Часть 8
«Что за бред, Накаджима? «Ты только мой». Зачем ты это ляпнул? Претендуешь на что-то? Тебе и его волоска не светит, Накаджима! Ведь это он. Ведь это твой ангел-хранитель. Ведь ты просто не можешь его осквернить» — Ацуши тихо сходил с ума у себя в комнате.
Через тяжёлые вздохи в голове всплывали воспоминания.
Флэшбэк
— Мальчик, — легонько стукнув безжизненное тело Ацуши, тихо сказал подошедший на помощь ребёнок. — ты живой?
В ответ было непонятное мычание, что-то наподобие «угу».
Это был жаркий день. Истощённый жаждой, сбежавший из приюта мальчик-тигр лежал около невысокого здания, на его пороге в старых трущобах.
Сбежал он совсем недавно. Первый день на «свободе», а он уже ни живой, ни мертвый. Конечно Накаджима знал, что на улице ему придется несладко, но то, что он спустя три часа бездыханно свалиться на горячих временем побитый асфальт — этого он явно не ожидал.
Собрав остатки сил Ацуши разомкнул красно-оранжевые глазки, что встречают перед собой не менее завораживающие ярко-голубые очи.
Незнакомец аккуратно поднял Накаджиму в сидячее положение и протянул грязную чашечку воды.
— Не волнуйся. Питьевая. — сказал беловолосый парнишка.
Ацуши вцепился в предложенную кружку и залпом выпил всё её содержимое.
Уставший от жары желудок принял не первой свежести воду, как что-то ну о-очень вкусное. Стало словно дышать легче.
— Меня Рюноске зовут, но ты можешь звать меня просто Рю. А ты? — тон незнакомца Рю звучал слишком дружелюбно, и Накаджима просто не мог ответить как всегда грубо. Этот парнишка словно солнышко, освещающее мальчику-тигру путь. Сияющие жизнью глаза. Он никогда таких не видел. В приюте все глаза тусклые: серо-голубые, серо-зелёный или мутно-карие, а эти… В них Ацуши потерялся и растворился навсегда.
— Ацуши. Рю… — словно загипнотизированный, ответил детдомовец.
— Приятно познакомиться! — лучезарно пропел Акутагава. — И что же ты делаешь на нашей территории, Ацуши? — поддельно-серьёзно спросил он.
— - Территория? Ты о чём?
— Ты на нашей улице. Если бы тебя увидел кто-то другой — пустили бы на ужин. — словно что-то нормальное глаголил беловолосый.
— Ужин?! — испуганно вскрикнул Накаджима.
— Чего здесь удивительно? — недоумевал парнишка. — Никогда не слышал о каннибализме?
— Нет…
Акутагава прикусил губу и словно змея зашипел, между этим говоря:
— Ты городской?
— Нет. — ответил Ацуши. — Я из приюта. — Он зажмурил глаза. — Сбежал.
Со стороны Рюноске послышался всхлип.
— Дурак. — недовольно пробурчал он. — На моём месте ты бы только и мечтал, как оказаться в приюте. Что теперь собираешь делать? — Аку поднял на него взгляд. — Иди сюда. — пробубнил он вновь и притянув Накаджиму к себе, обнял за руку. — Не оставайся здесь надолго. Беги. У тебя ещё есть шанс стать человеком. Здесь тебя убьют.
— Р-рю?
— Заткнись! — с силой пиная Ацуши, закричал Акутагава. — Ты же жил нормально! Что тебе не нравилось? Думал здесь тебе будет свобода?! Сладкая жизнь?! Нет, её не будет!
Где-то рядом что-то скрипнуло и из-за потрёпанной двери выбежала маленькая девочка и вцепилась в Рюноске своими маленькими ручками.
— Братик! — девочка вытерла рукой Акутагава щеку. — Братик, он тебя обижает? Мне позвать на помощь?
— Что? Нет, Гин, всё нормально. — Рюноске погладил сестру по голове. — Это Ацуши. И с этого дня он будет жить с нами.
Девочка наградила Накаджиму недовольным взглядом. Её серые глаза словно бросали вызов Ацуши. И она прижалась к груди брата.
Не доверяет. Это понятно сразу. В таком месте, как трущобы доверие — непозволительная роскошь, доступная лишь добродушным суицидникам.
Был ли её брат таким? Был. Ему остачертело засыпать с мыслью о том, что его могут придушить во сне его собственные друзья, а просыпаться с понимание того, что сейчас тебе прийдётся вновь использовать свою довольно болезненную способность, дабы урвать из компании хотя бы глоточек утренней воды.
Не проще ли просто сдохнуть? Просто умереть, как можешь в любой другой день. Но нет он не может. Здесь на земле его сестра. И пока она в нём нуждается он просто обязан жить, нет, выживать.
— Р-рю, — начал Ацуши. — спасибо. За всё спасибо! — радостно прикрикнул он и, поднявшись с земли, побежал в неизвестном направлении. — Я скоро приду! Жди меня, Рю!
Гин устремила в брата удивлённый взгляд, но сразу поняла, что бессмысленно. Рюноске как и она ничего не понимал, но всё равно поднял руку и помахал, крикнув Ацуши вслед:
— Жду тебя живым!
«Ради тебя я выживу, ангелочек»
Конец флэшбека
— Я только его? — у воздуха спросил Акутагава. Он лежал на своей кровати и смотрел в потолок, словно ожидая от него ответа.
Была уже ночь. Одиннадцать ровно. Завтра на работу, но ни он, ни его сенсей не спят. Тренировку отложили явно надолго. День заканчивается плохо. Голова гудит, а взгляд пляшет.
Вдруг в дверь комнаты Рю стучат. Не сложно понять кто, учитывая, что живёт он в квартире Ацуши Накаджимы.
— Войдите. — сказал Акутагава, и дверь открылась.
— Ангелок-кун… Тьфу! Акутагава-кун, на счёт сегодняшнего. Забудь. Представим, что этого не было.
— А по моему очень даже было. — непонятно и ему зачем начал Рюноскэ. Его игривый тон. — Или ты соврал? Отказываешься от меня? — Он лёг на живот и умер подбородок в сложенные руки.
Ацуши, поверженный странным поведением ученика, подошёл ближе к его койке, не переставая искать подвох в излюбленных голубых глазах.
Беловолосый взял Накаджима за рукав пижамной рубашки и притянул к себе, от чего Ацуши упёрся лицом в его шею. Акутагава подождал пару секунд и на ушко сказал:
— Я только вас, Накаджима-сенсей.
Ацуши не знал как реагировать. Что сказать? Что сделать? Почему-то сейчас, когда ангел ведёт свою игру с ним, он не может сопротивляться. Словно душа покидает тело и где-то сверху наблюдает, как Рюноскэ шепчет ему на ухо всякий бред.
— Это ведь так, Накаджима-сенсей? Вы же не отдадите меня другим людям? Заберёте себе и спрячете от всего мира. Чтобы никому-никому!
Мафиози сглотнул образовавшуюся слюну. Шёпот слишком… Вызывающий?
Но это же не может быть правдой!
Ацуши прилёг к Акутагава на кровать. Они лежали лицом друг к другу. Шёпота над ухом больше не было, и Накаджима постепенно отпускало.
— Можно я вас поцелую?
— Разве я не просил обращаться ко мне на «ты»?
Рюноске поцеловал огненноглазого в щёку и сказал:
— Спокойной ночи, мальчик-тигр.
— Ночки, Ангелок-кун.
На прозвища они не обращали внимание. А зря, ведь они могли сказать так многое…