вражеская любовь

Я доела быстрее них.

Не потому что торопилась. Просто не хотела сидеть с ним за одним столом дольше, чем нужно.

Я встала, молча взяла свою кружку и тарелку, подошла к раковине и начала мыть. Вода шумела, скрывая их голоса. Это было даже приятно — как будто между нами появилась стена.

— Эй, ты чего, — услышала я голос Нам Хёопа. — Даже не поела ничего.

Я не обернулась.

— Наелась, — коротко ответила я.

На самом деле — нет. Просто аппетит исчез, как только он сел напротив.

Я вытерла руки полотенцем и пошла к выходу из кухни.

И именно в тот момент, когда я проходила мимо Нам Сын Сик, он вытянул ногу.

Я споткнулась.

Не упала — успела удержать равновесие. Но этого было достаточно.

Внутри вспыхнуло мгновенно.

Я резко развернулась и со всей силы дала ему подзатыльник. Звук получился громкий, звонкий.

— Ты вообще рот закрой и ешь молча, — сказала я холодно, глядя прямо на него.

Он медленно поднял на меня глаза. На секунду в них мелькнуло удивление — настоящее, не наигранное.

Нам Хёоп засмеялся.

— Ну т/иш, хватит драться, — сказал он весело, явно не воспринимая это всерьёз.

Но я всё ещё смотрела на Сын Сика.

Моё сердце билось быстро. Ладонь слегка горела после удара. Я не жалела.

Ни капли.

Он провёл языком по внутренней стороне щеки, потом усмехнулся. Не зло. Не обиженно.

Будто ему... понравилось.

— У тебя тяжёлая рука, — тихо сказал он.

— Могу повторить, — ответила я без колебаний.

Повисла пауза.

И в этой паузе было слишком много напряжения для обычной «шутки».

Я отвернулась первой и вышла из кухни, чувствуя его взгляд у себя на спине.

И почему-то была уверена, что он всё равно улыбается.

Я зашла в комнату и сразу закрыла дверь.

Тишина.

Та самая, которую я хотела с самого утра.

Я даже не стала ничего делать — просто подошла к кровати и завалилась на неё спиной, уставившись в потолок. Матрас тихо скрипнул подо мной. Я лежала неподвижно, чувствуя, как внутри всё ещё кипит раздражение.

Меня бесило.

Бесило не то, что он говорил что-то обидное. Он почти никогда не говорил ничего по-настоящему обидного. Не унижал. Не переходил границы всерьёз.

Но ему хватало пары фраз.

Пары слов, сказанных его голосом.

И всё.

Я выходила из себя мгновенно.

Потому что это говорил именно Нам Сын Сик.

Потому что это была его ухмылка. Его спокойствие. Его уверенность, будто он точно знал, какую кнопку во мне нажать.

Он смотрел на меня так, будто видел насквозь. Будто мои реакции были для него предсказуемы.

И это бесило сильнее всего.

Я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку.

Почему именно он?

Почему не кто-то другой?

Почему его присутствие ощущалось в квартире даже тогда, когда он молчал?

Я сжала ткань подушки пальцами, злясь на себя не меньше, чем на него.

Мне не нравилось, что он мог так легко выбить меня из равновесия. Не нравилось, что я реагировала. Что вообще обращала внимание.

Я хотела, чтобы он стал просто фоном. Просто другом моего брата. Просто ещё одним человеком.

Но он им не был.

Он был раздражителем.

Постоянным.

И, кажется, ему это нравилось.

Я резко села на кровати.

Мне нужно было выйти. Просто выйти из квартиры. Проветрить голову. Купить что-нибудь, неважно что — воду, жвачку, хоть что-то. Лишь бы не видеть его хотя бы полчаса.

Я подошла к шкафу, резко открыла дверцу и вытащила первые попавшиеся джинсы и футболку. Бросила их на кровать и начала переодеваться.

Сначала сняла домашнюю одежду.

Осталась в одном белье.

И именно в этот момент дверь открылась.

Без стука.

В комнату зашёл Нам Сын Сик.

У меня внутри всё оборвалось.

— Тебя стучаться вообще не учили?! — резко бросила я, мгновенно прикрываясь руками. — Говна ты кусок!

Он замер на месте, потом демонстративно поднял руку и «прикрыл» глаза ладонью.

— Чего орать так сразу, — сказал он спокойно. — Не смотрю я.

— Отвернись! — процедила я сквозь зубы.

Он послушно развернулся ко мне спиной.

Я схватила футболку, быстро натянула её через голову, потом потянулась за джинсами.

И только в этот момент поняла.

Зеркало.

