ОТТЕНОК СЕДЬМОЙ
«Дай мне разгадать тебя,
Прикоснутся к твоей тайне,
Вкусить любовь, сгорая в пламени огня,
И раствориться в нём ты дай мне».
Яркий свет софитов неприятно бил в глаза, меняясь с зелёного на красный, а с красного на синий, и заставлял щуриться. Музыка громыхала и, отбиваясь от стен, на которых плясали лучики светодиодов, прокатывалась оглушительной волной по ушным перепонкам.
«Где я?», — сразу же возникло в голове, совсем не давая покоя. В горле почему-то противно жгло, словно в нём образовалась безводная пустыня, иссушенная палящим солнцем, а под рёбрами жутко саднило — никогда прежде не испытывала ничего подобного. Плюс к отвратному физическому состоянию, всё происходящее здесь казалось просто нереальным, а изображение веселящихся подростков было размытым, даже после того, как я хорошенько поморгала. Сил не было никаких, и я еле держалась, чтобы не откинуться на диване, забив на то, что вокруг было полно народу.
Я что, была пьяна?
— Мне здесь не нравится, — раздалось откуда-то сбоку, и я повернулась, не сразу в полутьме различив Джули, облокотившуюся на поручень дивана.
— Где «здесь»? — непонимающе уточнила я.
— Ми, ты что, пила?
— Нет, — пробормотала я, а затем громко икнула, почувствовав подкатывающую к горлу тошноту и непонятное наваждение пойти и опустошить желудок, наполненный невесть чем.
— Зачем ты мне врёшь? — укоризненно спросила подруга, после чего, наконец, ответила на ранее заданный вопрос: — Мы у Намджуна дома на вечеринке. Разве ты этого не помнишь?
— У Намджуна? — переспросила я, только тогда обнаружив в руке полупустой бокал вина.
Быстро, надеясь, что его никто, кроме Джули, не видел в моих руках, поставив бокал на стол, я как ошпаренная отдёрнула ладонь и попыталась подняться, но уже через секунду рухнула обратно на мягкий диван.
Нет, это была вовсе не я. Я бы никогда не напилась до таких чёртиков. Тогда какого это вообще происходило со мной?
«Какой это был бокал по счёту...», — снова этот бархатный, вызывающий дрожь по всему телу, такой родной и знакомый голос, который внезапно раздался в моей голове.
Я подняла глаза и...
О, чёрт, только не Он.
Господин Ким, сидящий в противоположном углу комнаты, не отрывая взгляда наблюдал за мной, прожигая своими чёрными глазами такого же цвета дыру во мне.
Минуточку... А он что здесь делал?
— Джули-и, — мой язык заплетался. Видимо, я была действительно пьяна, — а почему учитель Ким тоже здесь?
Подруга недовольно закатила глаза, наверняка, подумав, что у меня совсем «гуси улетели», но, тем не менее, всё-таки сдержанно пояснила:
— На подобные мероприятия всегда из пансиона отправляют одного учителя, чтобы воспитанники, то есть мы, делов не натворили.
Я снова перевела взгляд на учителя, который время от времени проводил кончиком мокрого языка по пересохшим губам, а непонятная мысль, промелькнувшая в его голове, развеяла весь сон, заставив тотчас пробудиться:
«Поцелуй меня».
Быстро разлепив тяжёлые веки, я подскочила на кровати, принявшись выслушивать бешеный ритм колотящегося сердца.
Что за, чёрт побери, это был сон? Да настолько правдоподобный, что казалось, будто это и вовсе не сон был.
Но ведь...
Неужели господин Ким и впрямь завтра должен был быть на вечеринке?
Джули об этом точно что-то знала.
Сползши с мятых простыней и твёрдой, как мои кости, кровати, я на цыпочках пересекла комнату, в несколько шагов оказавшись возле спящей подруги.
— Джули, — я несильно толкнула её в бок, а после, не узрев никакой ответной реакции, принялась тормошить соню за плечо.
Непонимающе захлопав глазами, она, наконец, проснулась, невидящим взглядом уставившись на меня.
— Что случилось? — хриплым после сна голосом спросила девушка.
— Скажи, а правда, что на вечеринке Намджуна должен будет присутствовать один из учителей пансиона?
— Да, — на автомате ответила подруга и приняла сидячее положение, наверняка, думая в тот момент, с какого перепугу это вообще меня волновало. — Преподаватели дежурят по очереди. Последней была госпожа Ли, значит, следующим, насколько я знаю, будет господин Ким.
— Ким Тэхён? — тут же подхватила я, цепляясь за каждое слово, словно утопающий за соломинку.
— Ну да, — Джули поднесла ребро ладони к лицу и потёрла ею сонные глаза, минутой позже, видимо, когда любопытство всё-таки взяло верх, задав вопрос, последние несколько мгновений вертевшийся на кончике языка: — А с чего это вдруг тебя заинтересовало в такую-то рань?
Я махнула рукой и, сочтя нужным оставить вопрос без ответа (я же не Джули), промолвила сухое:
— Всё равно уже скоро подъём.
