Он выбрал ту, что была человеком. Нетейам

Ночь была глубокой.
Дерево Душ светилось сильнее обычного — тысячи нитей свисали, переплетаясь, словно ждали. Клан собрался молча. Никто не торопился. Никто не говорил лишнего.
Т/и лежала на плетёной подстилке.
Её человеческое тело — рядом, неподвижное, хрупкое.
Аватар — напротив, коленопреклонённый перед Деревом.
Нейтири подошла первой. Коснулась лба Т/и.
— Ты слышишь этот мир, — сказала она. — Теперь скажи ему, что хочешь остаться.
Кири встала рядом и закрыла глаза.
— Эйва уже слушает.
Джейк опустился на колени.
— Я был там, где ты сейчас. Это не страх. Это шаг.
Нетейам стоял позади. Он не прикасался. Только смотрел — давая ей пространство выбора.
Песнопение началось тихо.
Голоса племени поднимались, переплетались, становились частью света.
Т/и протянула руки к нитям Дерева Душ.
Аватар — уверенно.
Человеческое тело — дрогнуло.
Она прошептала:
— Я прошу не забрать меня.
Я прошу оставить.
Нити коснулись её головы.
Связь сомкнулась.
Мир дрогнул.
Образы накладывались друг на друга: белые стены лаборатории, стекло, экраны — и лес, дыхание, тепло. Сердце билось в двух телах... а потом — в одном.
Песнопение стало громче.
В последний миг она увидела лицо Нормана — спокойное, принимающее.
А потом — только свет.
Аватар вдохнул.
Глубоко.
Полно.
Глаза открылись — без возврата.
Она поднялась на колени, чувствуя тело не как оболочку, а как себя. Нити Дерева Душ мягко отступили.
Нейтири подошла и положила ладонь ей на грудь.
— Эйва услышала тебя.
Нетейам сделал шаг вперёд. Его голос дрогнул:
— Ты здесь?
Она посмотрела на него — ясно, спокойно.
— Я осталась.
Он выдохнул. Не с облегчением — с благодарностью.
Лес ответил тихим шёпотом.
Как тогда.
С Джейком.
Навсегда.

Ночь после обряда была тихой.
Не праздничной.
Не громкой.
Словно лес сам дал им пространство — не для крика, а для дыхания.
Т/и сидела у края настила, свесив ноги. Новое тело отзывалось иначе: не остро, не чуждо — правильно.
Она всё ещё прислушивалась к себе, когда рядом опустились тени.
Нетейам.
Он не сказал ни слова. Просто сел рядом. Не слишком близко. Но и не далеко.
— Ты не спишь, — сказал он тихо.
— Боюсь закрыть глаза, — честно ответила она. — Вдруг проснусь... и всё исчезнет.
Он посмотрел на неё. Долго.
— Если бы это было сном, — сказал он, — лес не молчал бы так.
Она улыбнулась — краешком губ.
Молчание между ними не было неловким. Оно было плотным. Настоящим.
— Я хотел спросить, — наконец сказал он. — Но не знал, имею ли право.
— Теперь имеешь, — ответила она, повернувшись к нему.
Он сглотнул.
— Ты осталась... из-за Пандоры?
— Да.
— Из-за Эйвы?
— Да.
Он задержал дыхание.
— А из-за меня?
Её сердце сжалось. Не от страха — от честности момента.
— Я бы не смогла остаться, — сказала она медленно, — если бы ты не был здесь.
Он опустил взгляд. Пальцы сжались в ладонь.
— Я боялся, что ты скажешь это.
— Почему?
— Потому что тогда я перестану быть просто тем, кто идёт рядом.
Она придвинулась ближе. Очень медленно.
— А кем ты хочешь быть?
Он поднял на неё глаза. В них не было бравады. Только открытость.
— Тем, кто остаётся. Даже когда страшно.
Их плечи соприкоснулись.
Это прикосновение было почти случайным — и потому самым сильным.