часть 33
– Мне все равно, – тихо произнесла и повернулась к нему: – Расскажи о себе.
Он улыбнулся. Даже мило. У него приятная внешность. Не такая яркая, как у несносного капитана, но определенно ярче, чем у Герберта. А тот факт, что он англичанин, давал сотню очков в его пользу.
Ноа засмущался, но ответил:
– Я единственный ребенок в обычной английской семье. Моя мама преподаватель математики в университете, а отец полицейский. Как видишь, от этого союза родился пилот. Странно, да?
Он пожал плечами, как будто это было действительно странным. Но таких семей тысячи.
– Не обязательно детям идти по стопам своих родителей. Ты выбрал свой путь, – она задумалась, касаясь пальцем губ. – Твои родители какую профессию хотели для тебя?
Ноа засмеялся:
– Учителя или полицейского. Разве у тебя не так?
Оливия тут же отвернулась и принялась расставлять на поднос чашки.
– У меня не так. Тебе кофе с молоком? С сахаром?
– С молоком, конечно, я же англичанин. И с сахаром.
Она улыбнулась:
– Хорошо, я отнесу Джейдену в кабину и вернусь.
– Нет-нет, – Ноа перегородил руками выход из кухни, и Оливии показалось, что она мышь в ловушке, – я сам отнесу ему.
И хотя эта идея была странной, Оливии она понравилась. Она передала поднос Ноа:
– Ты уверен, что не я должна это сделать?
Но он лишь подмигнул ей, улыбнувшись, и пошел по проходу между кресел, крепко держа в руках поднос. Слава богу, дверь в кабину пилотов была открыта, сейчас не было смысла ее закрывать. Он переступил порог со словами:
– Как ты и просил – держу ее как можно дальше от тебя, поэтому сегодня раздаю кофе я, – он протянул поднос. Джейден взял чашку. Он уже и не надеялся на чудо выпить кофе. Его устраивало, что Ноа взял на себя внимание Оливии, так она не будет раздражающе маячить перед глазами.
– Мы набрали тридцать одну тысячу футов. Над нами борт первый, под нами третий, – Джейден решил переключиться на работу, – наша скорость четыреста шестнадцать узлов. Режим автопилота.
Ноа поставил поднос на специальный столик, всматриваясь в показатели на дисплее.
– Я заполню бортовой журнал. – Он сел на свое место, беря толстую тетрадь и уже забыв про кофе.
Джейден кивнул. Ему нравилось, когда второй пилот брал на себя бумажную волокиту, не откладывая в долгий ящик. Записывать приходилось много.
– Капитан Джейден Хосслер, это борт 0-0-1, – вышел на связь Дюпре, – проверяю связь.
– Капитан Дюпре, прекрасно слышу тебя, – ответил Джейден, – иду по эшелону триста десять. Дано разрешение подниматься до трехсот шестьдесят четвертого.
– Мы уходим на триста девяносто седьмой.
– Отлично. – Джейден перевел датчик на подъем самолета и обратился к Ноа: – Кофе, говоришь?
Тот кивнул, не отрываясь от журнала. Капитан взял чашку, вдохнул аромат кофейных зерен и, расслабившись, облокотился на спинку кресла. Пока автопилот регулирует все системы, есть время для себя. Он мог бы и выйти из кабины, пройтись по новому салону, но пока не рисковал оставлять второго пилота одного. Летая с Брайсом много лет, Джейден был в нем уверен. Ноа он не знал.
Он посмотрел в окно, любуясь бесконечными просторами светло-голубого неба. Зрелище впечатляющее, более того – завораживающее. Только смотря вдаль на далекую полоску горизонта, Джейден ощущал себя свободным и расслабленным.
Из задумчивости его вывел звонок из салона. Привычное явление, стюардессы постоянно контролируют пилотов. Но что понадобилось Оливии сейчас? Он взял трубку молча, не произнеся ни слова.
– Ты хочешь торт?
Просто один сладкий вопрос из сладких губ этой девушки, голос которой сразу вернул его на землю.
– Шоколадный? – спросил он. Наверно, любовь к шоколаду была на втором месте после любви к самолетам.
– Самый шоколадный.
– Шоколадный с шоколадом внутри и полит шоколадом?
Оливия была, кажется, шокирована его словами:
– Ты издеваешься?
Слыша его смех, она уже хотела повесить трубку, но что-то ее остановило.
– Неси. Я люблю шоколадный торт.
Ноа оторвался от заполнения журнала и удивленно бросил взгляд на капитана. Его поразило то, что он не хотел видеть эту стюардессу, а теперь смеется в трубку и согласен на торт. Отказываясь понимать Джейдена, он вновь взял ручку и начал писать.
