Близкий Враг

28 марта 2025 года, 14:30. Пентхаус Бан Чана, район Каннам.

Хёнджин стоял посреди гостиной и не знал, куда себя деть.

Выписка из больницы случилась сегодня утром. Врачи скрепя сердце отпустили — рёбра ещё срастались, рука в гипсе, но в целом состояние стабилизировалось. Дома лучше, сказали. Дома быстрее поправляются.

Бан Чан не спрашивал — просто привёз к себе.

— Располагайся, — сказал он, затаскивая в квартиру сумки с вещами Хёнджина. — Здесь твоя комната.

— Моя комната? — Хёнджин приподнял бровь. — У тебя есть гостевая?

— У меня есть комната, которую я приготовил для тебя. Давно.

Хёнджин прошёл за ним. Комната оказалась светлой, с огромным окном на город, с мягкой кроватью и письменным столом у стены. На столе — свежие цветы в вазе.

— Ты серьёзно? — выдохнул он.

— Ага. — Бан Чан пожал плечами, но в глазах плясали смешинки. — Я надеялся, что ты когда-нибудь захочешь остаться.

— Или чтобы было куда прийти после того, как я разрушу твою компанию?

— И это тоже.

Хёнджин усмехнулся, покачал головой. Подошёл к окну, упёрся лбом в стекло — привычный жест, от которого защемило сердце.

— Ты не представляешь, как я устал, — сказал он тихо.

— Представляю. — Бан Чан подошёл сзади, обнял осторожно, стараясь не давить на рёбра. — Поэтому ты теперь будешь отдыхать. Я буду за тобой ухаживать.

— Как за больным котёнком?

— Как за любимым человеком.

Хёнджин закрыл глаза, чувствуя тепло брата за спиной. Это было странно — доверять. Снова. После всего.

Но он решил попробовать.

---

16:00. Пентхаус.

В дверь позвонили. Бан Чан пошёл открывать — вернулся с Феликсом и Джисоном, нагруженными пакетами.

— Мы принесли еды! — объявил Феликс, водружая на кухонный стол огромный контейнер. — Домашней! Чанбин напёк!

— Чанбин? — удивился Хёнджин, выходя из комнаты.

— Ага. Он теперь мой личный кондитер, — Феликс расплылся в улыбке. — Долгая история.

Джисон прошмыгнул мимо, чмокнул Хёнджина в щёку и уставился на него с тревогой:

— Ты как? Нормально? Ничего не болит?

— Всё болит, — усмехнулся Хёнджин. — Но жить буду.

— Слава богу.

Они сидели на кухне, пили чай с чанбиновым печеньем, болтали о пустяках. Феликс травил байки про богатых клиентов, Джисон жаловался на код, который никак не хотел писаться, Бан Чан молчал, но улыбался.

Хёнджин смотрел на них и чувствовал странное тепло в груди. Семья. У него появилась семья.

— Ладно, мы пойдём, — сказал Феликс через пару часов, поднимаясь. — Вам двоим надо побыть.

— Феликс! — возмутился Джисон.

— Пошли-пошли, — Феликс вытолкал его за дверь. — Чанбин обещал новый штрудель испечь, надо забирать.

Дверь закрылась. В квартире стало тихо.

---

19:00. Ванная комната.

— Идём, — сказал Бан Чан, протягивая руку. — Ванна готова.

Хёнджин смотрел на него с сомнением.

— Я сам могу.

— С гипсом? — Бан Чан приподнял бровь. — И рёбрами? Давай без героизма.

Хёнджин вздохнул, взял его за руку.

Ванная была огромной — белый мрамор, зеркала во всю стену, джакузи, наполненная ароматной пеной. Пар поднимался к потолку, пахло лавандой и ещё чем-то сладким.

— Раздевайся, — сказал Бан Чан, отворачиваясь, чтобы дать ему privacy.

— Стесняешься? — усмехнулся Хёнджин, стягивая футболку здоровой рукой.

— Уважаю.

— Можешь смотреть. Я не против.

Бан Чан медленно повернулся.

Хёнджин стоял перед ним полуголый — бледный после больницы, с синяками на рёбрах, с гипсом на левой руке. Но в глазах горел тот самый огонь, от которого у Бан Чана подкашивались колени.

— Помоги, — попросил Хёнджин, кивая на штаны.

Бан Чан подошёл. Расстегнул пуговицу, медленно стянул ткань вниз, приседая на корточки. Хёнджин опёрся о его плечо, переступая через штанину.

— Красивый, — выдохнул Бан Чан, глядя на него снизу вверх.

— Врёшь.

— Не вру.

