часть 64
Придя домой, Джейден достал учебники по авиации и разложил их на столе. Надо было срочно отвлечься, заставить свой мозг работать, думать. Подготовка к большой учебе и предстоящим экзаменам отвлечет его. Он открыл первый попавшийся учебник по аэродинамике и стал вчитываться, обращая внимание на родные слова: закрылки, предкрылки, выход из штопора… Не дай бог войти в штопор, выход из которого настолько тяжелый, что кажется границей между жизнью и смертью. Кажется, сейчас он был именно в таком состоянии, не представляя, как действовать дальше.
– Что ты учишь, Джейден?
Голос матери заставил его очнуться. Она села напротив и взяла в руки книгу в зеленом переплете. Его сердце дрогнуло. Эту книгу ему подарила Джина Паркер. «Между небом и землей» – автобиографический учебник по авиации, написанный ее мужем.
– Готовлюсь к экзаменам. Времени осталось совсем мало.
Он наблюдал, как она открыла учебник и прочитала название главы, написанное жирным шрифтом:
– «Посадка в условиях бокового ветра», – она грустно вздохнула. – Быть пилотом большая ответственность. Я так боюсь за тебя.
– Самолеты – самый безопасный вид транспорта, тебе не о чем беспокоиться.
– Любая мать переживает за свое дитя, милый. Сколько самолетов разбивается, – она трясла перед ним книгой, автор которой погиб в авиакатастрофе. Но ей лучше об этом не знать.
– Я не могу без неба. Это моя жизнь. Ты даже не представляешь, что значит находиться в небе – там происходит целая жизнь, – он улыбнулся, вспомнив цитату из книги Джона Паркера, – «другой мир со своими правилами».
Он взял книгу из рук матери. Простой, невзрачный зеленый переплет скрывал яркое содержание. Джейден прочитал ее в первый же день. Джон Паркер был пилотом с тонкой душой, который отразил всю жизнь между небом и землей. Смерть забирает лучших.
– Эту книгу мне подарила очень милая женщина, жена автора. Джон Паркер был пилотом, капитаном, одним из лучших. Его дочь работает со мной в одном экипаже. Оливия… Оливия Паркер, – ее имя, произнесенное вслух, согрело голос. Он не произносил его уже очень давно. Хотелось повторять снова и снова. Вслух. Громко. – Англичанка, чей характер подобен взрыву вулкана. Дочь капитана, воспитанная им и имеющая его характер. Буря и шторм среди ясного неба, порыв бокового ветра, меняющий направление самолета, – он усмехнулся и поднял глаза, встречаясь с удивленным взглядом матери.
Эми была шокирована словами сына, она не верила своим ушам. Но молчала, давая понять, что готова выслушать все, что накопилось у него внутри. Джейден тоже молчал, больше не рискуя говорить об этом. Наступила пауза. Каждый думал о своем. Эми первая прервала ее, произнося тихим шепотом, боясь спугнуть то, что слышала минуту назад:
– Медс мне как дочь, ты это знаешь. Я всегда мечтала, чтобы ты женился на ней. Я представляла вас одной семьей. Я никогда не задумывалась о том, что у тебя есть право выбора, Джейден. Сейчас впервые ты говорил о девушке с такой страстью, что по моей коже пробежали мурашки. И эта девушка не Медс, – она смотрела в глаза сына, видя в них потерянность. – Я приму любой твой выбор, если он сделает тебя счастливым. Я буду счастлива, зная, что счастлив мой сын.
Джейден опустил взгляд в книгу, он не мог понять, что сказал такого, на что так волнительно отреагировала мать.
– Мне нравится Медс, она такая, какой должна быть жена – штиль. С ней я буду чувствовать себя спокойно. Я сделаю ей предложение, мама, и уеду отсюда женатым человеком, – он отчеканивал эти слова как под гипнозом, не задумываясь о том, что ставит штамп в своей жизни. Ему надоело думать об этом. – Я женюсь на Медс.
Эми кивнула, но лицо не сияло от радости.
– Поступай так, как велит тебе сердце, а не разум.
Она встала и вышла, оставляя Джейдена одного, с книгой в зеленом переплете в руках.
Два дня Джейден провел в полном отрешении, погруженный в учебники по аэродинамике. Ему уже звонил возбужденный Джек Арчер, готовый броситься с головой в учебу и ожидающий друга в Лос-Анджелес. Подходило их время. Время для еще одного рывка.
– Пилот международного класса капитан Джейден Исайя Хосслер готов стать первым? – Он смеялся в трубку.
– И единственным, – буркнул Джейден, закрывая учебник. – Что нового расскажешь, капитан Джек Арчер?
– Нового? – Арчер задумался, видимо, ничего нового не происходило. – Кроме того, что сократили рейсы, ничего. Пилотов не хватает, все решили стать умными и ушли на повышение. Стюардессы отдыхают, веселятся, гуляют. Одним словом, развлекаются, пока есть возможность.
Почему-то в мыслях Джейдена возник образ Оливии. Она спит, спит и спит. В своей маленькой комнатке, на большой кровати, которая занимает все пространство. Пусть отдыхает. Когда он вернется, покоя не будет, их будут ставить в рейсы каждый день, нагоняя упущенное.
– Ты скучаешь?
