потребовал он.
— Или нам нужно найти того, кто его создал, — тихо сказала Эмми. — Если это модифицированный токсин, кто-то его синтезировал. И этот кто-то знает о генетике оборотней больше, чем ты, чем я, и, возможно, даже больше, чем сами охотники.
Дерек встал. Его лицо было жестким.
— Ты идешь слишком далеко. Мы не ищем этого человека. Мы защищаем Скотта.
— Мы не можем защитить его, если не знаем, чем, — возразила Эмми, тоже вставая. — Этот аконит может быть ключом к контролю. Ключом к тому, чтобы сделать Скотта снова человеком. Или, по крайней мере, стабильным.
Она подошла к нему, нарушая его пространство. Она была миниатюрной, но в этот момент казалась гораздо выше.
— Ты не веришь в магию, Дерек. Ты должен верить в логику. И логика говорит: найди источник.
Дерек посмотрел на ее пухлые, упрямые губы, на ее решительный взгляд. Он чувствовал, что она права. Его волчий инстинкт говорил "опасность, беги". Но его разум, который уже начал доверять ее холодной логике, говорил "слушай".
Он внезапно вспомнил, как она отчаянно защищала себя и его в лесу; как ее рука сжимала его руку, когда они бежали. И как ее сердцебиение, несмотря на страх, было полно решимости.
Дерек наклонился к ней. Он был так близко, что его дыхание коснулось ее лба.
— Я ненавижу, как ты меняешь правила, — прошептал он. — Я ненавижу, что ты не боишься.
Эмми не отступила.
— А я ненавижу, что ты пытаешься меня напугать, чтобы я перестала думать.
Он хотел ее напугать, чтобы она ушла. Но в этот момент, глядя в ее глаза, он понял, что его желание защитить ее пересилило его желание избавиться от нее.
Он медленно, почти непроизвольно, провел большим пальцем по ее скуле. Это был жест чистой, нежной интимности, который полностью нарушал его "правила Хейла".
— Если мы это сделаем, — сказал Дерек, его голос был глухим. — Ты будешь делать все, что я скажу, когда я скажу "беги". Ты поняла?
Эмми почувствовала тепло его прикосновения. Она кивнула.
— Поняла. Но когда я скажу "анализ", ты будешь молчать.
Он убрал руку, и между ними снова повисло напряжение — смесь яда, химии и невысказанного.
— Хорошо, Эмми. Начнем с того, кто в городе имеет доступ к лабораторному оборудованию, кроме охотников. Твой шериф-отец Стилински... у него есть досье, — Дерек отвернулся, чтобы взять свою куртку.
— Ты просишь меня взломать систему шерифа? — усмехнулась Эмми.
— Нет, — сказал Дерек, бросая на нее взгляд через плечо. — Я прошу тебя заставить Стилински показать тебе нужные файлы. У тебя это получается лучше, чем у меня.
Эмми улыбнулась. Это было приглашение к хаосу, и ей это нравилось.
— Теперь мы говорим на одном языке, Хейл. Я займусь логистикой. А ты?
— А я буду ждать снаружи, — прорычал Дерек. — Чтобы в случае чего, спасти тебя. От Стилински. И от твоей дурацкой науки.