Глава 8. Осколки памяти
Алекс замер, вглядываясь в лицо Яна, которое в полумраке кабинета казалось высеченным из камня. Он лихорадочно перебирал в голове лица: одноклассники, случайные знакомые из клубов, партнеры отца... Ничего не подходило. Напряжение в комнате стало почти осязаемым, и Алекс, не выдержав, нервно рассмеялся, пытаясь разбить этот давящий кокон тишины.
- Слушай, ну не томи, - он шутливо отсалютовал стаканом с виски. - Мы что, вместе ходили в детский сад? Я отбирал у тебя машинки, а ты затаил обиду на двадцать лет?
Ян не рассмеялся. Он лишь едва заметно улыбнулся - грустно и как-то понимающе.
- Попробуй ещё раз, Алекс. Напряги память.
- Кросс, я серьезно, я не вспомню, - Алекс мотнул головой, чувствуя, как алкоголь приятно туманит мысли, но взгляд Яна действовал отрезвляюще. - Просто скажи уже.
- Ты даже не помнишь, как звали лучшего друга твоего брата Генри? - тихо, почти шепотом произнес Ян.
Имя брата подействовало как удар под дых. Воздух в легких мгновенно закончился. Алекс застыл, и в его сознании, словно старая кинопленка, начали прокручиваться кадры, которые он годами пытался сжечь. Большой дом, шумные посиделки Генри на веранде и высокий, скуластый парень, который всегда держался чуть в стороне, но чей взгляд был самым внимательным.
- Оу... - выдохнул Алекс, и в его глазах вспыхнуло прозрение. - Подожди. Ян... Янни? Боже, мне тогда было сколько? Лет семь? Я только в первый класс пошел. Офигеть.
Он во все глаза смотрел на мужчину перед собой. Это было невероятно. Тот угловатый подросток, который вечно приносил Генри какие-то чертежи и играл с ним в приставку, превратился в этого холодного, властного владельца клуба «Обсидиан».
- Ты часто приходил к нам домой, - продолжал Алекс, чувствуя, как в груди разливается странное тепло, перемешанное с горечью. - Генри всегда говорил, что ты самый умный из всех его друзей. Это так неожиданно. Я и подумать не мог...
- Я был так же... - Ян внезапно замолчал. Он хотел сказать «разбит», когда Генри не стало, но вовремя осекся. Он не был готов произнести вслух то, что могло ранить Алекса еще сильнее, обнажив их общую рану.
- Что ж, я рад тебя видеть, Ян, - Алекс постарался вернуть себе маску безразличия, хотя голос его слегка дрогнул. - Даже как-то неловко теперь за все эти стаканы на кухне.
- Я знаю, как тебе пришлось тяжело после всего, Алекс, - Ян подался вперед, и его голос зазвучал непривычно мягко.
- Не надо! - Алекс резко вскинул руку, обрывая его. - Ян, зачем ты мне всё это говоришь? Ты думаешь, это что-то изменит? Ты рассчитываешь, что если ты «свой», то я вдруг раскаюсь, изменюсь и стану пай-мальчиком? Не надейся. От того, что я помыл неделю посуду в твоем клубе, я не стану лучше. Я тот, кто я есть. Пустой, испорченный и неуправляемый.
Ян смотрел на него долго, не мигая. В его глазах отражалась буря, которую Алекс не мог прочесть. В какой-то момент дистанция между ними просто исчезла. Ян не выдержал. Он резко сократил расстояние, обхватив лицо Алекса ладонями, и накрыл его губы своими.
Поцелуй был отчаянным, со вкусом дорогого виски и застарелой боли. Это не было нежностью - это было столкновение двух одиночеств. Ян целовал его так, будто пытался сказать то, что не мог произнести. Алекс опешил. Сердце забилось где-то в горле. Его первой реакцией было ударить, оттолкнуть, врезать этому наглецу, как он делал всегда. Но это был Ян. Человек из его прошлого, пахнущий сандалом и чем-то забытым, домашним. Внутри Алекса вспыхнуло странное, пугающее притяжение, которое он больше не мог отрицать.
Но страх оказался сильнее. Алекс резко оттолкнул Яна, тяжело дыша. Его зрачки расширились, а губы горели от прикосновения. Он вскочил с дивана и, не оглядываясь, бросился к двери.
- Алекс, стой! - крикнул Ян ему вслед. - Моя охрана отвезет тебя домой. Я не могу сесть за руль, я пьян.
Алекс замер в дверях на секунду, вцепившись пальцами в косяк.
- Береги себя, Алекс. И извини, - тихий голос Яна догнал его уже в коридоре.
Алекс вылетел из кабинета, едва не
сбив с ног охранника. Он не видел ничего перед собой, в ушах шумела кровь. Охранник молча проводил его до машины и завел двигатель. Весь путь до особняка Алекс просидел, уставившись в окно, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.
Приехав домой, он проигнорировал пустые залы и тишину коридоров. Зайдя в гостиную, Алекс первым делом схватил с барной стойки бутылку коньяка. Он не стал искать стакан - просто сорвал пробку и сделал несколько тяжелых, обжигающих глотков прямо из горла. Алкоголь не помогал.
Он рухнул на диван, глядя в потолок. Мысли путались в клубок. Этот поцелуй... Он словно вскрыл старую могилу, в которой Алекс пытался похоронить память о брате и самого себя прежнего. Он не хотел этого чувствовать. Не хотел помнить. Не хотел быть кому-то должным - ни денег, ни эмоций.
- Всё, с меня хватит, - прохрипел он в пустоту комнаты, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Завтра всё будет как раньше. Завтра я просто буду наслаждаться жизнью. Снова в блуд, снова в угар. Лишь бы не чувствовать этот чертов запах сандала.
Но где-то глубоко внутри он понимал: как прежде уже не будет. Ян Кросс вернулся в его жизнь, и просто так он его не отпустит.