Исчезни.
Телефон завибрировал прямо в тишине комнаты.
Имя на экране: Сон Джун.
Я замерла на секунду, потом всё-таки взяла трубку.
— Алло...
Голос у меня был хриплый, уставший.
Сон Джун сразу ответил, напряжённо:
— Где ты?
Я села на край кровати.
— Я... дома.
Пауза.
— Ты одна?
Я сглотнула.
— Не совсем...
За дверью стоял Сын Сик.
Я знала, что он там.
Слышала его шаги пару минут назад, а потом — тишину.
Он не заходил.
Но я чувствовала его рядом.
Сон Джун в трубке стал жёстче:
— Ты у него?
Я закрыла глаза.
— Я не хочу сейчас это обсуждать...
— Ты пьяная?
Я тихо выдохнула.
— Уже нет.
Пауза.
И в этой паузе было слишком много.
Ревность.
Усталость.
Злость.
— Я приеду, — резко сказал он.
Я сразу напряглась:
— Не надо.
— Надо.
Я сжала телефон сильнее.
— Сон Джун...
Но он уже не слушал.
— Жди.
И звонок оборвался.
Тишина снова упала в комнату.
Я медленно опустила телефон на кровать.
И только тогда поняла, что за дверью всё ещё стоитСын Сик.
Не заходя.
Не уходя.
Дверь в комнату тихо открылась.
Сын Сик зашёл спокойно, как будто ничего не произошло.
Посмотрел на меня пару секунд и выдохнул:
— Т/и, ты дура?
Я сразу напряглась, приподнялась на кровати.
— Ты что, подслушивал?
Он даже не смутился.
— Ты не очень тихо разговариваешь.
Я закатила глаза.
— Ты вообще нормальный?
Он проигнорировал вопрос и подошёл ближе.
— Ты же не собираешься к нему выходить?
Я помолчала секунду, потом устало опустилась обратно на подушку.
— Нууу... нет.
Он кивнул, будто именно это и хотел услышать.
— Лежи тогда на месте.
Пауза.
Потом добавил уже проще:
— Если хочешь, я могу сходить в магазин.
Я резко подняла на него взгляд.
— Серьёзно??
Он приподнял бровь.
— Ну хочешь по старинке — отпизжу тебя.
Я не выдержала и усмехнулась, хотя внутри всё ещё было тяжело.
— Купи мне шоколадку... я скину денег.
Он уже развернулся к двери, бросив через плечо:
— О боже, ты же обеднеешь, женщина.
И вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой.
А я впервые за вечер тихо выдохнула и чуть прикрыла глаза — не одна.
Сын Сик вышел из квартиры.
Дверь закрылась тихо.
Слишком тихо для того, что должно было произойти дальше.
Он шёл по улице спокойно, засунув руки в карманы, будто действительно направлялся в магазин.
Но шаг за шагом внутри него только росло напряжение.
И имя Сон Джун в голове звучало всё громче.
У подъезда он остановился.
Поднял взгляд.
И увидел его.
Дальше всё произошло быстро.
Без слов.
Первый удар.
Второй.
Третий.
Сон Джун не успел даже нормально среагировать — только отшатнулся и упал на холодный асфальт.
На секунду тишина стала абсолютной.
Сын Сик стоял над ним, тяжело дыша, с напряжённой челюстью.
Потом наклонился чуть ближе:
— Такая телка просрана, дебил.
Пауза.
Голос уже спокойнее, но жёсткий:
— Ещё раз к ней на метр подойдёшь — я тебе голову оторву.
Он выпрямился, поправил куртку, как будто ничего не случилось.
Сон Джун остался сидеть на асфальте, глядя вверх, с застывшим выражением лица.
Сын Сик развернулся и пошёл дальше.
Спокойно.
В ту же сторону, где были магазины.
Кровь на костяшках он даже не вытер.
Только по дороге чуть усмехнулся сам себе — будто наконец сбросил то, что давно давило внутри.
Сын Сик зашёл в круглосуточный магазин уже совершенно спокойно.
Взял корзину.
Подошёл к сладкому ряду и какое-то время стоял, рассматривая полки.
Потом без особой логики кинул туда шесть шоколадок.
Разные.
«Пусть сама выбирает», — мелькнуло в голове.
Следом взял большую бутылку минералки.
Для утра.
Потому что утром мне будет плохо.
Очень.
На кассе кассирша мельком посмотрела на его разбитые костяшки, но ничего не сказала.
Он расплатился и вышел обратно в ночь.
До дома дошёл быстро.
Поднялся.
Открыл дверь тихо и прошёл в квартиру.
На кухне где-то копался Нам Хеоп, но только посмотрел на пакет и усмехнулся.
Сын Сик ничего не ответил.
Сразу пошёл в комнату к ней.
Я лежала, уткнувшись в подушку, но не спала.
Дверь приоткрылась.
Он зашёл, молча подошёл и бросил пакет рядом на кровать.
— Держи.
Я приподнялась и заглянула внутрь.
— Ого...
Достала шоколадки.
— Ты серьёзно шесть купил?
Он пожал плечами.
