ебать ты..
Максим сидел ночью за столом, комната была завалена пустыми бутылками, пепельницей и листками с корявыми записями. Его телефон мигал экраном, бит играл по кругу уже минут сорок, а он снова и снова пытался подобрать строчки, которые звучали бы так, будто это крик изнутри.
— «Крики, стрессы, триппы, пьесы…» — пробормотал он себе под нос, делая пометки. — Не, хуйня, надо резче…
Он встал, прошёлся по комнате, снова затянулся сигаретой. В голове шумело, но слова рвались сами, и ему хотелось их зафиксировать, пока не ушли.
В этот момент Саша вышла из спальни. Лохматая, в его футболке, глаза злые и усталые. Она поджала губы и посмотрела на него.
— Ты заебал, Макс, — выдала она с порога. — Ночь, три часа, а ты орёшь тут как на репетиции.
— Я не ору, — он даже не обернулся, продолжая писать. — Я делаю трек. Ты не понимаешь, это важно.
— Важно?! — Саша скрестила руки на груди. — Ты, блядь, уже неделю ничего кроме этих ебучих треков не делаешь. Ты даже хавать нормально не покупаешь, зато битки, сука, и рифмы.
— Да мне похуй на хавку, я могу и лапшу ебать! — резко обернулся он. — Зато я оставлю что-то своё.
— Ты оставишь долги и пустые бутылки, вот что, — она повысила голос. — Максим, ты реально думаешь, что кто-то это будет слушать?
Он на секунду замолчал. В глазах мелькнула злость.
— А может, и будут! — почти крикнул он. — Может, я хотя бы здесь не буду пустым местом!
Саша закатила глаза, тяжело выдохнула и подошла к столу. Схватила один из его листков, где были нацарапаны строчки.
— «Покурил и падал в обморок»… — прочитала она вслух и засмеялась горько. — Серьёзно, Макс? Это твоя великая поэзия?
Он резко вырвал листок у неё из рук.
— Да, блядь! Это моё! — почти зарычал он. — Ты хоть раз в жизни что-то сделала для себя, а не для того, чтобы тебе спокойно жилось?!
— Я хотя бы живая, Макс, — она посмотрела ему прямо в глаза, с вызовом. — А ты закапываешь себя и называешь это искусством.
Тишина повисла густая, как дым. Он смотрел на неё, сжимая бумагу так, что та чуть не порвалась. Сердце колотилось бешено, хотелось орать, бить стены, доказывать, что он не зря сидит ночами и пишет это всё.
А Саша отвернулась и пошла обратно в спальню, бросив через плечо:
— Когда ты захочешь быть нормальным, приходи. А пока я не хочу видеть, как ты превращаешься в очередного наркомана с текстами на салфетках.
Макс остался один, с этим битом, листками и ощущением, что его искусство — единственное, что держит его на плаву. Но именно оно же отталкивало от употребления.
Саша все таки пошла спать,а Максим дальше сидел,и писал песни, которые как он думал никому не нужно. Он много думал, много сочинял,и думал выложить сразу альбом,но это заняло бы много времени.
Утро было каким-то мерзко серым. Максим сидел на подоконнике, телефон в руке, дрожащие пальцы листали комментарии. Он наконец-то решился выложить свой первый трек в сеть. Не мастеринг, не студия, просто бит с грязным голосом и текстом, который он писал в три часа ночи.
— «апфс, прикольное название,мне стало легче после этой песни»… — прочитал он один из комментариев, и уголки губ дрогнули. Его будто бы кто-то заметил, понял. Пусть их десять человек, но это было что-то.
Саша проснулась и вышла на кухню. Взгляд упал на Макса и его самодовольную ухмылку.
— Ты чего лыбишься? — устало спросила она, наливая воду.
— Трек выложил, — сказал он с гордостью, будто сделал открытие века. — Люди уже слушают.
Она замерла, стакан в руках. Медленно повернулась.
— Ты серьёзно?.. — её голос стал резким. — Ты выложил эту хуйню в сеть?
— Это не хуйня, — он сразу взвился. — Это моя жизнь, мои слова.
— Твоя жизнь? — Саша рассмеялась нервно, но в глазах была злость. — Твоя жизнь — это бухло и эти ебаные ломки, а не музыка. Ты позоришь себя.
— Пошла ты нахуй, — бросил он, вскочив с подоконника. — Ты всегда так! Тебе всё мало, всё не нравится.
— Потому что это хлам, Макс! — она поставила стакан на стол с таким грохотом, что он чуть не треснул. — Ты думаешь, эти пару долбоёбов в комментах изменят твою жизнь? Да ты сам её уже похоронил!
Его руки начали дрожать сильнее. Он чувствовал, как внутри всё кипит, рвётся наружу. Он подошёл ближе, навис над ней.
— Замолчи, Саша. Просто замолчи.
— А что, если не замолчу? — она не отводила взгляд, упрямо. — Ты ударишь меня?
И он сорвался. Его рука взметнулась и со свистом опустилась ей по щеке. Хлопок был такой громкий, что будто воздух в комнате разрезали пополам. Саша пошатнулась, схватилась за лицо, глаза наполнились слезами.
— Ебать ты… — выдохнула она, глядя на него. — Ты реально это сделал.
Макс сам застыл, не веря. Рука ещё дрожала. Он сделал шаг назад, но слова сами срывались с губ:
— Ты сама меня довела, блядь! Ты всегда давишь, всегда хуесосишь!
— А ты — ничтожество, — прошептала она сквозь слёзы. — Музыкант ебаный, сука.
Она резко рванула в спальню, хлопнув дверью так, что с полки упала кружка. Макс остался стоять, сердце колотилось, в голове шумело. Он сел обратно на подоконник, сунул наушники в уши и включил свой трек снова и снова, пытаясь заглушить голос Саши, её слёзы и то, что он только что натворил.
------------------------
знаб, что песня не самая первая,но все же