Глава 1: Проверка на излом
Март в Хмельницком выдался сырым. Плац академии, залитый ледяным дождем, превратился в серое зеркало, в котором отражались ровные ряды первого курса.
— Взвод, равняйсь! Смирно! — голос старшего лейтенанта разрезал влажный воздух.
Катя Морозова стояла в первой шеренге, чувствуя, как холодные капли стекают по шее. Коротко стриженные затылки парней перед ней белели на фоне темных воротников — одинаковые, дисциплинированные. Курсант Коваль стоял справа, вытянувшись в струну. Его привычная ухмылка исчезла, остался только профиль, застывший в ожидании.
Из-за угла штаба вышел майор Воронов. Берцы отбивали четкий ритм по мокрому асфальту. На нем была полевка, идеально подогнанная по фигуре, и берет, посаженный точно по стандарту.
Он остановился прямо перед пятеркой «Смертников». Его взгляд был как сканирующий луч — холодный, лишенный эмоций, подмечающий малейшую небрежность. Он медленно пошел вдоль строя.
— Курсант Коваль, — голос Воронова прозвучал низко, с металлом. — Виски подбриты не по стандарту. Завтра на утренний осмотр — чтобы кожа сияла. Вопросы?
— Никак нет, товарищ майор! — рявкнул Коваль, не шелохнувшись.
Воронов двинулся дальше и замер прямо напротив Морозовой. Между ними было всего полметра устава и мартовского холода.
Его взгляд был как запертая бронедверь — за ней чувствовалась огромная сила, но входа туда не было. Андрей смотрел на Морозову так, будто оценивал прочность бронепластины. В его глазах не было снисхождения к тому, что перед ним девушка. Только сухая требовательность офицера.
— Курсантка Морозова, — Воронов чуть склонил голову. — Почему на занятиях по тактике вчера ваш позывной «Стрела» молчал, когда отделение попало в условную засаду?
— Оценивала обстановку, товарищ майор. Ждала команды командира отделения, — четко отрапортовала Катя.
— На границе секунда ожидания стоит жизни всего наряда, — отрезал Воронов. — Мне не нужны слушатели. Мне нужны бойцы, которые думают на шаг быстрее противника.
Он на мгновение задержал на ней взгляд чуть дольше, чем того требовал осмотр. В этом взгляде — тяжелом, как бетонная плита — Морозова прочитала странное предупреждение. Будто он знал что-то, чего еще не знала она.
— Весь взвод — на полосу препятствий. После дождя там «самое то» для закалки характера. Лично прослежу за выполнением. Выполнять!
Когда строй пришел в движение, Коваль чуть придержал шаг, поравнявшись с Морозовой.
— Слышала, Морозова? Опять мы у него в «любимчиках». Чует мое сердце, этот Ворон нас до февраля так загоняет, что мы в «зеленке» спать будем стоя.
— Меньше слов, Коваль, — бросила Катя, ускоряясь. — Курсант Дорошенко, не отставать! А то конфеты из карманов вытрясу.
— Не дождетесь! — пыхтя, отозвался Сеня Дорошенко, поправляя лямку снаряжения.
Впереди была полоса препятствий, грязь по колено и майор, который явно не собирался давать им поблажек.
Дождь не прекращался, превращая полосу препятствий в вязкое месиво из глины и битого кирпича. Воздух над полигоном был пропитан запахом мокрой земли и пота.
— Быстрее, «Смертники»! Граница не ждет, пока вы вытрете носы! — голос Воронова, усиленный мегафоном, перекрывал шум ветра.
Майор стоял на бетонном возвышении, сложив руки за спиной. Его фигура в темном дождевике казалась неподвижным изваянием на фоне хаоса, который творился внизу.
Морозова влетела в лабиринт первой. Дыхание обжигало легкие, берцы безнадежно тяжелели от налипшей грязи. Сзади слышалось тяжелое сопение Дорошенко и четкий, ритмичный шаг Коваля.
— Морозова, на выход! Остальные — еще круг! — внезапно скомандовал Воронов.
Катя затормозила, едва не пропахав лицом землю. Она выпрямилась, стараясь выровнять дыхание, и подошла к майору. Тот спустился вниз, остановившись в паре шагов. Грязь на ее лице контрастировала с его безупречно чистой формой.
— Товарищ майор, курсантка Морозова по вашему приказу...
— Отставить рапорт, — перебил он. Его взгляд был как прицел ночного видения — холодный, зеленый отблеск в сумерках, сфокусированный на её лице. — Почему прикрывали Дорошенко на «стенке»? Вы потеряли пять секунд.
— Курсант Дорошенко замыкал, я обязана была убедиться...
— Ты обязана была выполнить задачу в срок! — Воронов подошел ближе. Теперь она видела мелкие капли воды на его коротко стриженных висках. — На заставе твой гуманизм обернется двумя трупами: твоим и того, кого ты «страховала». Либо ты становишься эффективной единицей, либо ты едешь домой. Третьего не дано.
Катя сжала зубы так, что заныли челюсти. В этом взгляде майора — непроницаемом, как бронесталь — не было и капли сочувствия к её усталости.
— Морозова, ты меня слышишь? — его голос стал тише, но жестче.
— Так точно, товарищ майор.
— Вторая попытка. Индивидуально. Время — на минуту меньше норматива. Вперед.
Она рванула с места, чувствуя, как злость придает сил. Коваль, пробегавший мимо на второй круг, успел шепнуть:
— Стрела, не ведись. Он тебя ломает.
Но Катя уже не слышала. Она видела только ров, стену и колючую проволоку.
Вечером в каптерке было непривычно тихо. Дорошенко возился с мокрыми берцами, Макс «Тихий» чистил автомат, а Рома «Рация» пытался поймать сигнал на старом радиоприемнике.
— Слышь, Морозова, — Коваль кинул ей пачку пластырей, которую отобрал у Дорошенко. — Воронов сегодня с тебя три шкуры спустил. Ты как?
— Нормально, — Катя достала из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. Письмо от отца. — Он просто хочет, чтобы я ушла. Но я не уйду.
Она развернула письмо. Первые строки заставили её замереть: «Катюша, береги себя. К вам прикомандировали Андрея Воронова — я доверяю ему как самому себе. Если он будет жестким — значит, так надо. Поверь мне...»
В этот момент дверь каптерки открылась, и на пороге показалась Марта с тяжелым пакетом, от которого шел умопомрачительный запах домашней выпечки.
— Ну что, «Смертники», — прошептала она, озираясь. — Слышала, у вас сегодня был банный день в грязи? У меня тут тыловое обеспечение. Где ваш гусь?
Как вы думаете, почему отец Кати так доверяет Воронову?