На двери шкафа было зеркало. И оно отражало меня. Полностью. И его тоже.

А значит, он видел всё.

Меня накрыла новая волна злости.

Я резко подошла к нему, схватила за плечо и развернула к себе.

— Ты реально дебил? — прошипела я. — Или тебя в детстве головой об стену били?

Он смотрел на меня с этим своим невинным выражением лица, изо всех сил сдерживая смех.

— Ты же сама сказала отвернуться.

Я шумно выдохнула, пытаясь не сорваться окончательно.

Он скользнул взглядом по моему лицу, потом ниже — на секунду, не больше.

И сказал:

— А у тебя красивая талия...и задница зачёт.

Я замахнулась, не думая.

Но он оказался быстрее. Ловко увернулся, отступив назад, и улыбнулся — широко, нагло.

— Я ей комплименты делаю, — сказал он насмешливо. — Она дерётся. Вы, женщины, такие странные.

И прежде чем я успела что-то ответить, он развернулся и выбежал из комнаты.

Дверь захлопнулась.

Я осталась одна.

Стояла посреди комнаты, тяжело дыша, с горящим лицом и руками, сжатыми в кулаки.

— Ненавижу... — прошептала я в пустоту.

Но хуже всего было то, что его голос всё ещё звучал у меня в голове.

Я резко открыла дверь комнаты и вышла в коридор.

В квартире было тихо.

Слишком тихо.

Я прошла чуть дальше и заглянула в гостиную. Нам Хёопа не было. Ни его кроссовок у входа, ни голоса, ни даже намёка на присутствие.

Только он.

Нам Сын Сик сидел на диване, развалившись так, будто это был его дом. В руках — телефон, на губах — привычная, раздражающая ухмылка. Он поднял на меня глаза, как только услышал шаги.

Меня это сразу взбесило.

— Где тупица этот? — спросила я холодно.

Он даже не обиделся. Только усмехнулся чуть шире.

— За пивом пошёл, — ответил он спокойно. Потом прищурился, оглядывая меня с ног до головы. — А ты куда, кошечка?

Я проигнорировала его.

Полностью.

Будто он был пустым местом. Будто его не существовало.

Я прошла мимо него, чувствуя его взгляд на своей спине. Он ничего больше не сказал. Но я знала — он смотрит. Всегда смотрит.

Я надела кроссовки, резко открыла входную дверь и вышла из квартиры.

Свежий воздух ударил в лицо.

И только оказавшись снаружи, я смогла нормально вдохнуть.

Впервые за весь день.

Подальше от него.

Подальше от его голоса, его усмешек, его присутствия.

Но даже сейчас, спускаясь по лестнице, я ловила себя на мысли, что злюсь не только на него.

А ещё и на себя.

За то, что он вообще имел надо мной такое влияние.

Я вышла из магазина с пакетом в руке и медленно пошла обратно.

Я не спешила.

Специально.

Шла медленно, рассматривая трещины на асфальте, чужие окна, машины, деревья — что угодно, лишь бы растянуть время. Мне не хотелось возвращаться. Не хотелось снова видеть его лицо, слышать его голос, чувствовать это постоянное напряжение.

Но идти было больше некуда.

Я поднялась по лестнице, достала ключи и открыла дверь.

Сразу услышала телевизор.

Они сидели в гостиной. Нам Хёоп и Сын Сик развалились на диване, в руках у каждого по бутылке пива. На экране мелькал какой-то матч, комментатор что-то возбуждённо говорил.

Они выглядели... слишком спокойно.

Будто ничего не произошло.

Будто он не заходил в мою комнату.

Будто не смотрел на меня так.

Я закрыла дверь чуть громче, чем нужно было. Нам Хёоп обернулся первым.

— О, ты вернулась.

Сын Сик тоже повернул голову. Его взгляд сразу нашёл меня. И эта его лёгкая, почти незаметная улыбка снова появилась.

Меня передёрнуло.

Я поставила пакет на пол и посмотрела прямо на брата.

— Нам Хёоп, можно тебя на пару слов?

Он удивился. Это было видно.

— Сейчас?

— Сейчас.

Он переглянулся с Сын Сиком, потом поставил бутылку на стол.

— Ладно...

Он встал и подошёл ко мне ближе.

— Что случилось?

Я на секунду замялась. Чувствовала на себе чужой взгляд. Сын Сик не отводил глаз.

— Не здесь, — тихо сказала я.

Нам Хёоп нахмурился, но кивнул.

— Пойдём.

И в этот момент я услышала, как за спиной тихо щёлкнула бутылка о стол.

Он поставил её.

И я почему-то была уверена — он всё равно слушает.