Голос Арчера на том конце заставил Джейдена вздрогнуть. Скучает? По Оливии? По ее голубым глазам? По ее дыханию на своей коже? По изгибам ее тела? Или по стону, срывающемуся с ее губ? Скучает? Уже два дня эта «скука» не дает ему покоя. Уже два дня он полностью зарылся в книги, чтобы не «скучать».
– Алле, Джейден, ты думаешь, скучаешь ты по работе или нет? Хорошо же ты там отдыхаешь, – засмеялся Арчер, и Джейден выдохнул.
– По небу? Скучаю, конечно.
Они обсудили еще ряд важных вопросов, касающихся учебы и экзаменов. Было приятно слышать друга, но даже его голос о многом напоминал Джейдену. Все было связано с той, которую он решил забыть. Но чем больше проходило времени, тем больше он понимал, что думает о ней все чаще. Уже ночами. Вспоминая каждую деталь ее тела. Шрам на груди. Откуда? Он не спросил ее, но сейчас ему хотелось знать. Шрам – это значит, когда-то была боль. Боль ушла, оставив отметину на всю жизнь.
Мысли лишь сильнее нервировали, казалось, этому не будет конца. Медс стала прозрачной, безликой, воздух – пустым, не давал дышать полной грудью. Время шло, пора было принимать решение, самое ответственное в его жизни.
Он как будто входил в штопор, со страшной скоростью теряя высоту.
– Я сделаю предложение Медс сегодня, но я не хочу большого свадебного торжества. Просто церковь, и все. Никому не нужно шумное веселье.
Он сказал это за обедом у Софи, на котором присутствовали лишь мать и две сестры.
– Ты с ума сошел? – воскликнула Эми. – Девушка обязана быть невестой, любой девушке хочется большого праздника на свадьбу.
Софи прокашлялась, роняя ложку в тарелку:
– Ты все решил за нее? А ты спросил Медс, хочет ли она за тебя замуж? Эти капитанские замашки, Джейден, оставь для своего экипажа.
Софи права. Джейден понимал это, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось как можно быстрее разобраться со свадьбой.
– Тебя научить, как делать девушке предложение? – улыбнулась сестра. – А то боюсь, ты отдашь ей команду.
– Зачем меня учить? – возмутился он. – Куплю цветы и вручу со словами: «Давай наконец поженимся». Какие цветы она любит? Не розы, надеюсь?
– Она любит алые розы, – произнесла Эми. За столько лет она прекрасно узнала Медс. – Это ее любимые цветы.
Джейден вздохнул, вспоминая единственную девушку, которая не любит розы. Даже в этом она перечила всему миру. Медс же, напротив, была слишком банальной, но это и к лучшему, не надо ломать мозг, выбирая цветы.
– Боже мой! – не выдержала Софи. – Что ты творишь? Ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни.
Она шла следом за ним, провожая до дверей. Но он не слушал ее, быстрым шагом направляясь к выходу.
– Я всегда все делаю правильно.
– Посмотри на меня, Джейден, – она схватила его за руку и развернула к себе. – Ты испортишь жизнь себе и Медс. Ты ее не любишь.
Он положил руки на ее плечи, смотря в глаза, пытаясь успокоить:
– Зато она будет хорошей женой и матерью. Будет ждать меня на земле, радоваться моему приезду домой, делать меня счастливым.
Он отвернулся от сестры, открывая дверь, но та выкрикнула ему вслед:
– Она будет хорошей женой и матерью, будет ждать и радоваться твоему приезду, но счастлив ты будешь только с той, на которую ты любуешься весь полет. Ты будешь приходить домой злой, Медс будет раздражать тебя, но еще больше ты возненавидишь себя, понимая, что когда-то поторопился и сделал неправильный выбор!
Она кричала, пытаясь хоть как-то донести до него смысл своих слов. Джейден повернулся, не веря своим ушам – еще никогда сестра не повышала на него голос. Женщины выжили из ума. Мать и Лу вышли из кухни на крик:
– Что за шум?
Но их никто не услышал. Хмурясь, Джейден сделал шаг навстречу сестре, повышая голос на два тона:
– Откуда тебе знать, на кого я любуюсь в полете? Не нервируй меня, Софи.
– А почему ты занервничал? – Она наконец понизила голос. – Кто заставляет Джейдена Исайю Хосслера нервничать? Девушка, чье имя Оливия?
Он не ожидал услышать это. Все, что угодно, но только не это имя. Откуда Софи знать про Оливию? Или он уже шепчет ее имя вслух?
Злость, гнев, он сжал руки в кулаки, чувствуя боль. Этого имени нет в его жизни! И никогда не будет…
– Это имя для меня ничего не значит, – твердо сказал он и вышел во двор, оставляя своих родных.
Грудь сдавливало с такой силой, что становилось трудно дышать. Хотелось сорвать с себя одежду и вдохнуть полной грудью. Джейден шел по пляжу, ощущая тепло песка, жалея о том, что он не обжигающе горячий. Он пытался оставить позади свой гнев и наконец дойти до Медс, сделать то, что надо было сделать еще десять лет назад. Он так решил и решение свое не изменит.
Подойдя к первому же цветочному ларьку, он выдохнул, открывая дверь.
– Мне нужен самый большой букет красных роз.
Все просто. Розы.