***
Сэкономив время на утренних процедурах, я направилась в мужскую часть корпуса, решив во что бы то ни стало добиться у Намджуна разрешения присутствовать на вечеринке, и не только Джули, а и себе тоже, потому что чувствовала, что просто обязана быть там.
Так как во время занятий я с Намджуном не пересекалась, по причине обучения в разных группах, то подумала, что лучше было бы сходить к нему пораньше, чтобы потом не бегать весь день по пансиону, как на иголках, и не выискивать взглядом этого оболтуса.
Повернув за угол, я тотчас смущённо опустила глаза, обнаружив за стеной десяток полуголых парней, которые, не стесняясь, щеголяли по коридору без футболок, демонстрируя друг другу, ну, а теперь и мне, свои обнажённые торсы.
Чёрт, а почему бы и нет, если есть что показать?
Сглотнув сбившийся ком, я продолжила с невозмутимым спокойствием на лице (ага, когда внутри всё переворачивалось) дальше двигаться по коридору, делая вид, что внимательно смотрела себе под ноги, но на самом деле просто не желала своим вниманием повысить самооценку этих говнюков.
Хотя к одному из них мне всё-таки пришлось подойти.
— Скажи, пожалуйста, — хм, ещё и вежливость откуда-то появилась (должно быть, вылезла из какого-то обшарпанного чердака такая вся в лохмотьях и поношенных сандалях, потому что вежливой я была крайне редко), — а в какой комнате живёт Ким Намджун? — сгорала со стыда, хотела провалиться сквозь землю, но, чёрт, я не могла сдаться, потому что обещала Джули... и себе тоже обещала.
Парень окинул меня оценивающим взглядом и, после того как в его глазах блеснули одобряющие огоньки, томно спросил:
— Зачем он тебе?..
— Нужен, — безапелляционно отрезала я, уверенно поджав тонкие губы.
Видя это, он напущено фыркнул а-ля «Какая же ты стерва», но, тем не менее, чувствуя мою боевую решительность, ответил:
— Следующая комната слева.
— Спасибо, — буркнула я и сорвалась с места, всего в пару шагов оказавшись возле нужной двери.
Но только я занесла руку для стука, как дверь распахнулась с другой стороны и в проёме показался высокий парень.
Я бы соврала, если бы сказала, что он был некрасив. Этот блондин был прекрасен, как чёрт.
Наверное, я очень глупо смотрелась, стоя на пороге мужской комнаты и с открытым ртом рассматривая красавчика с дерзким взглядом. А он, видимо, тешил своё самолюбие и не спешил меня прогонять.
— Извини, а здесь живёт Ким Намджун? — наконец вымолвила я, понимая, что неловкая пауза уж слишком затянулась.
— Да, это я, — ответил парень и небрежно облокотился плечом на дверной косяк, скрестив руки на груди и слегка запрокинув голову.
Да уж, неудивительно, что Джули втрескалась в эту душку.
Я прочистила горло, негромко кашлянув, и решила больше не медлить, так как опасалась, как бы самой было не угодить в сети этого Аполлона.
— Послушай, — решительно начала я, немного сменив тон голоса и вплетя в него нотки кокетства, — моя подруга, Пак Джули, может, ты знаком с ней, не знает, чем занять себя в субботний вечер, поэтому слёзно просит у тебя разрешения прийти на вечеринку.
Намджун самодовольно хмыкнул, закинув полотенце на плечо, которое до этих пор держал в правой руке.
— Даже не знаю, — пробормотал он, заинтересованно разглядывая аккуратно подстриженную кутикулу на ухоженных ногтях. — Слёзно, не слёзно — плевать. Что мне с этого будет? — он как-то неопределённо пожал плечами, своим последним вопросом вогнав меня в ступор.
Во мгновение ока вся моя решительность куда-то улетучилась, что почти сразу же выдали глаза, забегавшие из одного конца коридора в другой. Никогда прежде не ощущала себя такой беспомощной.
— Ладно, — выдохнул Намджун, нетерпеливо перемявшись с ноги на ногу, видимо, задерживала. — Можете приходить, — он втиснулся в свободное пространство между мной и дверью, негромко бросив: — Девчонок много не бывает.
И именно в тот момент я поняла, что, мать его, зря мы туда напросились.
***
Не знаю, как так у меня получалось находить проблемы на свою задницу... а может, это вовсе не я, а они находили меня. Но не в этом суть.
В общем, не успела я прийти в себя после урока химии, на котором мне, как и остальным одногруппникам, в буквальном смысле учительница Хва оттрахала мозги во всех позах, как уже летела вперёд головой, минуя целую череду ступеней. «Чудесное» получилось завершение не менее «замечательного» урока.
Обругав всё и всех (в том числе и себя) на свете, я кое-как поднялась с холодного пола, с раздражением уставившись на стёртые в кровь коленки, и под многочисленные взгляды злорадных воспитанников пансиона миновала ещё один лестничный пролёт, внезапно пожелав найти какое-то уединённое местечко, забиться в него и оплакать свою дерьмовую везучесть, которая ну никак не хотела дружить со мной.
