15 глава.
Нежность рассвета медленно отступала, унося с собой лилово-розовые оттенки и открывая потрясающую, чистую голубизну неба, похожую на цвет южных морей. Назойливый солнечный луч снова пробился сквозь щель в шторах и упал прямо на лицо спящего парня. Поморщившись, он что-то невнятно пробормотал и, наконец, с трудом приоткрыл глаза. Несколько минут он просто лежал, уставившись в потолок, пытаясь заставить мозг заработать. Утро всегда давалось ему с трудом.
С нахмуренными розоватыми бровями он приподнялся, ощутив странную, глубокую ломоту в мышцах, будто всю ночь таскал мешки с цементом. Голова гудела, а в горле пересохло так, словно он глотал наждачную бумагу. Покачав головой, он взглянул на часы — время поджимало, нужно было бежать в школу.
Спрыгнув с кровати, он едва не упал. Мир на мгновение поплыл, закружилась голова. Проморгавшись, он с трудом удержал равновесие и, все еще чувствуя слабость, поплелся в ванную. Мысли были пусты, голова — тяжелой и ватной.
На автопилоте он взял зубную пасту и щетку, начав привычный ритуал. Мельком взглянув в зеркало, он замер. Что-то было не так. Он потратил добрых пять минут, вглядываясь в свое отражение, пока не заметил легкий блеск на губах. Их контур был мягко подведен. Оттенок кожи тоже казался иным, более ровным, будто на него нанесли тональную основу.
Затем его взгляд упал на уши. Мочки отяжелели и горели легким, едва заметным жжением. Прищурившись, он разглядел на левом ухе небольшое, но яркое серебряное кольцо. Оно выглядело дерзко и даже стильно, но было абсолютно ему не нужно. Повернув голову, он с ужасом обнаружил такое же на правом.
— Это... — он потянулся к мочке, осторожно коснувшись украшения. Резкая боль заставила его дёрнуться. — Айщ!!! Какого хуя? Они что, настоящие? Мне что, уши прокололи?
Попытка снять кольца лишь причинила ему новую, острую боль. И в этот момент память вернулась к нему обжигающим воспоминанием. Сухи. Дженни. Укол. Темнота.
— Айщ.. заебало!!! — он с силой уперся руками в раковину, его пальцы побелели от напряжения. Он с ненавистью смотрел на свое отражение. Розовые волосы. Макияж. Серьги. Он был похож на куклу, на пародию на самого себя.
В ярости он включил воду на полную и начал яростно тереть лицо, смывая позор. Но когда он поднял голову, косметика осталась на месте — стойкая, несмываемая, как клеймо. Вторая попытка была еще более отчаянной и столь же бесполезной.
— Я убью тебя, Сухи... — прошипел он, и в его голосе звучала неподдельная, леденящая душу ненависть.
Он схватил телефон, быстрым движением найдя адрес ближайшего косметического магазина. Он знал, что ему нужно — специальная жидкость для снятия стойкого макияжа. Приняв максимально быстрый душ, он, накинув полотенце на бедра, выскочил в комнату в поисках одежды.
В его комнате стояло большое зеркало, перед которым он так любил позировать, любуясь своим рельефным прессом и упругими мышцами. Сегодня он избегал смотреть в него, лихорадочно перебирая вещи в шкафу. Но боковым зрением он уловил что-то новое на своем теле. Нечто темное и четкое.
Сглотнув ком, он медленно, будто подходя к краю пропасти, повернулся к зеркалу.
— ЕБИСЬКУС-ПИСЬКУС... — выдохнул он на одном дыхании, и в его голосе смешались ужас и неверие.
На гладкой коже его правого бока, чуть ниже грудной клетки, красовалась аккуратная, стильная татуировка. Он всегда мечтал о крутой наколке, но не о такой. Совсем не о такой. Смысл надписи сводил с ума. Каллиграфическим изящным шрифтом было выведено:
«ПАПОЧКА МИН»
— Сегодня я точно набью ей ебало! — крикнул он в пустоту, его рука сама потянулась к коже, бессмысленно пытаясь стереть несмываемые чернила.
В этот момент в его телефоне пришло сообщение. От Сухи.
Ярость, горячая и слепая, распирала его изнутри. Он набрал гневное сообщение, полное мата и угроз, но так и не отправил его, с силой швырнув телефон на кровать.
— Бля... — застонал он, вцепившись пальцами в розовые волосы и отчаянно дергая их, пытаясь физической болью заглушить истерику, подступающую к горлу. — Я успею!