Через пару минут Оливия вошла к ним в кабину с подносом в руках. На нем находились две небольшие белые тарелки с двумя темными, политыми шоколадом, кусками торта. Она поставила поднос на специальный столик и вышла. Молча. Шокируя этим фактом своего капитана. Он лишь проводил ее взглядом, прошептав: «Спасибо».
Оливия вернулась в салон и по ступенькам поднялась на вторую палубу. Здесь она еще не была, и ее поразило убранство первого класса. Обстановка такая же, как на ее самолете, все сверкало золотом и деревянной отделкой. Американцы интересный народ – они тратят бешеные деньги на лоск и изящество, стараются быть первыми во всем, выделиться своим изыском. Они соперничают друг с другом. Но ради чего? Этого никогда не понять европейцам.
В первом классе находились отдельные кабины с личным мини-баром, телевизором, Интернетом, с личным пространством и личным подходом стюардесс к этим пассажирам. Работать здесь престижно, но она слышала много недовольных отзывов – люди, летящие первым классом, более требовательны и привередливы.
Оливия нахмурилась, представив, как гоняют бедных стюардесс такие пассажиры. Но разве лучше работать на первом этаже в первом салоне возле кабины? Пилоты тоже могли преподнести сюрприз такого рода. Поэтому самым лучшим местом работы являлся первый этаж экономкласса в середине или хвосте самолета.
Оливия прошла дальше, заходя в бизнес-класс, уже такой знакомый. Она села на одиночное место возле окна, любуясь пушистыми барашками облаков. Самолет летел высоко над ними, и невесомая вата казалась белым ковром.
За несколько лет полетов в качестве стюардессы она ни разу не пожалела о выбранной профессии. В полете ей нравилось все: от встречи пассажиров до заветных слов «экипажу приготовиться к посадке». Взлет, облака, небо и его бескрайние просторы, аэропорты, другие страны, брифинги, экипаж, форма, запах самолета. Она жила этим. И вряд ли смогла бы променять эту жизнь на более простую.
– Я тебя искал.
Оливия обернулась на голос и увидела Ноа.
– Отвлек? – тихо спросил он, но девушка улыбнулась, отрицательно качая головой.
– Я думала о том, что не представляю жизнь без неба.
Он сел в кресло рядом, граничившее через проход с ее, и задумчиво посмотрел в окно:
– Я каждый день ловлю себя на мысли, что мне небо ближе, чем земля. Я ни разу не пожалел о выборе профессии. Думаю, так скажет любой, кто работает в небе.
Оливия кивнула, полностью соглашаясь. Небо для них – это вся жизнь, это хобби, это работа, это любовь.
– Спасибо за торт, – Ноа сменил тему, возвращаясь «из облаков» в салон самолета, – он был вкусный.
– Шоколадный с шоколадом внутри и полит шоколадом, – засмеялась она, – не американского производства, но мне тоже понравился. Я уже отвыкла от европейской пищи.
– Знаешь, я тоже. Скоро будет четыре года, как я живу в Лос-Анджелесе и уже не помню, что такое по утрам овсяная каша и чай с молоком.
Оливия, улыбаясь, опустила глаза, думая о том, что сегодня могла бы проснуться дома в Лондоне, где мама наверняка разбудила бы ее таким завтраком. Но вместо дома, мамы, круассанов и каши, пробуждение в одной комнате с Джейденом Хосслером. Удивительно, что капитан не разбудил ее выстрелом из пистолета.
Отбросив эти страшные мысли, она вновь вернулась к разговору с Ноа, который пытался скрасить ее одиночество. Лететь шесть часов в полном молчании – каторга. Оливия была благодарна ему за компанию и интересную беседу. Они обсудили все: от улочек Лондона до торговых центров Лос-Анджелес. Он многое ей рассказал: где дешевле снять жилье, где взять машину в аренду. Оливия поймала себя на мысли, что, прожив здесь много месяцев, даже не задумывалась о таких вещах.
Но и правда, она могла взять машину напрокат, зарплата теперь позволяла. И идея жить с Мел и ее Призраком не так уж плоха. Всяко лучше, чем в гостинице одной.
– Я тоже снимаю квартиру, – произнес Ноа. – Купить жилье в этом городе нереально. Либо надо копить полжизни, либо летать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.
– Ты снимаешь целую квартиру один? – удивилась девушка.
– Конечно, нет. Со своим однокурсником по институту, – он улыбнулся. – Очень удобно – мы, пилоты, совсем не видим друг друга – то он в рейсе, то я.
– Как и мы, стюардессы, – подмигнула она, и что-то резко заставило ее посмотреть на часы. Привычка. Или рефлекс. Или то и другое. Оливия поняла, отсчитывая время, что прошло уже больше сорока минут с тех пор, как она вышла из кабины пилотов. Сорок минут – время проверить, все ли в порядке с экипажем, вернее, с капитаном. Обычные правила. Ничего более.
