Глава 12: То, что больше войны
Запах крови смешивался с запахом пороха и раскалённого металла. Лес постепенно затихал, титаны были повержены. Остатки отряда собирались у разрушенной станции, как стая потрёпанных волков после бури.
Мия сидела на ступенях, откинулась на стену, держась за плечо, где была рана. Но боль больше не волновала. Всё, что она чувствовала сейчас, — это дыхание Леви рядом.
Он не отходил от неё с той минуты, как вытащил из-под тела аномального титана. Поначалу он молчал, а теперь просто стоял напротив, как будто не знал, как начать. Его губы были сжаты, взгляд метался между её лицом и землёй.
Мия, впервые за долгое время, позволила себе улыбнуться:
— Ты молчишь уже десять минут. Ты даже на меня не кричишь. Что-то случилось?
Леви поднял взгляд. Его голос был тихий, почти сдавленный:
— Я думал, что потеряю тебя.
Она смотрела в его глаза. Там не было ни ярости, ни привычной холодности. Только страх. Чистый, обнажённый, настоящий.
Он шагнул ближе. Один шаг. Второй.
— Я не позволю больше быть в шаге от того, чтобы тебя не стало. Не позволю себе. Не позволю этому миру.
Мия чуть приподнялась. Слова будто таяли в воздухе. Всё, что нужно было сказать — они уже чувствовали.
— Леви...
Он опустился на одно колено перед ней. Осторожно взял её за лицо — кончиками пальцев, как будто она была из стекла. Его лоб коснулся её лба.
— Мне плевать, что будет завтра. Я хочу только одного.
И в эту секунду он поцеловал её.
Нежно — не так, как убивает. И жадно — как будто этот поцелуй был его последним глотком воздуха. Она ответила. Без слов, без колебаний. В этом поцелуе было всё: страх, нежность, ярость, преданность.
Леви отстранился ненадолго, прижался к её щеке.
— Ты — мой ад. Но, чёрт возьми, ты же и мой рай.
— И ты мой. — прошептала она. — Теперь мы в этом вместе.
Снаружи кричали бойцы, собирали отряд. Что-то происходило. Но Мия и Леви не спешили.
Станция опустела. Отряд Эрвина двинулся дальше, разведка требовала срочного доклада в столицу. Леви настоял, чтобы Мия осталась на один день — якобы для восстановления. Никто не спорил.
В действительности же, этот день стал их первым настоящим временем наедине. Без крови. Без титанов. Без команды и приказов. Только они двое.
Башня на холме была старая, полусгнившая, но защищённая. Окна выходили на зелёную равнину, ещё не тронутую войной. Ветер трепал полы мундиров, напоминая о том, что тишина — временное спасение.
Мия сидела на деревянной скамье, перекинула ногу на ногу и смотрела в окно. Леви стоял у двери, будто ждал команды, как на поле боя.
— Ты впервые не стараешься сбежать от разговора, — заметила она, не глядя на него.
Он подошёл ближе, остановился позади неё.
— Я не бегу. Просто... учусь говорить.
— Сложно?
— Очень. Особенно, когда каждое слово может быть последним.
Она повернулась, и их взгляды встретились. Её глаза — не огонь, не сталь, а что-то глубже: понимание. Принятие.
— Ты можешь не бояться. Я не уйду. — Мия проговорила это спокойно, уверенно.
Он опустился на колено перед ней, как в бою, когда проверяют раненого. Но теперь он смотрел не на её тело — на душу.
— Я думал, что чувствовать — это слабость. Что любовь — это капкан. Но ты доказала, что это броня. Самая крепкая.
Мия провела рукой по его щеке. Лёгкая щетина, тонкая линия под скулой — всё такое родное и пугающее одновременно.
— И ты доказал, что можно быть сильным и любящим. Одновременно.
Он притянул её к себе. Медленно. Но без сомнений. Их губы встретились — в этот раз с большей уверенностью, с более глубоким желанием. Поцелуй был не просто подтверждением чувств — он был клятвой. Молчаливой, но яркой, как закат за окном.
Когда они оторвались друг от друга, Мия прошептала:
— Что бы ни было завтра — ты мой выбор.
Леви улыбнулся — едва заметно, но искренне.
— И ты мой. Навсегда, Мия.
В этот момент они оба знали: пути назад больше нет.
Они стали друг для друга не только спасением, но и якорем. Тем, ради чего стоит идти дальше, сражаться, даже если впереди только смерть.
Потому что, когда ты не один, страх умирает.
И рождается нечто большее.
Нечто, за что стоит убивать.
И за что — стоит жить.