я хочу шанс.
Утро было серым и холодным. Воздух пах сыростью, будто город тоже не выспался и устал. Макс проснулся первым — на полу, возле дивана. Бинты на руке опять промокли, щёку саднило от Сашиных царапин. Он пошевелился, и тело отозвалось тупой болью, будто каждую кость всю ночь били палками.
На диване лежала Саша, свернувшись калачиком, с опухшими глазами. Волосы спутались, футболка скомкалась. Она спала неглубоко, вздрагивала во сне, иногда бормотала что-то невнятное. Макс долго смотрел на неё — и ненавидел, и любил одновременно.
Внутри всё клокотало, но сил не было ни кричать, ни злиться. Он встал, поковылял на кухню, включил чайник. Через минуту Саша проснулась от звука и села, обхватив голову руками.
— Чё… который час?.. — голос её был охрипший, будто она всю ночь кричала (и, по сути, так и было).
— Утро. — Макс налил два стакана чая, один поставил перед ней. — Нам нужен психолог.
Она подняла на него взгляд — усталый, с покрасневшими глазами. Хотела возразить, уже открыла рот, но закрыла его обратно. Слёзы сами подступили к горлу, и Саша только кивнула.
— Вместе? — тихо спросила она.
— Вместе, — выдохнул Макс.
---
Они шли по городу как два призрака. Саша в чужой худи Макса, с руками в карманах, босоногая в кедах. Макс рядом — хромал, потому что ногу свело ночью, рука перевязана наспех, бинты выглядели жутко: серо-бурые от крови.
Люди оборачивались, но им было похуй. Они молчали почти всю дорогу, только дыхание и шорох шагов по мокрому асфальту.
У двери психологического центра Саша замерла. Макс тоже остановился. Оба переглянулись — и в этих взглядах было всё: страх, стыд, обида, но и надежда, такая тонкая, как трещина в стекле.
— Если я сейчас войду… — прошептала Саша, — то это значит, что мы всё ещё… пытаемся, да?
— Да. — Макс кивнул, посмотрел ей прямо в глаза. — Это значит, что я не хочу тебя потерять.
Саша сжала его ладонь — маленькая, дрожащая рука в его перебинтованной, всё ещё окровавленной.
---
Внутри их встретила молодая женщина лет тридцати. Кабинет был маленький: кресла, книжные полки, мягкий свет лампы. Всё казалось слишком мирным по сравнению с тем, что горело у них внутри.
— Садитесь, — мягко сказала психолог.
Они сели рядом на диван. Саша наклонилась вперёд, теребя рукава худи. Макс уставился в пол, ногти впивались в ладони.
— Расскажите, почему вы здесь, — спросила женщина.
Саша первой сорвалась:
— Потому что я не могу больше. Потому что мы только и делаем, что ссоримся, орем друг на друга, бьёмся… и всё равно не можем отпустить. Он чуть не умер из-за меня! — голос сорвался, и слёзы покатились по её щекам.
Макс резко поднял голову:
— Из-за тебя?! Нет, Саша, из-за меня. Я сам всё проебал. Я сам себе всё режу, сам себя убиваю. Но… — он осёкся, голос дрогнул, — без тебя мне хуже, чем с тобой.
В комнате повисла тишина. Только их дыхание — сбивчивое, нервное.
Психолог кивнула, сделала пометку в блокноте.
— Значит, вы оба не хотите отпускать, несмотря ни на что. Тогда нам придётся научиться не уничтожать друг друга, а слушать.
Саша посмотрела на Макса. Он повернулся к ней, и впервые за долгое время их глаза встретились без злобы. Она всхлипнула и, не думая, положила голову ему на плечо.
Макс осторожно, будто боясь, снова обнял её.
И в этот момент, среди чужого кабинета с запахом кофе и бумаги, у них впервые за долгое время появилась крошечная надежда
Тишина в кабинете висела тяжелым грузом. Саша сидела, уткнувшись в колени, Макс — с руками в кулаках, так сильно сжал, что бинты снова окрасились пятнами. Психолог не перебивала, только смотрела внимательно, словно ждала, когда трещина в их словах превратится в настоящий поток.
Саша первой подняла голову:
— Знаете… я каждый раз боюсь приходить домой. Потому что не знаю, в каком он состоянии будет. Пьяный, злой, резаный, обкуренный… и мне страшно, но я всё равно иду. Потому что если я не приду — я чувствую себя виноватой. — Она всхлипнула, слова начали путаться. — Я как будто прикована к нему. Но я не могу больше так. Я сама уже ломаюсь.
Макс сжал кулаки ещё сильнее, зубы заскрипели.
— А я, блядь, не прошу её спасать! — выпалил он. — Я просто хочу, чтоб она была рядом. Даже если я долбоёб, даже если я делаю хуйню, даже если я спиваюсь к чертям! Мне похуй, лишь бы она была. Потому что без неё — пусто. Понимаете? Пусто, нахуй!
Он стукнул кулаком по колену, но тут же зашипел от боли — бинты треснули, выступила свежая кровь. Саша резко подалась к нему, хотела схватить его за руку, но тут же отдёрнулась, вспомнив, как ещё вчера они чуть не убили друг друга.
Психолог заговорила спокойно, но твёрдо:
— Макс, ты понимаешь, что этим ты не удерживаешь её, а толкаешь прочь? Когда ты режешь себя, когда напиваешься до беспамятства — ты ставишь на неё груз, который она не обязана нести.
Макс посмотрел в пол, плечи опустились.
— Я просто не знаю… как иначе показать, что мне пиздец как больно, — выдавил он.
Саша всхлипнула:
— А я, блядь, не железная. Я не могу каждый раз видеть кровь и думать, что это в последний раз. У меня руки дрожат, когда я поднимаю твои бинты. У меня сердце останавливается, когда звонит телефон — вдруг мне скажут, что ты всё. Я устала жить в этом страхе.
Она резко обернулась к нему, глаза блестели от слёз и злости:
— Ты понимаешь, Макс?! Я тебя люблю, но я дохну рядом с тобой.
Он медленно повернулся к ней, глаза мутные, но голос сорвался почти на крик:
— А я дохну без тебя!
Эта фраза повисла в воздухе, будто последний аргумент, который невозможно перебить. Оба замолчали, только тяжёлое дыхание заполнило комнату.
Психолог положила ручку, посмотрела на них внимательно:
— Значит, у вас двоих выбор. Либо вы продолжаете тянуть друг друга на дно и погибаете вместе. Либо учитесь поднимать друг друга. Тут не будет «быстро и легко». Тут будет работа, боль, срывы. Но если вы оба этого хотите — шанс есть.
Саша опустила голову, слёзы капали на колени. Макс сидел, уставившись в одну точку, будто слова врача прожигали дыру в его мозгах.
Через минуту Саша тихо сказала:
— Я хочу шанс.
Макс поднял глаза. Сначала молчал, потом кивнул. Голос был севший, но твёрдый:
— И я хочу. Даже если я снова сорвусь. Даже если всё пойдёт по пизде. Я хочу попробовать.
Психолог улыбнулась слегка, впервые за встречу:
— Хорошо. Тогда давайте начнём с малого. Сегодня вечером — без алкоголя, без наркотиков. Вместо этого — просто прогулка. Вместе. Без криков, без драк. Сможете?
Они переглянулись. И впервые за много дней их взгляд не был полон ненависти. Там всё ещё было больно, всё ещё много обид, но мелькнуло что-то новое — крошечная искра, которую можно разжечь.
Саша кивнула. Макс тоже, медленно, но уверенно.
И в этой тишине казалось, что, может быть, у них всё ещё есть путь к счастью.