– Я сейчас вернусь, – она вскочила со своего кресла и подбежала к первой телефонной трубке, находившейся возле стойки бара. Хватая ее, она нажала на вызов в кабину пилотов, ожидая ответ. Но ответа не было. Она вновь и вновь нажимала и слушала молчание. Молчание вместо шелка. Ее сердце сжалось, а мозг выдавал самые ужасные картины: Джейден спит, или ему стало плохо. Были случаи, когда пилоты засыпали во время полета. Из-за тяжелого графика и смен часовых поясов организм не выдерживал. Девушка быстрым шагом пошла вниз, ругая себя, что оставила его одного и полностью завладела вниманием Ноа. Лучше бы он сидел с капитаном.
Она, запыхавшись, забежала в кабину, сразу смотря на левое кресло.
– Испугалась? – Джейден листал летные карты. Он произнес эти слова абсолютно спокойным голосом. Где-то внутри Оливии все взорвалось, но одновременно она сказала Господу «спасибо» за то, что с ним все в порядке. И если он ей вредит, значит, нормальней быть не может. Но чувство гнева перевесило хвалу Богу, и она выхватила у Джейдена карты, стуча ими по его плечу:
– Ненормальный! Тебе трудно было взять трубку? Просто сказать: «Со мной все хорошо, Оливия. Не беспокойся за меня».
Он выхватил у нее карты и стал убирать их подальше.
– Мне нетрудно взять трубку, Оливия… – но тут он замолчал, и легкая улыбка коснулась его губ: – Ты беспокоилась за меня?
– Конечно, нет! – воскликнула она. – Я беспокоилась за себя.
– Сумасшедшая, – прошептал он и отвернулся, – это же надо быть такой сумасшедшей.
– Ненормальный, еще раз выкинешь что-нибудь подобное, и я…
– И ты что? – Джейден вновь повернулся к ней. – Что ты сделаешь?
Он прекрасно знал, что она ничего не может ему сделать. На ближайшее время он ее бог. Его глаза хитро сощурились, и солнце осветило их, делая светлее.
– Я буду сидеть рядом весь оставшийся полет и говорить. Много-много. Так много, что ты точно не уснешь.
Улыбка сошла с его губ. Хуже кары он и представить не мог. Ну, только ночевать с ней в одном номере. Выругавшись, он отвернулся, надевая наушники. Это единственная защита от ее голоса.
Оливия села в кресло возле двери, закинув ногу на ногу и продолжая сверлить его взглядом. В этот момент в кабину вошел Ноа, удивленно смотря на них:
– Я слышал крики.
– Удивительно, – буркнул Джейден себе под нос, – что не видел драки.
Ноа перевел взгляд на Оливию, но она только пожала плечами. Молча. И он, нахмурившись, прошел на свое место. Странная парочка попалась ему. Капитан Хосслер ненавидит эту девушку до такой степени, что просил Ноа взять ее внимание на себя. В аэропорту они смеются, в самолете ругаются. Видимо, она и правда пытается таким образом обратить на себя его внимание. Может, она приставала к нему? Он взглянул на Оливию, не веря в это: только что они мило беседовали, она была открытым, общительным и в то же время скромным человеком. Даже не верилось, что она могла уделять повышенное внимание своему капитану. Ноа решил прийти на помощь Джейдену:
– Оливия, а что ты делаешь сегодня вечером?
Она удивленно посмотрела на него, а Джейден, не поворачиваясь, спустил один наушник. Что творит его второй пилот?
– Буду отдыхать, – она недовольно кинула взгляд на капитана, – последние дни очень вымотали меня.
– Я хотел позвать тебя прогуляться по ночному Лос-Анджелес.
Почему-то его предложение резко изменило ее настроение в лучшую сторону. А почему бы и нет? Ведь можно отдыхать не только лежа на кровати, но и гуляя по золотым пескам залива.
– Я согласна. Можно прогуляться по пляжу.
Ноа широко улыбнулся и посмотрел на капитана, ожидая морально его похвалы, но получил другое.
– Завтра у нас вылет в Париж. Утром. Рано, – произнес Джейден, повернувшись к Оливии. – Или нет, сегодня ночью, поздно.
Она открыла рот от возмущения. Все ее планы этот человек рушил одним лишь словом.
– Ты вообще спишь? – воскликнула она, понимая, что такой график – это убийство для пассажиров. Она уже представила себя в полубессознательном состоянии, ходящей как зомби по салону самолета. – Это шутка?
– Нет. Это не шутка. Мы полетим сменным экипажем. Поспим в самолете.
– Ты не спишь в самолетах!
– Уже сплю. И очень даже хорошо, – улыбнулся он.