часть 48
Джейден долго не мог уснуть. В мыслях он прокручивал видение губ Оливии, которые были не против, чтобы он их коснулся. Слава богу, Брайса осенило раньше, чем его самого, что тишина – это признак чего-то страшного. Так и было. Закончилось бы все плохо. Радовала только Джина, которая, войдя на кухню, спасла их от трибунала «America Airlines».
Мать выделила Джейдену комнату, граничившую с комнатой Оливии, и спасибо всем небесным силам, что их разделяла целая стена. Джина не догадывалась, что позавчера они спали в одной комнате, а вчера пришлось делить одну постель. Джейден молча нес этот крест, но сегодня его как подменили. Он устал от Оливии. Ему нужен был срочный отпуск. Пожалуй, он слетает еще один рейс и возьмет месяц перерыва. А впереди еще ожидала плановая учеба. За такой долгий срок он напрочь забудет Оливию Паркер.
Пока он обдумывал весь прошедший ужас и дальнейшие действия, сон наконец одолел его.
Лучик света ворвался в спальню Оливии, разбудив ее, и девушка улыбнулась, нежась в родной постели. Наконец она выспалась, но вставать совсем не хотелось. Пересилив себя, опустила ноги на теплый пол и потянулась, смотря на стену. За ней спал Джейден. Сегодня ночью их разделяла целая стена. Точно такую же надо возвести между ними, этот мужчина подошел к ней слишком близко.
Она открыла дверь и вышла в коридор, буквально налетев на своего капитана.
– Ты всегда так резко выходишь? – возмутился он, и Оливия отошла на шаг.
– И тебе доброе утро, – она окинула его взглядом, понимая, что он уже одет по форме, а она стоит перед ним лишь в коротких шортиках и топике на тоненьких бретельках. Если бы перед ней был Брайс, она бы закричала и убежала, но Джейден ее не смущал.
– Если утро началось со встречи с тобой, то оно не может быть добрым.
После их первого полета сменным экипажем он поклялся больше никогда не говорить ей «доброе утро».
– Тогда я перейду тебе дорогу, – улыбнулась девушка, поднялась на цыпочки и маленькими шажками перешла ему путь к лестнице, но, остановившись возле нее, обернулась: – Мяу.
Джейден рассмеялся, сам не ожидая такой реакции. И, слыша его смех, Оливия улыбнулась.
– Доброе утро, мои хорошие, – произнес мягкий голос Джины снизу, – слышу, настроение у вас отличное.
Она вышла к лестнице с тарелкой в руках – вытирала ее полотенцем. Ее взгляд был устремлен на дочь и Джейдена.
– Доброе утро, Джина, – его смех перешел просто в улыбку.
– Как давно я не слышала смех в этом доме. После того, как Оливия уехала, здесь стало тихо, как на кладбище.
– Мама! – воскликнула Оливия. – Что за ерунда?
– Но это правда, дочка.
Минуя Оливию, Джейден стал спускаться вниз. Одиночество и пустой дом – он понимал Джину.
– Вам нужны внуки, Джина, – произнес он, проходя мимо нее, – много внуков. И этот дом вновь обретет радость.
Джейден точно так же оставил свою мать. Разница лишь в том, что его мать осталась не одна – старшие сестры быстро сделали ее бабушкой.
Он прошел в кухню, и Джина последовала за ним, готовая накладывать завтрак.
– Внуки в этом доме были бы кстати… – задумчиво сказала она, беря сковородку в руки.
– У моей матери две внучки и один внук. Две мои старших сестры вышли замуж и родили целый детский сад. Они живут отдельно от матери, но частенько подкидывают ей малышей. – Джейден задумался о том, сколько лет сейчас «малышам», он так давно не был дома и не видел их, что они уже, наверное, были студентами колледжа.
Джина, впечатленная его рассказом, положила яичницу ему на тарелку и села напротив:
– Твоей матери повезло. Иметь много детей – это счастье. У меня только Оливия.
Он понимающе кивнул:
– Боюсь, от вашей дочери вы еще лет десять не дождетесь внуков.
Джина лишь грустно кивнула, соглашаясь с его словами.
– Оливия упрямая, Джейден, – произнесла она, взглянув на него, и от этого взгляда он опустил вилку, – но и на нее можно найти управу. Будучи стюардессой в самой престижной авиакомпании Англии, я думала только о работе. Я жила небом. И даже повстречав Джона, моя страсть к полетам не утихла. Все изменила Оливия. Родив ее, я поняла, что ребенку нужна мать, а мужу – жена на земле. Я бросила свою работу, но жалею только об одном – что не подарила Оливии братьев и сестер. – Джина улыбнулась. – Я дам тебе совет: родив первого ребенка, не надо останавливаться. Только так можно опустить Оливию на землю.
