#2050

Блог выживших 
Запись «Теряя рассудок»

«4 июня 2051

Теряя рассудок, ты оказываешься в забвении. Собственное подсознание выстраивает для тебя стены, дабы сдержать всё то, что только причинит тебе большего вреда. И тогда тебя зовут "психом".

Сотни раз я видел людей, оказавшихся в ловушке собственного разума. Сотни раз видел, как те боролись за желание освободиться от этого и столько же раз видел, как их руки опускались. 

День изо дня нам приходится просыпаться в сумасшествии, которое окружает нас, но мы всё ещё избегаем ловушек подсознание, искусно обходя их стороной.

Весь этот путь становится невыносимым. Всё это уже стоит поперёк горла, а ноги отказываются идти дальше, но мы все знаем: стоит остановится и всё, за что мы боролись, потеряет смысл.

С каждым пройдённым днём становится только хуже. Вирус продолжает истреблять всё живое, порабощая и закрывая в оковах, созданных против воли разума. Этот отбор становится всё более ожесточённым.

Не помню, когда в последний раз нормально ел. Тем более не помню, когда в последний раз желудок не сводило в спазмах. Организму нужна пища, чтобы функционировать. А сейчас я даже не знаю, как всё ещё жив. Наверное, именно это и называют силой воли — желание идти до самого конца, что бы нас там не ждало.

Сыльги боится осознать, что, когда мы доберёмся до пункта назначения истощённые и сломленные долгой дорогой, можем оказаться в чьей-то ловушке. Я согласен с ней. Слишком много решений мы приняли, которые обернулись ничем иным, как ошибкой. Но мы не сможем отступить. 

Что бы не ждало нас в конце — мы гордо встретим это, словно герои, готовые побороть все трудности. Притворимся бесстрашными лишь для того, чтобы окупить потери.

Мы все знаем, что это не так. Мы не герои комиксов, а лишь люди, сломать которых не составит и особого труда. Уязвимые существа с повышенными инстинктами и желанием жить — вот, кто люди на самом деле.

Возможно, мы идиоты. Бежим навстречу трудностям, которые только больше и больше бьют по нам, не оставляя ничего живого, когда проще было бы уже давно сдаться. В нашем случае мгновенная смерть — самая ценная награда. Стоит только представить, что можно закончить все мучения одним разом — у каждого появится соблазн нажать на курок.  

Но, знаете, мы достаточно безумны, чтобы найти в себе силы и желание жить, а потому и преодолеем всё это расстояние, чего бы это не стоило.

Автор статьи: Ли Тэён
#2050»

Сыльги в очередной раз проснулась, не чувствуя того, был ли по ту сторону здания день или ночь. Это чувство стало обыденным, ровно также, как и неописуемый страх, который приходилось испытывать изо дня в день, слыша, как твари по ту сторону дверей рычали и свирепели с каждым часом.

Наклонив шею сначала в одну, после в другую сторону, тем самым разминая её после сна в неудобном положении, журналист поднялась с места. В памяти в который раз появилась чёткая картинка: руки девушки, зашивающие плоть парня, извивающегося от нестерпимой боли.

Кажется, сколько бы она не мыла руки, Кан всё ещё чувствовала его кровь на своих руках.

«С Ли всё будет в порядке», — нет смысла отрицать, что она уговаривала себя, стараясь забыть всё то, что так ярко отпечаталось в памяти. Чёртово подсознание никак не хотело отпускать неприятные воспоминания прошлого.

Заприметив в противоположном конце просторной комнаты студентку, дежурству чья очередь настала, Кан недоумённо изогнула бровь, мысленно поинтересовавшись: «Что она делает?» 

Осмотревшись вокруг, журналист осознала, что Тэён и Юкхэй всё ещё наслаждались крепким сном неподалёку.

Тихими шагами девушка преодолела расстояние. Сыльги не хотела пугать Нин своим внезапным появлением, но именно так и вышло. Увидев силуэт, Ичжуо подпрыгнула на месте, а после, неосознанно схватившись за сердце, тихо прошептала:

— Ты напугала меня до смерти.

— Извини, не хотела.

