день или вечер,я не знал..
В спальне слышался только грохот ящиков и быстрые шаги. Саша рыдала, но при этом двигалась решительно, срывая свои вещи с вешалок, кидая в старый рюкзак. Тряслись руки, футболки падали на пол, молния заедала, но она не останавливалась.
— Саша… — голос Макса раздался с кухни, хриплый, глухой. — Я не хотел…
— Заткнись, — выкрикнула она из комнаты. — Просто закрой свой рот, Макс.
Он встал, пошёл к двери, опёрся о косяк. Глаза красные, дыхание сбивчивое.
— Саша, блядь, я сорвался… Я не должен был… — он пытался подобрать слова, но они тонули в тяжёлом воздухе.
Она резко обернулась, держа рюкзак в руках. По щеке ещё горела красная полоса от его удара, глаза опухшие от слёз.
— Ты думаешь, мне похуй?! — закричала она, шагнув к нему. — Я видела, как ты медленно убиваешь себя, как ты тащишь меня за собой в эту яму! Но то, что ты поднял на меня руку, — это конец, понял?!
Макс отвёл взгляд, вцепившись в дверной косяк так, что костяшки побелели.
— Я просто… я не умею по-другому… — прошептал он.
— Научись, блядь! — её голос сорвался, в нём была и боль, и злость. — только уже без меня!.
Она резко прошла мимо него, едва задевая плечом. Открыла входную дверь, и в этот момент сердце у него будто сорвалось в пропасть.
— Саша! — выкрикнул он, срываясь, делая шаг к ней. — Не уходи, я умоляю!
Она остановилась на пороге, тяжело дыша. Обернулась в последний раз. Взгляд был ледяной, будто всё, что их связывало, превратилось в пепел.
— Напиши про это свой трек, долбоёб., — выдохнула она и вышла, хлопнув дверью так, что стекло в раме задребезжало.
Квартира опустела. Макс остался стоять в коридоре, смотрел на закрытую дверь, пока слёзы не начали застилать глаза. Он ударил кулаком по стене, потом второй раз, третий, пока костяшки не окрасились кровью.
Вернувшись на кухню, он включил колонку, и его трек снова заиграл по кругу. Слова, которые казались ему криком души, теперь звучали как издёвка. Он сел на пол, обхватил голову руками и впервые за долгое время понял — он проебал не просто девушку, а единственного человека, кто пытался его вытащить.
Саша вышла на улицу, рюкзак за плечами, глаза красные, дыхание тяжёлое. Холодный воздух ударил в лицо, но он был куда легче, чем затхлая квартира Макса. Она дрожала, но шагала быстро, почти бежала, пока не добралась до остановки. Достала телефон и набрала подругу:
— Лиза… я иду к тебе. Не спрашивай ничего, просто открой дверь, ладно?
Голос у неё дрожал, но подруга даже не стала спорить.
Макс в это время сидел на кухне, бутылка дешёвого рома стояла прямо перед ним. Он наливал в стакан, но чаще пил прямо из горлышка. На столе валялись листки с текстами, исписанные каракулями. Рука болела от ударов по стене, костяшки были разбиты, но он не чувствовал боли.
Колонка играла его трек — «ты же знаешь,все что было между нами,вновь не повторится больше,ну вот смотри как похуй.» — снова и снова, будто издевалась. Каждый раз, когда слышал свою же песню «пркурил,и упал в обморок», в груди всё сжималось сильнее.
— Ну вот, поэт, — пробормотал он, глядя на бутылку. — Поздравляю, ты остался один.
Он схватил ручку, резко развернул новый лист. Почерк дрожал, слова выходили кривыми, но он писал быстро, будто боялся, что мысли исчезнут:
«Меня торащит ( ха )
Я будто в коме, но всё вижу
Это Dub shit ( ха )
-Куда уносит с тобой скорость? Я с тобою, не волнуйся, ну давай ещё по треку, обещаю что последний
Обещаю что не съеду я с ума
В глазах темнеет, моя кругом голова
Меня охватывают снова отхода
-Ведь ты же знаешь с кем находишься, я сумасшедший парень, до меня ты хуй дотронешься!»
Слёзы начали падать прямо на бумагу, буквы расплывались. Макс мотнул головой, схватил бутылку, сделал большой глоток.
— Сука, — прошептал он, срываясь. — Ты моя была, Саша, ты моя…
Он поднялся, шатаясь, поднёс лист ближе к глазам, перечитал строчки и вдруг разорвал бумагу в клочья.
— Хуйня! Всё хуйня! — заорал он, швырнув обрывки на пол.
Колонка продолжала играть, и он, дрожа, рванул к телефону. Открыл приложение и записал новый трек прямо на диктофон — хриплым голосом, захлёбываясь слезами и алкоголем. Там не было рифмы, не было смысла, только крик:
— «День ли вечер, я не знал
Что имел — я потерял
Даже бросила меня дев-чо-нка
Небо лепит облака
Мне бы к ним на небеса
Душу продал за билет до рая -я»
Он упал на пол, телефон выскользнул из рук, музыка продолжала играть на фоне его рыданий. В голове мелькнула мысль о том, чтобы сделать с собой что-то окончательное.
А Саша в это время сидела у Лизы на диване, кутаясь в плед. Подруга гладила её по спине, тихо повторяя: «Всё, всё, ты со мной, всё нормально…» Но Саша знала: внутри всё далеко не нормально. Её всё ещё трясло, и перед глазами стояло лицо Макса, его глаза, полные злости и боли.
Она не знала, вернётся ли когда-нибудь обратно. Но знала одно — если вернётся, то этот разрыв может убить их обоих.