Продолжение...
В воздухе висел тяжелый запах гари и жженого металла. Остов бензовоза превратился в груду искореженного железа, объятую ленивым рыжим пламенем. Дышать было больно — каждая затяжка морозным воздухом обжигала легкие, забитые пылью.
Катя сидела на коленях, уткнувшись в плечо Коваля, и мир вокруг нее сузился до этого дрожащего контакта. Дэн крепко прижимал её к себе, закрывая собой от зарева пожара, а его пальцы судорожно впивались в её разгрузку.
— Морозова! Коваль! — голос Дорошенко, сорванный и хриплый, донесся откуда-то со стороны кювета.
Сеня бежал к ним, спотыкаясь, его очки висели на одном дужке. За ним, как всегда молчаливой тенью, двигался Тихий, не опуская винтовку.
— Где он? Где Воронов? — Док замер в паре метров от горящего остова, и его лицо, белое как полотно, осветилось отблесками пламени.
Катя подняла голову. Её глаза были красными от слез и копоти. Она просто медленно покачала головой, указывая на смятую кабину, которая наполовину ушла под завалы взорванной насыпи. Шансов выбраться оттуда до детонации... их просто не было.
— Нет... — выдохнул Рация, роняя антенну на землю. — Он же... он же нас вытащил. Он не мог.
В этот момент со стороны реки, там, где осела основная туча пыли от взрыва, послышался странный звук. Тяжелый, металлический скрежет и надсадный кашель.
Тихий мгновенно вскинул СВД, ловя цель в прицел.
— Движение! Пять часов!
Катя и Дэн вскочили, вскидывая автоматы. Сердце Морозовой сделало кульбит и замерло. Из-под бетонной плиты, которая привалила заднюю часть бензовоза, медленно выкарабкивалась тень.
Человек в разорванном, обгоревшем бушлате буквально вывалился на снег. Он опирался на одну руку, вторая безвольно висела плетью. Лицо было залито кровью из глубокой раны на лбу, но глаза... эти серые, стальные глаза, даже сквозь пелену боли, сканировали местность.
— Рано... хороните... курсанты... — прохрипел Майор Воронов, пытаясь приподняться.
Он успел. В последнюю секунду, когда кабина уже врезалась в опору, он вывалился через распахнутую пассажирскую дверь прямо в расщелину между бетонными блоками. Взрывная волна прошла верхом, накрыв его обломками, но сохранив жизнь.
— Живой! — Дорошенко первым рванул к нему, на ходу вскрывая индивидуальный перевязочный пакет. — Живой, черт возьми!
Катя стояла, не в силах пошевелиться. Автомат выпал из её ослабевших рук в грязь. Она смотрела, как Сеня и Коваль подхватывают майора под руки, как Тихий занимает позицию для прикрытия.
Воронов поймал её взгляд. Он едва заметно кивнул — сурово, по-прежнему по-уставному, но в этом кивке было всё. Он выжил не только ради себя, но и ради того, чтобы довести их до конца.
— Морозова... — выдавил он, когда Док начал бинтовать ему голову. — Доложи... обстановку.
Катя вытерла слезы рукавом, выпрямилась и, превозмогая дрожь в голосе, четко отрапортовала:
— Товарищ майор! Насыпь уничтожена. Техника противника отрезана. Пятерка «Смертников» потерь не имеет!
Воронов слабо усмехнулся, закрывая глаза.
— Вольно, Стрела. Теперь точно — вольно.
Над лесом вставало солнце 11 марта. Они были изранены, истощены и стояли на краю гибели, но они всё еще были вместе. И впереди у них был долгий, кровавый, но общий путь.
Полевой госпиталь развернули в здании старой сельской школы в десяти километрах от взорванной насыпи. В классах, где еще недавно пахло мелом и булочками из столовой, теперь стоял тяжелый, липкий запах антисептиков, пота и запекшейся крови.
Часть 1: Тишина в спортзале
«Смертников» разместили в спортзале на матах. После двух недель в ледяных окопах обычный поролоновый мат казался королевской кроватью.
Дорошенко спал мертвым сном, прижимая к себе пустую аптечку. Рация тихо переговаривался с кем-то по новой, чистой радиостанции, которую им выдали взамен разбитой. Тихий сидел у окна, методично чистя винтовку — его движения были автоматическими, успокаивающими.