Лицо молодой девушки освещалось синим светом от компьютера, стоящего на полу рядом с ней. Само наличие устройства удивляло Кан, но куда более вводил в замешательство именно интерес к тому, чем же именно была занята таинственная студентка с криминальным хакерским прошлым.

— Что это? — становясь рядом с Ичжуо, Сыльги перевела свой взгляд на монитор. — Для этого ты просила Юкхэя и Тэёна найти генератор, который вы заприметили? — поинтересовалась она, вспомнив о странной утренней просьбе девушки.

— Не только для этого, — пробормотала Нин, так и не ответив на первый вопрос.

— Так всё же, чем ты занимаешься? — снова осматривая непонятные строки кодов, молвила журналистка. Интерес буквально был готов поглотить её, а сама студентка становилась всё более подозрительней в глазах Кан.

«Как скоро меняется твоё мнение о людях», — Сыльги сама корила себя о подобной смене настроения и собственных взглядов. Всего недавно она была готова отдать свою жизнь в распоряжение юной девушки, а сейчас подозревает в чём-то, что может навредить им всем.

Как бы то ни было, Кан всегда верила одному правилу: «Не доверяй никому слишком сильно, иначе именно этот человек ранит тебя, подставив». Так говорила её наставница ещё в то время, когда сама Сыльги была студенткой, а долгая работа журналистом только подтвердила истину этих слов.

Нин шумно вдохнула, а после также выдохнула, потирая уставшие глаза. В следующую секунду взгляд метнулся в сторону Минхёна, чьи черты лица были слегка угрюмыми, обременёнными болью, с которой приходилось бороться. Казалось, что лучше ему не становилось. Непонятно откуда добытых Тэёном и Юкхэем лекарств, казалось, не хватало для того, чтобы облегчить мучения, которые будто бы скручивали измученное тело. 

— Хочу создать блог, — промолвила девушка, поднимая усталый взгляд на Кан. — Было бы неплохо писать о том, через что мы смогли пройти, поведав об этом тем, кто всё ещё остался в живых и вынужден также, как и мы, жить в постоянном страхе, оправдывая свои поступки обуявшей тело паникой.

— Хочешь оставить свой вклад в истории? — Сыльги не могла судить об истинных мотивах девушки, потому и сказала первое, что казалось ей рациональным.

Ичжуо тихо рассмеялась, посмотрев на журналистку, ответив:

— Можно и так сказать.

Студентка замолчала, а после, снова посмотрев на монитор, продолжила:

— Было бы неплохо запечатлеть память о тех, кого мы потеряли за это время. Ты так не думаешь? — голос Нин был спокойным, можно даже было сказать ровным. 

С того момента, как всё это началось ей не осталось ничего другого, кроме как изменить себя, а после произошедшего с Минхёном, что-то снова переменилось в юной голове. Сыльги осознала: разгадать Ичжуо с каждым днём становится всё трудней и трудней, что сказать уже о том, чтобы узнать то, о чём она думает.

— Ты скучаешь по нему? — журналистка присела рядом с девушкой на пол, так и не ответив на заданный ранее вопрос, ведь ответ был и без того очевиден — она согласна с ней.

Нин подняла вопросительный взгляд, слегка изогнув бровь и сузив глаза, тем самым спрашивая: «Что ты имеешь в виду?»

— Я о Чжоу. Подумала о том, не делаешь ли ты всё это из-за Лояна, который был последним из твоих близких знакомых, кого ты видела с того дня, — Сыльги поджала губы. Кан продолжала таким же спокойным голосом, коим говорила и сама студентка.

В ответ Ичжуо лишь горько вздохнула. Она не могла не скучать по нему. Даже если она не была готова принять его чувства и нелепые попытки ухаживания, он был её хорошим другом.

— Да, — девушка пожала плечами. — Нам всем нужно место для своих эмоции. Не думаю, что блог станет плохим решением.

— Не могу не согласиться, — журналистка выдавила из себя что-то на подобие улыбки.

— В любом случае, я планирую закончить сегодня. Мне осталось совсем немного. Интернет здесь хоть и медленный, но работает, — девушка подавила зевок, которой так настойчиво хотел сорваться с губ.

