Глава 26. Москва. Пустота
Аделия улетела в Москву в тот же вечер.
Никому ничего не сказала. Просто собрала вещи, вызвала такси до аэропорта и села на первый же рейс.
В самолёте она отключила телефон. Не хотела слышать его голос. Не хотела читать его сообщения. Не хотела ничего.
Она смотрела в иллюминатор на облака и думала об одном: как же больно любить человека, который предал.
Илья примчался в аэропорт Загреба через час после её отъезда. Метался по терминалам, звонил, писал, умолял. Ему сказали: рейс на Москву улетел.
Он стоял посреди аэропорта с телефоном в руке и смотрел на табло вылетов.
— Что я наделал, — прошептал он. — Что я наделал...
В Москве шёл снег.
Аделия вышла из аэропорта, поймала такси и назвала адрес своей квартиры. Водитель что-то говорил о погоде, о пробках, о чемпионате — она не слышала.
Дома было пусто и холодно. Она скинула куртку прямо на пол, прошла в спальню и легла на кровать.
Телефон завибрировал. Потом ещё раз. Потом ещё.
Она не смотрела.
За окном падал снег, крупными хлопьями укрывая город. Аделия закрыла глаза и провалилась в сон — тяжёлый, чёрный, без сновидений.
Илья остался в Загребе. С серебряной медалью, которую он даже не надел на шею, и с пустотой в груди, которую ничем не заполнить.
Он потерял её.
По-настоящему, навсегда.
Или нет?