Он поднялся, помог Хёнджину забраться в ванну. Тот охнул, когда горячая вода коснулась тела, но потом расслабился, откинув голову на бортик.

— Божественно, — прошептал он.

Бан Чан сел на край ванны, взял губку, начал осторожно намыливать ему плечи, спину, грудь — обходя сломанные рёбра.

— Нежно, — мурлыкнул Хёнджин, прикрыв глаза. — Ты умеешь быть нежным.

— С тобой — да.

— А с другими?

— С другими я другой.

Хёнджин открыл глаза, посмотрел на него долгим взглядом.

— Я тебе верю, — сказал он тихо.

Бан Чан замер с губкой в руке.

— Правда?

— Правда. — Хёнджин взял его за руку. — После всего, что было... я решил поверить. Ещё один шанс.

— Я не подведу.

— Знаю.

Бан Чан наклонился, поцеловал его в губы — мокрые, горячие, пахнущие пеной.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я тоже.

---

20:30. Спальня.

Хёнджин лежал на огромной кровати в пижаме — чистой, мягкой, пахнущей кондиционером. Бан Чан сидел рядом, перебирал его волосы.

— Спать хочешь? — спросил он.

— Нет. — Хёнджин покачал головой. — Наоборот. Хочу...

— Что?

— Тебя.

Бан Чан замер.

— Ты уверен? У тебя рёбра, рука...

— Ртом я делать умею, — усмехнулся Хёнджин. — А ты умеешь?

Бан Чан медленно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Хёнджина перехватывало дыхание.

— Я многое умею, малыш.

— Тогда покажи.

Бан Чан наклонился, поцеловал его — долго, глубоко, смакуя. Хёнджин отвечал, запустив здоровую руку в его волосы, притягивая ближе.

— Осторожно, — выдохнул Бан Чан ему в губы. — Скажи, если будет больно.

— Не будет.

Поцелуи спускались ниже — на шею, на ключицы, на грудь. Бан Чан целовал каждый синяк, каждую ссадину, будто залечивая раны.

— Крис, — выдохнул Хёнджин. — Крис, пожалуйста...

— Что, малыш?

— Хочу тебя.

Бан Чан спустился ниже, стягивая с него пижамные штаны здоровой рукой. Хёнджин приподнял бёдра, помогая.

— Красивый, — прошептал Бан Чан, глядя на него. — Самый красивый.

— Ты уже говорил.

— И ещё скажу.

Он наклонился, поцеловал внутреннюю сторону бедра. Хёнджин вздрогнул, выдохнул.

— Крис...

— Тш-ш-ш, — прошептал Бан Чан. — Расслабься.

Он провёл языком по нежной коже, поднимаясь выше. Хёнджин выгнулся, закусив губу, чтобы не застонать слишком громко.

— Не сдерживайся, — сказал Бан Чан, поднимая голову. — Я хочу тебя слышать.

И он продолжил.

Губы сомкнулись вокруг головки, язык скользнул по уздечке. Хёнджин выдохнул — хрипло, рвано, вцепившись здоровой рукой в простыни.

— Ох... Крис...

Бан Чан двигался медленно, смакуя каждый миллиметр, каждую реакцию. Он брал глубоко, почти до основания, и Хёнджин чувствовал, как теряет связь с реальностью.

— Как ты... — выдохнул он. — Откуда ты так умеешь?

Бан Чан не отвечал — только мычал довольно, от чего вибрация отдавалась по всему телу Хёнджина.

— Близко, — прошептал Хёнджин. — Крис, я близко...

Бан Чан ускорился, работая рукой и ртом одновременно, доводя его до исступления.

— Сейчас... сейчас...

Он кончил с хриплым стоном, выгибаясь на кровати. Бан Чан принял всё, не останавливаясь, пока последние содрогания не стихли.

Потом поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони, лёг рядом, притянул Хёнджина к себе.

— Ты охренителен, — выдохнул Хёнджин, утыкаясь носом ему в шею. — Я не знал, что ты умеешь так.

— Я многое умею, — усмехнулся Бан Чан, целуя его в макушку. — Будешь проверять?

— Буду. — Хёнджин зевнул. — Завтра.

— Спи.

— А ты?

— А я буду на тебя смотреть.

— Извращенец.

— Твой извращенец.

Хёнджин уснул через минуту — дыхание выровнялось, тело расслабилось. Бан Чан смотрел на него, гладил по голове и чувствовал, как сердце переполняется чем-то тёплым, огромным, всепоглощающим.

— Я люблю тебя, — прошептал он в темноту. — Больше жизни.

За окном спал город. А в пентхаусе на сорок девятом этаже двое наконец-то были дома.