— Может, отдохнёшь? — Сыльги постучала по плечу девушки. Переведя свой взгляд в сторону Ли, она добавила: — Я присмотрю за ним.

— Хорошо, — Нин даже не пыталась возражать, послушно поднимаясь с места, она направлялась в сторону матов, где могла погрузиться в царство манящего её Морфея.

Остановившись на полпути, Ичжуо обернулась, снова окинув журналистку взглядом.

— Я хотела бы, чтобы первая запись, которая появится в этом блоге был написана тобой. Ты ведь журналист, у тебя должно хорошо получиться.

После тихого шёпота, слетевшего с уст студентки, она развернулась и через миг оказалась лежать на холодном мате, оставив Кан в недоумении.

* * *

С липким страхом компаньоном сменялись дни. Посменно дежуря рядом с Минхёном, проходили день за днём. Словно ничего не менялось вовсе, неделя превратилась в одни длинные и нескончаемые сутки, которые мог разнообразить разве что только слабо пробивающийся закат, свидетельствовавший о том, что очередной день подходил к концу, хоть этого даже не ощущалось.

По прошествии двух недель всё становилось только трудней. Сил держаться на плаву оставалось всё меньше и меньше, а стоит только зацепиться за тончайшую нить надежды на скорейший конец мучениям — она мгновенно обрывалась, больно ударяя, задевая старые шрамы.

Большую часть времени Ли проводил в полусознательном состоянии. Мычал и извивался от боли, которая волнами накрывала израненное и измученное тело, пытаясь удержаться за остатки рассудка.

Две недели казались окружающим ещё большим страхом, чем всё то, что они уже пережили. Смотреть на раненого ли было трудно морально. Он мучился, они четверо никак не могли ему помочь.  Каждый поочерёдно по несколько часов проводил рядом, то вытирая выступившие капли пота со лба, то контролируя температуру, которая поднималась в следствии реакции организма на рану, то меняя окровавленные бинты, обрабатывая рану медикаментами, которые удавалось находить во время ночных вылазок. А когда боль отступала, и парень засыпал — тихо находились рядом, чтобы в любой момент прийти на помощь.

По прошествии двух недель рана не начала затягиваться, вызывая только вопросы у окружающих. Швы гноились — распространялась инфекция.  Рана раскрывалась, лишая Минхёна драгоценной крови, так необходимой для существования хрупкого человеческого организма. Парень сильно исхудал, принимая пищу только в те моменты, когда обезболивающие затупляли все его чувства, дабы побороть несоизмеримую боль.

Неприятности снова выбрали Минхёна, возложив на плечи окружающих невыносимо тяжёлый груз, но бросить его — то, о чём они даже не смеют думать.

В те дни Сыльги была сама не своя. Не отходила от раненого Ли не на секунду, а когда усталость валила с ног — сопротивлялась, говоря, что не сможет уснуть, зная, что он умирает из-за её оплошности. 

По прошествии ещё недели — или, быть может, больше — они вздохнули с облегчением. Аду наяву пришёл конец, когда рана на хрупком и, казалось, почти бесчувственном теле Ли перестала гноиться и начала затягиваться. Они преодолели это испытание, так вымотавшее всех.

— Как ты чувствуешь себя? — Сыльги стояла рядом с парнем, держа в руках стакан воды. Она не знала точно был ли то день или ночь. Девушка не спала уже более суток, наблюдая и не веря свои глазам.  

Минхён стал выглядеть куда лучше, но журналистка сомневалась, боясь снять бинты и увидеть то, что по телу продолжила распространяться гангрена. Возможно, её трусость обработать рану напрямую, будет ещё одной совершённой ошибкой, но перебороть себя было свыше возможностей Кан.

— Как подстреленный человек? — усмехнувшись, парень изогнул бровь, наблюдая за реакцией девушки.

— Шутки в сторону. Я серьёзно сейчас, — Кан села рядом с ним, осматривая лицо парня, на котором играла болезненная, но саркастическая усмешка.

