17
После разговора с мамой Егора, Кристиной Александровной, я почувствовала себя немного спокойнее. Впервые за долгое время я почувствовала себя защищенной. Ужин был накрыт в большой столовой. За столом сидели Егор, его родители и я. Все старались быть приветливыми, но напряжение все равно витало в воздухе.
Я ела очень мало, лишь немного ковыряясь в тарелке. В Америке Артур постоянно говорил мне, что я слишком поправилась, что нужно быть худее, что моя фигура — это его визитная карточка. Эти слова глубоко засели в моей голове, и теперь я подсознательно ограничивала себя в еде, даже когда была голодна.
Егор, сидящий рядом со мной, заметил это. Он наклонился ко мне и шепотом спросил:
— Эмили, почему ты не ешь? Ты же ничего не ела весь день.
— Я… я не голодная, — прошептала я в ответ, хотя мой желудок отчаянно урчал.
Егор посмотрел на меня с таким пониманием, что мне стало не по себе. Он знал. Он всегда видел меня насквозь.
— Сейчас же накормлю тебя с ложки, — сказал он, его голос был низким и твердым. — Или ты сама?
Я понимала, что сопротивляться бесполезно. И, честно говоря, я была так голодна, что больше не могла притворяться. Я взяла вилку и стала есть. Еда казалась невероятно вкусной после всех этих лет ограничений. Я чувствовала, как на меня накатывает чувство свободы, даже в такой мелочи.
После ужина Егор сказал, что отвезет меня к себе домой. Я попросила его отвезти меня в квартиру в Москва-Сити, объясняя, что там мои вещи и что я не могу вот так просто уйти. Но он не разрешил.
— Нет, Эмили, — сказал он, его голос был непреклонен. — Ты останешься у меня. Твои вещи мы заберем завтра. А Артур… Артур пока побудет там, где ему положено.
Я понимала, что спорить бесполезно. Он был решителен, и я чувствовала, что сейчас он не потерпит возражений.
Он отвез меня к себе. Его квартира оказалась огромной, светлой, с панорамными окнами, выходящими на ночной город. Все было обставлено со вкусом, современно, но при этом уютно. Мне понравилась его квартира. Она была отражением его самого – сильного, успешного, но при этом с какой-то скрытой нежностью.
Мы сели смотреть фильм. Егор заказал фастфуд из доставки – гамбургеры, картошку фри, наггетсы. Я ела с таким аппетитом, как будто никогда раньше не пробовала ничего подобного. И это было так невероятно, так по-настоящему, что я чувствовала себя свободной. Свободной от Артура, от его правил, от его контроля.
Егор обнимал меня, целовал в волосы, в лоб, в щеку. Его прикосновения были такими знакомыми, такими родными. Я чувствовала себя так, словно вернулась домой после долгого, мучительного путешествия.
Мы смотрели фильм, обнявшись. Я лежала на его ногах, чувствуя его тепло, его спокойное дыхание. Его пальцы нежно гладили мои волосы. Мои веки медленно тяжелели, и я почувствовала, как засыпаю.
Но даже в этот момент полного спокойствия и счастья, тень прошлого все равно нависала над мной. Я иногда вспоминала про Артура. Он был там, совсем один, в заброшенном здании, в руках Егора. А я была здесь, в объятиях Егора. Я знала, что этот контраст был огромен. И я не могла полностью отпустить чувство вины. Но я также знала, что сейчас я там, где должна быть. С Егором. И это было главное. Я засыпала, вдыхая его запах, чувствуя его любовь, и надеясь, что все будет хорошо.