Катя Морозова сидела у шведской стенки, пытаясь оттереть копоть с лица влажной салфеткой. Плечо, задетое осколком, ныло под свежей повязкой.
— Дай помогу, — Дэн Коваль подсел рядом. Он уже успел умыться, и теперь без слоя грязи выглядел непривычно молодым и... уязвимым.
Он взял салфетку из её рук и осторожно провел по её щеке. Катя замерла. Между ними повисла та самая тишина, которая бывает только после того, как смерть прошла в миллиметре и промахнулась.
— Кать, — тихо сказал Дэн, не отводя глаз. — Там, у бензовоза... когда я увидел, как ты плачешь по нему... Я подумал, что если бы на его месте был я, ты бы так же плакала?
Катя посмотрела на него. В глазах Дэна не было обычной бравады. Только голая, честная боль и вопрос, который он боялся задать в академии.
— Коваль, не дури, — она попыталась отшутиться, но голос дрогнул. — Ты мой лучший друг. Вы все — моя семья. Если бы с тобой что-то случилось, я бы...
— «Семья» — это общее слово, Стрела, — перебил он её, и его пальцы на мгновение задержались на её подбородке. — А я хочу знать про нас. Потому что завтра нас снова могут кинуть в ад, и я не хочу уходить, так и не узнав.
Катя не успела ответить. Дверь спортзала с грохотом распахнулась.
Часть 2: Приказ номер один
В зал вошел Майор Воронов. Его голова была плотно забинтована, левая рука покоилась на косыночной повязке, но шел он так, будто под ним не прогибались гнилые доски пола.
— Встать! — скомандовал он, хотя голос его был сиплым.
«Смертники» вскочили, вытянувшись в струнку. Коваль быстро отстранился от Кати, принимая уставной вид, но его челюсти были плотно сжаты.
— Вольно, — Воронов подошел к середине зала. Он обвел их взглядом — своих «недоучек», которые за две недели сделали больше, чем иные кадровые части. — У меня для вас две новости.
Он сделал паузу, и в зале стало слышно, как тикают старые часы над баскетбольным кольцом.
— Первая. Приказом командования группа «Смертники» официально расформирована как учебное подразделение.
У Рации отвисла челюсть, а Дорошенко испуганно поправил очки.
— Вторая новость, — Воронов чуть прищурился. — Вы зачислены в состав отдельной группы специальной разведки при штабе корпуса. Позывные оставляем прежние. Командир группы — я. Заместитель — младший сержант Морозова.
Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было не просто «задание». Это был билет в один конец, в самую глубину, за линию фронта.
Часть 3: Новое задание «Зеро»
Воронов разложил на мате планшет с картой.
— Слушайте задачу. Передышка окончена через три часа. По данным разведки, противник стягивает силы к узловой станции «Зеро» в сорока километрах отсюда. Там — эшелоны с боеприпасами и топливом. Если они разгрузятся — через два дня они будут под Хмельницким.
— Нам нужно взорвать станцию? — подал голос Тихий.
— Нам нужно навести на неё нашу арту, — отрезал Воронов. — Связь там глушат намертво. «Рация» должен будет пробиться в эфир прямо из-под носа у охраны, а Тихий — снять расчеты ПВО, чтобы наши «птички» отработали. Морозова, Коваль — прикрытие. Док — на тебе эвакуация, если что-то пойдет не так.
Воронов посмотрел на часы.
— 14 марта. Выход в 18:00. Идем пешком, через болота. Там нас не ждут.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но остановился у самой двери и посмотрел на Катю.
— Морозова, зайди к медикам, получи дополнительные турникеты. И... возьми в каптерке новые рации. Старые — в утиль.
Когда он вышел, Коваль с силой ударил кулаком по мату.
— Специальная разведка... Ну что, «смертнички», кажется, наше название наконец-то обрело официальный смысл.
Катя посмотрела на своих друзей. Они были измотаны, но в их глазах больше не было страха — только та самая холодная готовность, которой их так долго учил Воронов.
— Собираемся, — коротко сказала она. — Через три часа мы выходим.
Писать продолжение этой истории?