Мысленно отхлестав себя за такой настрой, я подобрала сопли, вспомнив, что всё равно в ближайшее время собиралась навестить пожилую медсестру, которая, наверняка, умирала со скуки, сидя в четырёх стенах своего кабинета.
Добравшись до нужных дверей, я со всей решительностью дёрнула ручку на себя, сочтя нужным в то же мгновение оповестить женщину о своём приходе:
— Добрый день, госпожа О.
За стеной послышались звуки чьих-то шаркающих шагов, после которых я узрела их пожилую владелицу.
— А, это ты, — буднично произнесла медсестра, одарив меня своей улыбкой. — С чем на этот раз пожаловала?
Я указала рукой на кровоточащие коленки, коротко добавив:
— Да вот с этим.
Госпожа О громко вздохнула, адресовав мне взгляд а-ля «Я же говорила, что ты растяпа», и уже в следующее мгновение оказалась возле шкафчика с лекарствами, достав с полки спирт и вату.
— Я много думала о том, что вы мне тогда сказали, — медсестра оторвалась от смачивания ватки спиртом и повернула голову в мою сторону, а я словила на себе её взгляд, безмолвно спрашивающий: «Что именно?» — Насчёт вашего племянника, — пояснила я, продолжив: — Мне уже надоело постоянно слышать его голос у себя в голове — это до ужаса неудобно — поэтому я решила, что хочу положить всему этому конец, — торжественно произнесла я, закончив свою речь вопросом: — Что мне нужно для этого сделать?
Но вместо ответа госпожа О склонилась над моими разбитыми коленями, неосторожно приложив мокрую ватку к ранке, отчего моё лицо тут же разукрасила гримаса боли, и я сквозь сцепленные зубы зашипела.
Она что, нарочно это сделала?
Наконец, когда неприятная и болезненная процедура была закончена, женщина выпрямилась, по-прежнему оставляя мой вопрос без ответа.
— Госпожа О, так что нужно сделать?
Но ожидаемого разъяснения так и не последовало, а вместо него она развернулась ко мне спиной, принявшись копошиться в лекарствах.
Это молчание и грёбанная загадочность начали выводить меня из состояния хрупкого равновесия, а открытое игнорирование вопроса со стороны тётушки Ким Тэхёна стало последней каплей.
— Что, чёрт вас побери, я должна сделать, чтобы положить конец всему этому дерьму?! — воскликнула я голосом, преисполненным дикой ярости.
Госпожа О медленно развернулась ко мне лицом и, взглядом вопрошая, мол, действительно ли я хотела услышать ответ, после моего молчаливого кивка еле слышно прошептала:
— Поцеловаться с ним...
***
Я поднялась с места, отодвинув стул, ножки которого создали характерный скрип о пол, и, поставив грязную посуду на окно раздачи, покинула столовую, где только что закончился ужин.
Весь пятничный день ждала этого момента, предвкушая встречу с учителем и думая о том, что же он мне скажет, но, когда я спускалась по ступеням на первый этаж, на смену решительности пришли страх и боязнь... боязнь неизвестного.
А вдруг он знал, что я могла помочь ему? Боже, да, конечно, знал. Родная тётя просто не могла не рассказать своему племяннику о способе решения проблемы, которая мешала ему полноценно жить. А мне она просто соврала, чтобы я лишний раз не беспокоилась и повелась у них на поводу.
Ковыряя носком лаковой туфли пол, я ожидала учителя в назначенном месте, возле двери с надписью «Запасной выход». Вообще-то, он задерживался, что было вовсе не в его манерах: всегда такой правильный, точный, что аж тошно становилось. Но это было раньше.
Где-то в конце коридора послышались тяжёлые мужские шаги, и я напряглась. Сомнений в том, что это был учитель Ким, не возникало, так как я отчётливо стала слышать его голос у себя в голове.
Поравнявшись со мной, он остановился. В тот миг, рассматривая меня, учитель Ким думал обо мне. Почему-то, когда я находилась рядом с ним так близко, вся моя строптивость и упрямство просто исчезали, превращая уверенную семнадцатилетнюю девушку в мякиша.
Мои ноги слабели и подкашивались, стоило только бросить взгляд на его губы, в уголке которых красовалась маленькая, незаметная издалека, но хорошо видная вблизи коричневая родинка.
Именно эти губы я должна была поцеловать.
Сумасшествие.
Я почувствовала, как мою ладонь накрыла его тёплая, вызвав во всем теле дрожь, и глаза почему-то заслезились...
Да что со мной такое происходило? Почему его прикосновение вызвало у меня такую реакцию?
Учитель Ким привлёк моё внимание, пригвоздив его своим взглядом. Его огромная ладонь сильнее сжала мою, маленькую, а алые губы тронула лёгкая улыбка.
«Я должен ей кое-что показать», — услышала я, только после этого заметив в свободной руке Тэхёна мольберт и кисти.
Решительно потянув меня за собой, он без труда распахнул дверь, увлекая легкомысленную ученицу за учителем.
Да-да, именно он научил меня всему...
Спасибо тебе за это, Ким Тэхён.