а дальше - пустота
свет. холодный, резкий, ослепляющий. он бил в глаза, как лезвие, заставляя зажмуриться от боли.
я открыла глаза, но реальность не спешила проясняться. всё вокруг плыло, как будто сквозь воду. сердце... не билось? я не чувствовала его. ни боли, ни веса тела, только тяжесть в голове и гул в ушах.
— она очнулась, — прошептал кто-то рядом. голос был искажённый, будто глухой, как через стекло.
и тогда заговорил он — тот самый женский голос, механический и вежливый, как у операторов в банке. только этот голос сообщал не о балансе на счёте, а о приговоре:
— вы находитесь между жизнью и смертью. один из вас получит шанс вернуться. остальные — останутся.
я лежала. не на полу, не на кровати. операционный стол? холодный металл под лопатками. ремни на запястьях. окружение — белое, стерильное, безликое. рядом — ещё пять тел. шевелятся. просыпаются.
мерцание экранов над нами. на каждом — лицо. сначала моё. потом чужие. кто-то плачет. кто-то кричит. кто-то застыл.
экран оживает. сцена из моего детства — яркая, как ожог. я сижу в коридоре у двери реанимации. в руках — детская куртка. я тогда не успела. брат умер. и я знала, что виновата. я обещала, что присмотрю. я солгала. мне было всего лишь двенадцать . я не сдержала свое слово..
другой экран — мужчина с татуировками. на нём сцена, где он бросает девушку ночью на трассе. она бежит за ним босиком. он уезжает.
голос:
— каждые пять минут вы будете голосовать: кто достоин вернуться к жизни. думайте быстро. время — против вас.
паника. девушка с каштановыми волосами — кричит, вырывается из ремней. один из экранов гаснет. серый прямоугольник. кто-то умер?
нираги не двигается. он даже не моргает. только улыбается. улыбка его — не радость. это предвкушение.
— интересно, — произносит он тихо, почти лениво. — кто первый покажет, как сильно боится умереть?
первое голосование. на экране — наши аватары. под каждым — счётчик. чья-то цифра падает. у кого-то больше.
капсула слева от меня щёлкает. гаснет. девушка в ней больше не двигается. никто даже не закричал. все смотрят на экран.
— один из вас может обнулить голосование. цена — чья-то история будет стёрта. без права на понимание. выбирайте.
мужчина с татуировками давит на кнопку. его лицо спокойно. его экран — пуст. он выжил. история девушки исчезла.
время идёт. сердце так и не бьётся. каждые пять минут — новая смерть. новое признание. новая ложь. люди начинают умолять, кричать, сдаваться. кто-то плачет, кто-то смеётся.
в какой-то момент мы остались втроём. я. нираги. и подросток — молчаливый, с детским лицом, будто ангел. его экран — пуст. он ничего не показал.
— этот мелкий... он всё знал, — выдохнула я, — он специально молчал. следил. он управлял.
нираги скосил на меня взгляд, будто я только что сказала что-то невероятно скучное.
— ну да, малыш оказался не таким невинным.
сугуру усмехается,игриво добавив.
— сюрприз.
и чуть тише:
— хотя, честно? я бы его даже похвалил.
последнее голосование. я нажала. я не помню, как. не помню, кого.
экран моргнул. капсула с ребёнком — гаснет. я зажмуриваюсь. сердце — всё ещё молчит
— игра окончена. возврат будет предоставлен двоим.
тишина. пульс. один. второй. сердце... бьётся.
я медленно повернулась. нираги смотрел на меня. не с торжеством. не с радостью. просто смотрел.
в ушах ещё гудит, словно внутри кто-то крутит старую киноплёнку.
я медленно сажусь, чувствуя, как ремни ослабли. напротив — он. всё такой же спокойный. как будто это не игра, а перерыв на обед. нираги смотрит, щурится, будто от солнца, которого тут нет.
— мда, — протягивает парень, вяло откидываясь на локти. — романтично, конечно, но скучновато. я ждал от смерти большего.
я молчу. не потому что нечего сказать — потому что всё, что приходит в голову, звучит глупо.
— ты знал, что это был он, — говорю я, глядя в пол. — мальчик. он всё сделал.
— да плевать, кто, — бросает сугуру, не глядя. — каждый сам за себя. кто хотел — умер. кто хотел жить — выкручивался. остальное — мелодрама.
наоки поднимает взгляд. нираги — всё тот же.
как будто это его даже не тронуло.
— ты вообще что-нибудь почувствовал? хоть в какой-то момент?
он наконец смотрит на меня. медленно, будто пытается понять, что я от него хочу.
— а ты?
тишина.
— вот и отлично, — говорит брюнет. — обойдёмся без бессмысленных разговоров по душам.
он встаёт, размяв плечи, будто только что вышел из спортзала. потом бросает на меня взгляд через плечо:
— будешь долго думать, что это что-то изменило — сойдёшь с ума.
и не вздумай мне потом жаловаться.
он уходит первым.
я остаюсь сидеть.
впервые с момента пробуждения мне становится по-настоящему холодно.
аканэ просидела здесь, наверное, уже довольно долго, смотря в одну точку. она пыталась осознать всё, что произошло за этот день. встреча с нираги не давала ей покоя.
— почему он ведёт себя так надменно? а хотя, почему меня это волнует, он чертов псих, — думала девушка, неспешно вставая.
странно, но её мысли снова вернулись к пляжу. призрачное место? выдумка? легенда?
она ведь столько раз слышала об этом, но ни разу не услышала ничего конкретного. шагая к выходу, она заметила на столе порванный клочок бумаги. на нём были смазанные чернила, но одно слово чётко выделялось — пляж.
девушка вдруг почувствовала, что на этот раз она должна найти это место, хоть и продолжала сомневаться. может, это всё выдумка... но что если нет?