9. Тайна черной лисы
Москва встретила их дождём.
Город будто выдохнул в унисон с тройкой экстрасенсов — испытание позади, но осадок остался.
Самолёт приземлился под вечер, и уже через несколько часов все участники собрались в знакомом готическом зале — под камерами, со свечами и тяжелыми шторами, впитывающими каждое слово.
Марат Башаров стоял в центре, держа планшет с результатами.
— Итак, уважаемые участники, — произнёс он привычно уверенно, — сегодня мы оцениваем тройку, которая провела первое расследование в Челябинске.
— Владислав Череватый, Марьяна Романова и Чёрная Лиса.
Камеры скользили по лицам сидящих: кто-то — с лёгкой завистью, кто-то — с уважением, кто-то просто ждал момента для колкости.
На длинном столе перед участниками лежали карточки с цифрами от одного до десяти.
Марат продолжил:
— Каждый оценивает работу своих коллег по десятибалльной шкале.
— Прошу, поднимите ваши оценки.
⸻
Первой озвучили Марьяну..
Более половины участников поставили ей семёрки и восьмёрки.
Кто-то хвалил уверенность, кто-то — называл её «слишком театральной».
Средний балл — 7,6.
Потом пришла очередь Влада Череватого.
В зале повисло особое молчание: он был слишком известен, слишком сильный, чтобы его судили как обычного участника.
И всё же — карточки поднялись: девятки, десятки, только Олег Шепс, сидящий в углу, поставил восемь.
Средний балл — 9,3.
⸻
— И наконец, — Марат перевёл взгляд на Алису, — Чёрная Лиса.
Новая участница, чьё имя уже звучит в прессе. Загадка.
Алиса сидела спокойно, руки сложены, взгляд прямой.
Она не выглядела ни нервной, ни высокомерной — просто равной.
И в этом спокойствии было что-то, что сбивало с толку.
Карточки поднимались медленно.
Максим Левин — восемь.
Ангелина Изосимова — девять.
Виктория Райдос — десять.
Дима — десять, с лёгкой, почти невидимой улыбкой.
А вот Александр Шепс поднял... семь.
В зале прошёл тихий гул.
Марат объявил:
— Средний балл Чёрной Лисы — 8,8.
— Отличный результат для первого испытания.
Камеры запечатлели каждое лицо, каждую тень эмоции.
Кто-то аплодировал, кто-то лишь склонил голову.
А Влад сидел, не отрывая взгляда от Алисы.
⸻
Позже, когда съёмочная группа расходилась, Влад остался в зале один.
Сидел на краю сцены, задумчиво крутя в руках свой амулет — небольшой чёрный камень в серебре.
— Чёрная Лиса, — пробормотал он. — Кто же ты?
Он достал телефон, открыл заметки, быстро записал:
Имя неизвестно. Впервые появилась на кастинге две недели назад.
Говорит мало. Не называет город, семью, школу. Но имеет выучку, будто не просто практикующий, а воспитанник старой школы.
Он поднялся, прошёлся по залу, остановился у одного из зеркал.
В отражении мелькнула тень — лёгкая, почти незаметная, но он почувствовал, что не один.
— Ты не простая ведьма, — сказал он тихо, —
и если ты играешь с силами, которые мне знакомы... я это узнаю.
⸻
Позже ночью Влад сидел в своём кабинете.
На столе — свечи, старые книги, ноутбук.
Он пролистывал досье, заметки, скриншоты из соцсетей, записи кастинга.
Но — ничего.
Ни фамилии, ни реальных документов.
«Черная Лиса» появилась внезапно — как будто её создали из воздуха.
Он откинулся в кресле, задумчиво глядя на монитор, где в стоп-кадре — Алиса, стоящая в дворе челябинского дома.
Ветер треплет её волосы, взгляд направлен в пустоту.
И вдруг Влад почувствовал — не глазами, а изнутри:
она что-то скрывает.
Слишком сильное.
Слишком личное.
⸻
Наутро он поехал к знакомому продюсеру, с которым работал ещё в прошлом сезоне.
— Слушай, — начал Влад, усевшись напротив, — мне нужно узнать, кто такая эта «Чёрная Лиса».
— Думаешь, липовая?
— Нет. Думаю, слишком настоящая.
Продюсер усмехнулся.
— Паспорт, договор, псевдоним — всё оформлено чисто. Девушку зовут Али... — он запнулся, глянув на Влада, — хотя нет, подожди, здесь всё закрыто. Доступ ограничен. Только у Марата и... у Олега Шепса.
Влад медленно поднял взгляд.
— У Шепса?
— Да. Он сам согласовывал её участие.
На лице Влада мелькнула тень удивления.
А потом — медленная, хищная улыбка.
— Значит, всё гораздо интереснее, чем я думал.
⸻
В этот момент Алиса, не зная ничего о расследовании, сидела на подоконнике у Димы дома, глядя на ночную Москву.
Она чувствовала, как внутри неё растёт тревога — будто кто-то уже тянется к её тайне.
И этот кто-то — не враг.
Но и не союзник.