— Не знал, какая у тебя трагедия на вкус.
Я невольно усмехнулась.
Потом взгляд сам опустился ниже.
На его руки.
Костяшки были содраны, красные, местами с запёкшейся кровью.
Я сразу нахмурилась.
— Это что?
Он посмотрел на руки так, будто только сейчас вспомнил о них.
— Ничего.
— Сын Сик.
Я села ровнее.
— Это что?
Он отвёл взгляд и спокойно сказал:
— Дверь неудачно закрыл.
Я пару секунд смотрела на него.
Потом медленно произнесла:
— Ты меня за идиотку держишь?
Он устало выдохнул, провёл языком по внутренней стороне щеки и посмотрел на меня уже жёстче.
— Че я перед тобой вообще оправдываюсь?
Пауза.
Потом усмехнулся без радости.
— Мы друг другу никто.
Слова ударили неожиданно сильно.
Я даже моргнула.
Несколько секунд просто смотрела на него, не понимая, почему именно это задело больше всего за вечер.
— Никто?.. — тихо переспросила я.
Он пожал плечами, будто это очевидный факт.
— А кто?
Я сжала в руках шоколадку.
— Не знаю.
Он развернулся к двери.
— Вот именно.
Я резко встала с кровати, несмотря на ватные ноги.
— Тогда какого чёрта ты меня таскал по улице, домой привёл, сидишь тут и шоколадки покупаешь?!
Он остановился, но не повернулся сразу.
Плечи напряглись.
— Потому что мог.
— Это не ответ.
Он медленно обернулся.
В глазах снова появилось то холодное спокойствие, за которым у него всегда что-то пряталось.
— А тебе нужен ответ?
Я шагнула ближе.
— Да.
Пауза затянулась.
Он посмотрел на мои растрёпанные волосы, опухшие глаза, потом отвёл взгляд.
— Не сегодня.
Я нервно усмехнулась.
— Удобно.
Он кивнул.
— Очень.
Я почувствовала, как внутри снова поднимается злость, но уже другая — не истеричная, а живая.
— Если мы никто, можешь забрать шоколадки.
Он фыркнул.
— Ешь. И не беси меня.
Развернулся и пошёл к двери.
Я смотрела ему в спину, сжимая упаковку в пальцах.
И почему-то от его «никто» стало больнее, чем от любой ссоры с Сон Джуном.
Он уже взялся за ручку двери, когда я тихо сказала:
— Тогда почему мне больно это слышать?
Сын Сик замер.
Рука так и осталась на ручке.
Спина напряглась.
Несколько секунд он вообще не двигался.
Потом медленно отпустил дверь, но не обернулся сразу.
Я стояла посреди комнаты босиком, с растрёпанными волосами, в мятой одежде и с дурацкой шоколадкой в руках.
И чувствовала себя слишком открытой.
— Ну? — голос дрогнул сильнее, чем хотелось. — Если мы никто... почему мне так херово от этих слов?
Он медленно повернулся.
Лицо спокойное, как всегда.
Только глаза уже нет.
В них мелькнуло что-то живое.
Опасное.
Уставшее.
— Потому что ты пьяная, — сказал он.
Я нервно усмехнулась.
— Слабая попытка.
Он шагнул ко мне ближе.
— Потому что у тебя сегодня всё болит подряд, и ты цепляешься за первое попавшееся.
— Нет.
Я покачала головой.
— Не ври мне хотя бы сейчас.
Тишина натянулась между нами.
Он посмотрел на шоколадку в моих руках, потом на меня.
— Ты хочешь честно?
— Да.
Он выдохнул через нос.
Подошёл ещё ближе.
Так, что мне пришлось поднять голову.
— Потому что мы не никто.
Сердце предательски дёрнулось.
Я замерла.
— Тогда кто?..
Он долго молчал.
Слишком долго.
Потом тихо сказал:
— Вот это и проблема.
Я смотрела на него, почти не дыша.
А он поднял разбитую руку, коснулся пальцами моей щеки и хрипло усмехнулся:
— Иди спать, пока я не начал говорить лишнего.
Я смотрела на него ещё пару секунд, чувствуя, как внутри всё смешалось — злость, усталость, обида и это дурацкое волнение.
Потом тихо, почти шёпотом, сказала:
— Да пошёл ты.
Сын Сик замер на секунду.
А потом уголок его губ дёрнулся вверх.
Он усмехнулся — коротко, хрипло, будто именно этого ответа и ждал.
— узнаю тебя.
Я закатила глаза и отвернулась, чтобы он не видел, как снова предательски дрогнули губы.
Он постоял ещё мгновение.
Смотрел.
Слишком долго.
Потом развернулся и пошёл к двери.
Уже на выходе бросил через плечо:
— Шоколадку съешь. Одну хотя бы.
Я фыркнула.
— Исчезни.
Он тихо хмыкнул.
— Спокойной ночи, истеричка.
Дверь за ним закрылась мягко.
В комнате сразу стало тихо.
Слишком тихо.
Я опустилась обратно на кровать, всё ещё сжимая шоколадку в руках.
И почему-то улыбалась.