Минхён продолжал молча смотреть в сторону журналистки, не находя что ответить. Сказать, что он в порядке — откровенная ложь, но столь желанная, как не посмотри. Ответить, что он больше не желает бороться — ещё больший обман, чем предыдущее. Парень знал, понимал и отдавал себе отчёт: последние недели дались каждому с трудом, а причиной всему была его неосторожность. Ли чувствовал угрызение совести, которое не давало покоя больше непрекращающейся боли. От второго помогали обезболивающие от которых он был едва ли не зависим, а от первого лекарства не найти.

— Бывало и лучше, — тихо промолвил парень, отвернувшись.

— Хочешь есть или пить? — шумно выдохнув, девушка окину взглядом стакан с водой в своих руках. — Даже если не хочешь, ты должен, — Кан знала, что уговаривать Ли было бы бессмысленно, потому и ставила перед фактом.

 — Хорошо, — промычал Минхён, снова повернувшись к девушке, не имея возможности возразить.

— Эй, Кан Сыльги, — за спиной послышался знакомый голос, а акцент дал точно понять — это Вон Юкхэй.

— Что? — неторопливо обернувшись, спросила девушка. 

— Прошу, иди отдохни, ладно? — Кан не была готова слышать эти слова от Вона, потому удивлённо посмотрела на него, ожидая продолжения и пояснения. Даже несмотря на то, что прошло время со дня их совместного проживания, девушка не могла не относиться к вспыльчивому китайцу благосклонно; она всё ещё не доверяла ему. — Тэён попросил затащить тебя в постель любой ценой, и я бы не сразу понял что именно он имел в виду, если бы не знал о твоей бессоннице, так что, Кан Сыльги, где ты можешь заснуть, ты прекрасно знаешь и где лежит снотворное тебе тоже известно.

— Он правда так сказал? — девушка залилась смехом. — Крайне странная формулировка, — продолжала насмехаться Сыльги, отчего на лице Юкхэя выступил лёгкий румянец. Никто прежде не смеялся с поведения парня, потому действия Кан смущали Вона, росшего всю свою жизнь рука об руку со смертью.

— Как бы то ни было, тебе стоит отдохнуть, — Вон прочистил горло, дабы показать девушке, что хватит насмешек. — Мы позаботимся о нём, а ты должна поспать, — поднимая девушку с пола, потянув ту вверх за локоть, молвил он. Юкхэй не был обходителен в своих действиях. 

— Я и сама могу, — снова улыбка заиграла на лице журналистки, вспомнив сказанные ранее Воном слова. Когда она в последний раз так улыбалась?

— Хорошо, — парень не возражал, отпустив локоть девушки.

— Присмотрите за ним, — бросила она напоследок.

— Обязательно, — появившейся рядом Тэён похлопал девушку по плечу и отобрал стакан из рук. — Отдыхай и не беспокойся.

Проследив за тем, чтобы Сыльги всё же легла на мат и, укрывшись, отвернулась к стене, Ли подошёл к Юкхэю, который мешался рядом с Минхёном, ходя туда-обратно, словно не находя себе места.

— Чем занята Ичжуо? — найдя девушку взглядом, спросил Ли, неосознанно прижав руку к ране. Он не чувствовал боли, а виной тому таблетки, которые недавно ему дала Сыльги.

— Это... — Юкхэй запнулся, а в следующую секунду его слова подхватил Тэён.

— Она создала блог. Точнее, если выразиться её словами, что-то на его подобие. Она хотела, чтобы о нас узнали те, кто всё ещё сражаются, чтобы нашли в этом блоге отклик пережитого.

— И всё же, она не передумала, — тихо пробубнил Ли, будучи приятно удивлённым настойчивостью студентки. 

— Мы осмелились сделать несколько записей и от твоего лица, если ты не возражаешь, — признался Тэён. — Можешь позже посмотреть и подправить, если что-то будет не так.

Ли кивнул в ответ, одарив психотерапевта очередным благодарным взглядом. Они сделали многое для того, чтобы он мог вот так говорить с ними; по мнению самого парня, ему уже давно место в Аду; реальность стала страшней самого Чистилища. 

