часть 39
– Давай сыграем в игру.
Игры – его конек, она прекрасно знала это. Еще она точно знала, что лучше не играть и вообще держаться от него подальше.
Она нахмурилась, готовая ответить отказом. Но интерес победил. Ничего не случится, если она просто спросит:
– В какую?
– Правила просты: я задаю тебе вопрос. Если ты не хочешь отвечать – делаешь глоток из этого стакана, если ты отвечаешь – пью я. Потом ты задаешь свой вопрос. И так до тех пор, пока один из нас не упадет.
Она засмеялась. Безумие какое-то. Он с ума сошел? Предлагает ей напиться. Она не так глупа. Но это отличный шанс, чтобы задать ему много вопросов, на которые он никогда бы не дал ответы просто так. И это отличный шанс увидеть Джейдена Хосслера пьяным.
– Ты уверен? Не боишься перебрать?
Джейден мило улыбнулся. Ему пить не придется, он может ответить на любой вопрос, а вот она вряд ли.
– Мы еще посмотрим, кто напьется первым.
Они подкинули монету, чтобы узнать, кто первый задаст вопрос.
– Аверс, – крикнула Оливия, смотря вверх на летящую монету.
– Реверс, – Джейден поймал ее, закрывая рукой, но не торопясь показывать, – кто из нас счастливец?
Он открыл монету и недовольно посмотрел на Оливию: «Аверс».
Сели напротив друг друга за маленький столик и поставили стакан посередине. Сейчас она завалит его вопросами. Главное, задавать самые трудные. Она могла бы уже сейчас его спросить, какого черта он пытается ее напоить. Но решила начать просто:
– Так почему ты хочешь продать этот дом?
Он не хотел обсуждать тему дома. Но и пить ему было нельзя. Облокотившись на спинку стула, Джейден задумался о том, какой он дурак, что придумал эту игру. Чувствовал себя как на экзамене.
– Для меня одного он слишком большой.
– Разве это плохо?
– Это второй вопрос?
– Черт, – Оливия недовольно сделала глоток жгучей жидкости и поморщилась, – твоя очередь.
Джейден задумался, пальцами стуча по столу. Что он хотел знать о ней? И что уже знал? Он ничего не хотел и знал только то, что она сумасшедшая. Ему надо было спросить то, на что она точно не ответит.
– Что тебе нравится во мне?
Оливия вздрогнула.
– Может, ты хотел спросить, что не нравится?
Она надеялась на это, но капитан лишь хитро улыбнулся и отрицательно покачал головой, ожидая ответ.
Ее мозг напрягся. Конечно, она могла сказать, что ей в нем ничего не нравилось. Но это было неправдой. Что-то же должно нравиться. Мысленно она стала перечислять все его положительные качества, которые переплетались с его внешностью. Сказать, что он отличный уверенный пилот с красивым голосом и шикарной улыбкой, у него красивые глаза цвета эспрессо – это признать поражение в их битве. Пожалуй, она оставит это при себе, ему не обязательно знать о том, что ей нравится.
Молча Оливия глотнула из стакана виски, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Взаимодействие с пивом давало ощутимый результат.
– Мой вопрос… – Она задумалась, а мысли уже начали путаться. Их было тысяча, главное – выбрать правильный. Иначе еще пару глотков, и можно будет идти спать. – Почему ты не любишь персики?
Даниэль перестал улыбаться, мысленно посылая ее ко всем чертям. Лучше бы она спросила еще раз про дом. Он понял, что не сможет ответить. Это было личным. Взглянув на купающихся Брайса и Нессу, Джейден понимал, что полет в Брюссель пройдет в полном угаре. Члены его экипажа, включая Оливию, отлично проводили время. Но кто-то же должен быть трезвым в самолете. Он капитан, он отвечал за жизни пассажиров, он не мог позволить себе сделать даже глоток алкоголя.
– Мой отец был плантатором и имел огромные земли, на которых росли персиковые деревья, – начал говорить он, – они приносили большую прибыль. Но с каждым годом плодов становилось все меньше, а конкуренция росла. Денег уже не хватало, и он вынужден был залезть в долги, чтобы поддерживать жизнь этих проклятых деревьев. Я был еще ребенком, когда моего отца убили люди, которым он не смог вернуть деньги, – Джейден посмотрел на ошарашенную Оливию. – Его убили из-за персиков. С тех пор я не переношу даже их запах.
Этого было достаточно, чтобы она схватила стакан и выпила его залпом. Лучше бы она не знала.
– Прости, – прошептала девушка, чувствуя, что опьянела еще сильнее. – Я не хотела причинить тебе боль.
– Ты не знала, – он наполнил стакан новой дозой виски, и Оливия представила, что если она это выпьет, то упадет. – Мой вопрос: смогла бы ты бросить работу ради семьи и никогда больше не летать?
Оливию так захлестнули эмоции после его рассказа, что она уже не понимала вопроса. Семья, работа… Кажется, он говорил словами мамы. Девушка уже сотни раз слышала что-то подобное. Она подперла подбородок рукой, стуча ногтями по стакану с виски.
– Ты не знаком с моей мамой? – хихикнула она. – Она всегда меня спрашивает об этом. Но я никогда не отвечаю ей, потому что не знаю, что за семья заставит меня бросить работу. – Оливия пожала плечами, взяла стакан и сделала большой глоток. – Я не думала еще об этом. Моя очередь.