Взглянув на часы, он на автомате натянул первую попавшуюся одежду — просторную белую майку и спортивные шорты. Татуировку он спрятал под тканью, но майка была достаточно тонкой, и на свету сквозь нее угадывались темные контуры надписи. С макияжем и серьгами он ничего поделать не мог.
— Ладно, похуй! — с отчаянием выкрикнул он и пулей вылетел из квартиры.
***
В магазине его ждало новое испытание — огромная очередь. Висящее на стене объявление о грандиозной акции объясняло столпотворение.
— Да что за блять? — громко выругался он, видя, как стрелки часов неумолимо ползут вперед.
У него не было ни минуты, чтобы ждать. С яростью швырнув бутылочку с жидкостью для снятия макияжа обратно на полку, он выбежал на улицу. Первый урок — физра, на нее можно опоздать.
В раздевалке он наскоро переоделся в форму — ту самую белую майку, которая теперь предательски облегала торс, и шорты. Ворвавшись в спортзал, он увидел, что все уже построились.
— Господин Пак, почему опоздали? — строго спросил физрук. — И что за боевой раскрас? — он с явным презрением окинул взглядом его подведенные глаза и серьги.
Чимин промолчал, потупив взгляд, и пошел на свое место — рядом с Юнги.
— О, Чимин, что за?... — Намджун и остальные ребята уставились на него с откровенным шоком.
— Ничего... — тихо буркнул Чимин, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец. Ему было до тошноты стыдно. Он хотел провалиться сквозь землю.
— Как это? — начал было Намджун.
— Джун, захлопнись! — раздался резкий, властный голос Юнги.
Все замолчали, а Юнги лишь одним своим взглядом дал понять, что вопросов быть не должно.
Чимин стоял, поджав губы, чувствуя, как предательская дрожь бежит по его телу. Еще немного — и он разрыдается прямо здесь, от унижения, обиды и беспомощности. Он устал. Он отчаянно хотел вернуть свою старую, спокойную жизнь.
«Почему всё это происходит именно со мной?»
Его мысли прервало легкое прикосновение. Чья-то рука мягко легла ему на спину, между лопатками, и стала медленно, успокаивающе гладить. Чимин поднял глаза и встретился взглядом с Юнги. Тот смотрел на него не с осуждением, а с теплой, ободряющей улыбкой, безмолвно говоря: «Всё в порядке. Я с тобой».
И в этот миг Чимин почувствовал, как крошечная искра уверенности теплится в груди.
— И так! Сегодня сдаем нормативы — подтягивания на турнике! — прогрохотал голос учителя. — Ваша задача — сделать как можно больше!
Чимин нахмурился. Хорошо. Сейчас он сконцентрируется только на этом. Он выйдет вперед и покажет всем, что, несмотря ни на что, он все тот же сильный и ловкий Пак Чимин.
Когда подошла его очередь, он перед подходом снова посмотрел на Юнги. И снова нашел в его глазах ту самую тихую, но несокрушимую поддержку. Старший беззвучно шепнул: «Ты сможешь».
— И... НАЧАЛ!!
Чимин рванул вверх, его мышцы работали слаженно и мощно. Он делал подтягивания легко и быстро, как всегда, демонстрируя свою прекрасную форму.
— Пак Чимин, отлично! Берите пример, парень просто супер! — с гордостью произнес учитель.
Чимин, слегка запыхавшись, соскочил с турника и направился к друзьям, игнорируя завистливые и злые взгляды одноклассников. В этот момент мимо него на полной скорости пронесся один из парней, намеренно или случайно задев его плечом.
Раздался резкий звук рвущейся ткани. Хлипкая майка не выдержала, шов на плече лопнул, и ткань сползла вниз, обнажив его плечо и часть груди. И ту самую, отчетливо видимую теперь татуировку.
В зале на секунду воцарилась оглушительная тишина, которую тут же сменил взрыв визгов, смешков и возгласов. Но один, самый громкий и ясный, прозвучал на весь зал, вонзившись в сознание Чимина как нож:
— Папочка Мин?!
Чимин застыл на месте, не в силах пошевелиться. Его мир сузился до размеров этого позорного клейма на его коже и до оглушительного гула насмешек, под которым тонули все остальные звуки. Он стоял, полуобнаженный и униженный, чувствуя, как последние остатки его уверенности рассыпаются в прах.
___________________________________________
П̊Р̊О̊Д̊О̊Л̊Ж̊Е̊Н̊И̊Е̊ С̊Л̊Е̊Д̊У̊Е̊Т̊
__________________________________________