— Всё же, Минхён, я не мог сказать этого раньше, но ты знаешь, как напугал нас всех? — Юкхэй не причитал и даже не упрекал парня, а констатировал факт.

— Он прав, — поддержал Тэён, одарив спецназовца обеспокоенным взглядом.

Минхён знал, что если бы не они, он бы уже давно был бы мёртв, а что ещё хуже — стал одним из тех безумцев, которых ныне звали громким словом «зомби». От одного упоминания существ, заполнивших города, на языке появлялся неприятный горький привкус — отвращение. Он был всего в одном шаге от того, чтобы поддаться безумию, когда чувствовал тварей, навалившихся на него, пытающихся добраться до его плоти.

Ли не хотел думать о том, какой бы конец его ждал, не найдя Нин достаточно мужества, чтобы дать отпор тем, кто желал измучить и разорвать его плоть на куски, ведь только это диктовал им вирус, засевший в голове, поработивший мозг. Не хотел думать об этом — ответ он знал, но был благодарен студентке, которая мужественно несла его до самого их убежища, пытаясь оторваться от живых мертвецов, сбегавшихся, словно мотыльки на свет, как только улавливали запах его крови.

Всё последующее казалось Минхёну непробудным кошмаром. Он цеплялся за тонкие нити реальности, пытаясь оставаться в сознании в те моменты, когда так хотелось окунуться в небытие. Стирал всё существующие границы лишь для того, чтобы иметь шанс устоять перед лицом смерти, подступающей всё ближе и ближе. 

А после, словно всё же очнувшись ото страшного сна, он пришёл в сознание. Перед глазами больше не мелькали облики смерти, а голос в голове перестал кричать о том, что ему необходимо продержаться ещё немного; нити перестали разрываться каждый раз, когда он к ним тянулся, а боль перестал разрывать тело на мелкие кусочки.

Они вернули его буквально с того света.

— Я знаю, — лишь коротко ответил Минхён, чувствуя удушающую вину за причинённые хлопоты.

— Когда швы загноились мы не знали что делать. Буквально сходили с ума каждый раз, как только видели это, — продолжал Юкхэй, предаваясь воспоминаниям. — Это ужасное зрелище, Минхён, — парень помотал головой, надеясь избавиться от неприятных воспоминаний и картинке, которая стояла перед глазами. И почему Сыльги заставляла его наблюдать за тем, как она обрабатывала гнойные швы из раза в раз? Ответ Вон даже знать не хотел.

Парень снова не нашёл что ответить, отводя взгляд, в который раз осматривая серый потолок. Из груди вырвался тихий вздох облегчения, когда Минхён прикрыл потяжелевшие веки, накрывая глаза рукой, словно закрываясь от воображаемого света. Ему хотелось снова ощутить тёплые лучи на коже, вместо того чтобы неподвижно лежать на холодном бетонном полу и чувствовать пробирающий озноб. Маты оказались слишком тонкими, чтобы защитить от морозности подбирающейся зимы.

— Минхён, — в подсознание парня пробрался голос Тэёна, заставив приоткрыть глаза. Его клонило в сон, — поспи немного, если это необходимо. Кто-то из нас всегда останется рядом, чтобы присмотреть за тобой.

Ли не ответил — кивнул в знак того, что слова психотерапевта он понял, а когда увидел, что рядом остался только Вон, севший напротив него, опёршись спиной о стену, Минхён снова закрыл глаза, поддаваясь соблазну расслабить каждую мышцу измученного тела и ещё немного отдохнуть.  

* * *

Ли не было ведомо сколько именно он спал. В спортивный зал свет не проникал. Парень не знал когда именно окна успели заколотить досками, дабы обеспечить большую безопасность, но признал, что это было неплохим решением, хоть и лишало их какого-либо понимания о течение суток; оставалось надеяться только на часы и батарейки в них. 

Их безопасность — то, за что они готовы были бороться.