Понимая, что в голове пусто, а на душе мерзко, Оливия вновь вспомнила про персики. Его отца убили. Не из-за персиков, они тут ни при чем. Джейден просто взвалил всю ответственность на них. Виной всему деньги. Она опустила глаза, понимая, что кое-что связывает их. Трагедия. Смерть близкого человека. Ведь она тоже потеряла отца.
– Сколько тебе было лет, когда это случилось?
Она прекрасно осознавала, что он ответит и ей придется снова выпить. Но в душе зародилась частичка понимания к этому мужчине. Она прекрасно осознавала, что он испытывает утрату, и чтобы жить дальше, ему надо кого-то винить в его смерти. Так проще жить. Найти виновника и всю жизнь его ненавидеть.
– Мне было десять.
Прошло уже девятнадцать лет, а он все еще не мог смириться с его смертью.
– Тех людей, что убили твоего отца, – Оливия пристально смотрела в его глаза – взгляд был пуст, как и его душа, – их нашли?
Он даже не заметил, что она против правил задала еще один вопрос.
– Нашли. Они понесли наказание за свое преступление.
Казалось, что с поимкой убийц на душе должно стать легче. Но Джейден нашел новую причину, чтобы терзать себя воспоминаниями о том дне.
– Персики не виноваты в том, что случилось. Напротив, все твое детство должно быть связано с их вкусом…
Но он прервал ее, грубо произнося:
– Хватит, Оливия. Я не хочу говорить об этом, тем более с тобой.
Так было проще. Он ни с кем не хотел об этом говорить. Ей никогда в жизни не понять того, что он испытывает. Ей не понять чувств его матери, которая осталась одна с тремя детьми, живя буквально впроголодь. Ей никогда не понять чувства его самого, маленького мальчика, который лишился отца, поддержку и опору в жизни. Ей этого не понять!
– Пей уже, – теперь он понизил голос, хотя желание выпить резко возникло у него.
Глотнув виски, Оливия уже понимала, что хватит. Она никогда не пила столько спиртного. Но, посмотрев в глаза мужчины напротив, она решила, что лучше пить и их не видеть.
– Мой вопрос, – он крепко задумался. Эта девушка просто изрыла его душу своими вопросами, как червяк землю. – Расскажи свой самый большой секрет, который ты еще никому не рассказывала.
Она не смотрела на него, вновь прикусив нижнюю губу, думая над ответом. Вот черт, почему он задает такие каверзные вопросы, на которые просто так не ответить? Был ли у нее секрет? Облокотившись на стол, потому что уже не было сил сидеть ровно, она задумалась. Вспоминать детство и то, как она похоронила кошку во дворе дома втайне от родителей, уже не было секретом. Ее скелет случайно обнаружили при постройке беседки. Но было кое-что, что она никому не говорила. То, что странным образом вселилось в нее и никак не хотело убираться. Ее сердце. Оно как будто останавливалось при виде Джейдена. От ненависти или от чего-то еще. Она решила не думать об этом и просто игнорировать его.
– Но как я могу рассказать секрет? Ведь на то он и секрет.
Джейден облокотился на спинку стула, сложив руки на груди, и кивнул, смотря на виски. Он прекрасно знал, что она не ответит. Оливия схватила стакан и выпила, зажмурив глаза. Она боялась их открыть, потому что все вокруг превращалось в карусель. Крики с бассейна лишь усугубляли опьянение.
– Зачем ты хочешь меня напоить?
Коснувшись пальцами губ, она улыбнулась, понимая, что язык заплетался. Она открыла глаза, смотря на пустой стакан, не веря в то, что выпила уже два таких. Мерзавец, он не сделал ни глотка.
– Сейчас я тебе скажу, – Джейден все еще сидел, свысока смотря на нее, сложив руки на груди и наслаждаясь реакцией, – у нас рейс завтра в Брюссель. Хотя нет, – он посмотрел на часы у себя на запястье, – уже сегодня.
Слыша эти слова, тысяча самолетов пронеслись прямо над ее головой. На секунду она протрезвела, осознавая весь ужас своего состояния. В мыслях она уже видела надпись: «Уволена». Она не сможет появиться в таком состоянии на борту. Джейден все продумал. Все до мелочей. Пока она переживала за его душевное состояние, он просто шел к своей цели, задавая такие вопросы, на которые у нее не было ответов. Сам не пил. Разве это не было поводом для тревоги? А как же Брайс и Несса? Оливия тут же перевела взгляд на бассейн. От них Джейден тоже хочет избавиться? Он является царем всех мерзавцев. Она ненавидела его сейчас еще больше. Ее сердце не врало. Оно чувствовало беду раньше, чем та наступала.
В мыслях промелькнула картина будущего: она вернется в Лондон с опущенной головой. И как она посмотрит в глаза матери? Мама была права, когда не пускала ее в этот город. Мир жесток, и люди в нем бессердечные ублюдки.
Чувствуя резкую тошноту, подступающую к горлу, она прошептала:
– Меня сейчас стошнит, – и зажав рот рукой, встала со стула, понимая, что ноги не держат.
Остальное – куски нечетких картин. Чьи-то руки. До тошноты знакомый шепот. Обида. Слезы. Приглушенный свет. Свежесть кондиционера. Резкий холод и озноб. Ее кто-то поил водой, которая ни на секунду не задерживалась в организме. Ее тошнило и тошнило. Казалось, этому не будет конца. Обессиленная, она погрузилась в темноту.