Если бы в эту минуту на кухню не зашел сонный Брайс, Джейден выронил бы вилку из рук. То, что сказала эта женщина, имело глубокий смысл. Но для кого? Почему она говорила это ему? Неужели из-за вчерашней сцены на кухне Джина решила, что между ним и ее дочерью что-то есть? Это просто невозможно. Земля перестанет существовать раньше, чем родится их первенец.
– Доброе утро, – пролепетал сонно Брайс, – у вас очень хорошо спится. Еле встал. – Он посмотрел на своего угрюмого капитана и улыбнулся: – Что вы тут обсуждаете?
Джина встала, уступая ему место, и Джейдену резко захотелось оказаться в кресле пилота на высоте тридцать шесть тысяч футов. Подальше отсюда.
– Доброе, – улыбнулась миссис Паркер. – Мы обсуждали, что лучше пить с утра – чай или кофе? Я говорю, что чай с молоком полезней, но вот молодежь никак не хочет это понять и предпочитает кофе, – она указала взглядом на Джейдена, и тот выдохнул, мысленно обратившись ко всем существующим богам. Джина Паркер оказалась на удивление умной женщиной, понимая, что некоторые темы лучше оставлять в секрете. Тем более от Брайса.
– Доброе утро всем! Сегодня отличная погода, я увиделась с мамой, выспалась дома, аэропорт в Брюсселе открыли, и жизнь налаживается! – Оливия вбежала на кухню, обнимая Джину. – Сегодня никто не испортит мне настроение, – она взглянула на задумчивого Джейдена, – или испортит?
Капитан медленно перевел взгляд на девушку. В голове еще слышались слова Джины, и мысли сами рисовали картины. Ужасные. Самые отвратительные из всех, что он, когда-либо представлял – беременную Оливию. Его ребенком.
– Что ты на меня так смотришь? – Она села рядом, беря в руки свежеиспеченный круассан и откусывая его, пальцами касалась своих губ. Он проклял эту секунду.
Слыша, как Брайс стал осыпать Джину вопросами про Джона Паркера, Джейден прошептал:
– Я смотрю сквозь тебя.
Оливия кивнула, боясь посмотреть в его глаза. Вчера она насмотрелась в них вдоволь.
Чтобы как-то отвлечь себя, Джейден решил переключить свое внимание на расспросы Брайса. Разговор про Джона и самолеты был гораздо интересней и приятней, чем его дочь, но мозг не хотел воспринимать информацию. Теперь он вспомнил о вчерашнем вечере и губах дочери Джона Паркера. Если бы ее отец знал, что сейчас творится в мыслях молодого капитана, никогда бы не пустил Джейдена на порог своего дома. Вновь посмотрел на Оливию – она вилкой ковырялась в тарелке, мысленно находясь где-то далеко. Может быть, разговор матери про отца снова задел ее воспоминания?
Девушка никого не слышала, мысли унесли ее в воспоминания… вчерашнего вечера. И сейчас она чувствовала энергию, исходящую от мужчины рядом. Периодически он бросал на нее взгляды, но она старалась не обращать на это внимание. Давалось это с трудом.
– Куда наш следующий рейс? – все так же, не смотря на него, спросила Оливия, чтобы хоть как-то отвлечь себя. – В Лондон?
К ее удивлению, Джейден тихо засмеялся. Судя по его реакции, это точно была не Англия.
– Ты всегда, получая желанное, хочешь больше и больше?
– Хорошего должно быть много.
– Много хорошего быстро становится обыденностью. Хорошее надо разбавлять, чтобы оно как можно дольше оставалось таковым.
Джейден был прав, она уже побывала дома и насладилась этим. В мире еще много стран, которые ждут их.
– И чем можно разбавить Лондон?
– Римом, – он улыбнулся, понимая, что этот город тоже имеет воспоминания о ее родителях.
– Рим! – воскликнула Оливия. – Мама, мы полетим в Рим.
Джина тут же переключила свое внимание на дочь. Рим для нее был чем-то особенным, дорогим ее памяти.
– Как здорово, – заулыбалась она, вновь вспоминая то время, – мы часто гуляли по Риму всем экипажем.
– Сколько было в вашем экипаже человек? – поинтересовался Джейден.
– Девять.
Она услышала его смех.
– В моем двадцать шесть. Пожалуй, мы останемся в гостинице.