Осмотревшись, Минхён обнаружил рядом с собой Ичжуо, чьи длинные волосы ниспадали на лицо. Осмотрев положение, в котором заснула девушка, Ли сразу же отметил: когда она проснётся всё тело будет болеть, а ноги затекут. Скрестив руки, Нин сидела рядом, опираясь на стену спиной, опустив голову вниз — точно то же он видел, когда засыпал, лишь только на месте хрупкой студентки находился крупный парень. Вероятно, как только проснётся, Ичжуо будет спрашивать себя «как только я могла заснуть?», но Ли не посмеет корить девушку за усталость.

«В любом случае, я не ребёнок», — потерев глаза, подумал парень.

Минхёну захотелось встать. Ранее он не знал каким образом за эти три недели он справлял нужду, да и знать ему не хотелось, — он бы сгорел со стыда, только представив то, что за эти дни был не лучше инвалида — но под действием препаратов, он не чувствовал боли, от того и решил, что сможет подняться сам и никого тревожить не посмеет.

Желание встать на ноги заставило парня приподняться сначала на локтях, а после поочерёдно попробовать сгибать ноги. Ранение отдавалось притуплённой болью, когда Ли согнулся пополам, поднимаясь с неудобного мата и засовывая ноги в домашние тапочки, стоящие рядом, но спецназовец стерпел. Ранее он, стиснув зубы, вытерпел то-то куда более страшное и неприятное, чем приглушённое лекарствами покалывание.

Сперва ему казалось, что ноги ему не принадлежат. Парень осознавал, что слишком долго провёл в лежачем положении и бессознательном состоянии, потому подобные ощущения — простой побочный эффект. Шатаясь, Ли добрался до душевой — соседней комнаты, которую также не тронуло огнём. Вероятно, им стоило быть благодарным за то, что наличие душевой было утверждённым стандартом после реформы 2039 года, но ещё больше за то, что ленивые, но прогрессивные строители смогли совместить его с уборной.

Несмотря на то, что школа была заброшенной и вся подача воды была перекрыта, ещё в первые дни они нашли резервуар, вероятно, оборудованный строителями, чьи работы были остановлены, откуда и черпали воду, а тот, в свою очередь, выходил в реку. Они осознавали, что использовать воду из реки, где определённо были трупы не то живых, не то мёртвых, а также тех, кто ранее не пережил эту схватку, было равным к безумству, но других выходов не было. Они были вольны пользоваться водой только до того момента, пока не закончится та, что была набрана ранее, а после же им предстоит найти способ очищения воды от подобных загрязнений.

Всё ещё неуверенно стоя на ногах, Минхён, опираясь руками о стену, пытаясь подобным образом сохранить равновесие, тихо отворил дверь, петли которой ответили ему тихим, но не менее противным скрипом, пропуская внутрь тёмного помещения с одной единственной лампочкой, свисающей с потолка. Выключатель клацнул — лампочка замигала желтоватым светом перед тем, как озарить комнату тускловатым освещением. Генератора на многое не хватало, но то, что он был в их пользовании — благодать.

Кафельный пол не был кристально чистым, отчего иногда у Ли появлялось впечатление, что обувь неприятно прилипала, хоть он и знал, что девушки пытались поддерживать чистоту данного места, создавая иллюзию того, что они могут существовать, как нормальные люди.

«Это лучше, чем ничего», — покачав головой, парень стряхнул с себя неприятное ощущение, осознавая, что кто-то оказался в положении, куда хуже того, в котором были они впятером.

Остановившись напротив зеркала, Ли осмотрел себя. Его переодели в новую одежду, вероятно, найденную при одной из вылазок во внешний мир. Серые спортивные штаны на ногах, чёрная футболка прикрывала забинтованный торс, а на плечах висела кофта, молния которой была расстёгнута.

Если бы Минхён оказался под сильными болеутоляющими, чем те, которые ему дала Сыльги, то он бы никогда не поверил, что с отражения на него смотрел именно он сам. 

Человек напротив казался точной копией спецназовца, но и в тоже время не походил на него вовсе. Тёмные синие круги под глазами, ярко выраженные скулы и впалые щёки, через чур бледная кожа и местами хорошо просматриваемые красные капилляры глаз — всё это делало его схожего на мертвеца, которого, непременно, можно было бы увидеть в очередном фильме ужасов.

— Это уже слишком, — прошептал Ли самому себе, желая отвернуться от зеркала, лишь бы только не видеть в каком состоянии он был на самом деле.

Открыв кран, Минхён набрал в руки ледяной воды, желая умыться. Холод пробежался по телу от лица и до самых пяток, отзываясь мурашками по телу и лёгкостью, которой Ли уж точно не ожидал ощутить. Как и ожидалось, вопреки всем стоим желаниям, смыть свой вид мертвеца водой не вышло, отчего парень лишь только шумно выдохнул и покачал головой из стороны в сторону, вытирая рукавом лицо.

Взгляд Минхёна снова скользнул по бинтам, выглядывающих из-под футболки рядом с шеей. Осмотревшись по сторонам, он убедился, что был наедине и никто его ещё не хватился, потому быстро стянул с себя кофту, чувствуя, как холодный воздух снова пробежал по коже. Двигаться было неприятно, особенно, поднимать руки, но даже несмотря на это, Ли заставил себя стянуть футболку, потянув ту вверх.

Интерес был свыше его.

Снова одарив своё отражение взглядом, в голове пронеслось: «недурно». Минхён должен был отдать Сыльги должное: её навыки бинтования людей были не такими уж плохими, как можно было бы ожидать от человека, который ранее подобного не делал.

На бинтах застыли капли крови. Неосознанно Ли потянулся пальцами к месту, где была его рана, дотрагиваясь до той сквозь бинты.

Интерес съедал его изнутри, а когда подсознание говорило: «это чертовски глупая идея!», именно искушение перекрикивало, уговаривая: «сделай это, тебе ведь интересно». 

Минхён был бессилен перед таким напором.

Хоть и ранее он не раз видел пулевые ранения, бойцов, которые лежали в реанимации, и он даже сам ранее тащил на своей спине юного товарища, попавшего под шальную пулю при операции по поимке очередной группировки наркоторговцев, ему было интересно как же выглядит то, что причиняет ему такую боль, заставляя извиваться словно под многочисленными ножами, проходящими через плоть. 

Руки Минхёна двигались сами по себе, снимая бинт слой за слоем, складывая свободный край того в раковину. Казалось, здравый смысл перестал что-либо кричать, потому в тот момент парень даже не подумал о том, что может снова занести инфекцию, как только намотает бинт обратно. Когда остался только один слой, Ли стянул с себя ткань одним движением. Второй край упал с плеча, свисая теперь уже с края раковины, полной местами окровавленного бинтом, впитывающий в себя, капли воды, разлившиеся в округе.

Минхён отвёл взгляд со своих рук, а в следующий момент снова осматривал своё отражение в зеркале. Глаза встретились сначала с худощавым телом, а после сконцентрировались на деталях. 

Чтобы сдержать бранные слова, которые едва ли не слетели с губ, Ли прикрыл рот рукой. Шокированный, он сделал шаг назад, будто желая, чтобы то, что он видел исчезло, оказавшись простой игрой затуплённого обезболивающим разума.

— Будь я проклят, — тихо шептал он, набравшись смелости подойти ближе к зеркалу снова.

Нервно сглотнув, Минхён снова осмотрел рану, желая замотать головой в который раз, надеясь сбросить иллюзию, появившуюся перед глазами. Бесполезно, Ли понимал: у него не галлюцинации.

От зашитого ранения вверх тянулась паутина чёрных вен, в то время когда сама рана начала покрываться засохшей кровью, приобрётшую отвратительный и несвойственный чёрный цвет. 

Тошнота подступила к горлу, заставив Минхёна снова прикрыть рот и, опёршись о раковину, простоять так пару секунд, пока неприятное ощущение не прошло, прокатившись вниз по горлу комом.

Ли заставил себя снова посмотреть на себя, игнорируя крики страха, безысходности и отчаяния в своей голове. Переплетающиеся и пересекающиеся вены расходились в разные стороны, уходя вниз и скрываясь за тканью спортивных штанов, по бокам, разливаясь по рёбрам, доходя почти что до спины и вверх — к сердцу.

Вывод был очевиден: он заражён.