Близкий Враг

21 марта 2025 года, 08:15. Штаб-квартира «Bang-Nexus», кабинет Бан Чана.

Бан Чан сидел за столом и смотрел на экран компьютера. Перед ним открыт счёт клиники в Тобон-гу, где лежала мать Чонина.

— Минхо, — сказал он в интерком. — Зайди.

Минхо вошёл через минуту — бесшумный, как всегда. Встал у стола, сложив руки за спиной.

— Сделай перевод, — Бан Чан развернул монитор. — На этот счёт. Сумму я уже указал. Анонимно.

Минхо глянул на цифры, присвистнул:

— Тридцать миллионов вон? Это почти тридцать тысяч долларов. Зачем?

— Лечение матери Чонина. Ей операция нужна.

— А Чонин знает?

— Нет. И не должен. — Бан Чан откинулся в кресле. — Он парень не плохой, просто слабый. Пусть живёт спокойно.

Минхо смотрел на босса долго, изучающе. Потом уголок его губ дрогнул.

— Ты меняешься, — сказал он.

— Я всегда был таким.

— Нет. Раньше ты таких, как Чонин, убирал. Чтобы не мешались.

— Раньше у меня не было брата, — Бан Чан усмехнулся. — Который научил меня, что иногда лучше прощать, чем убивать.

Минхо кивнул, ничего не сказал. Вышел, тихо прикрыв дверь.

Бан Чан посмотрел на запонки — те самые, с волнами. Потом медленно отстегнул их и положил в ящик стола.

— Хватит, — сказал он вслух. — Наигрался.

---

11:30. Отель «Lotte», номер 1212.

Феликс лежал на огромной кровати и смотрел в потолок.

Рядом, на скомканных простынях, возилась Хёна — та самая блондинка из Пусана, с которой он переписывался. Длинные ноги, идеальный макияж, дорогие духи — всё при ней.

— Ну как? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Не разочарован?

— Ты шутишь? — Феликс улыбнулся во весь рот. — У тебя жопка — закачаешься. Такая классная, я прямо...

— Спасибо, — перебила Хёна и села на кровати, натягивая простыню на грудь. — Но знаешь что?

— Что?

— Ты мне надоел.

Феликс замер с открытым ртом.

— В смысле?

— В прямом. — Хёна встала, пошла в ванную, даже не оборачиваясь. — Мы переспали три раза. Три, Феликс. И каждый раз одно и то же: «какая у тебя жопка», «ты такая красивая», «давай повторим». Скучно.

— Но... ты же сама писала! — Феликс сел на кровати. — Сама звала!

— Потому что скучно было. А теперь снова скучно. — Она остановилась в дверях ванной, обернулась. — Ты хороший парень, правда. Но мне нужно что-то другое. Не обижайся.

Дверь ванной закрылась.

Феликс остался один. Голый, растерянный, с дурацкой улыбкой, которая медленно сползала с лица.

— Вот сука, — сказал он тихо. — Вот сука.

Он оделся быстро, почти не глядя. Вышел из номера, хлопнув дверью. В лифте смотрел на своё отражение в полированной стали и видел там идиота.

— Три раза, — прошептал он. — Три раза, и «надоел». Ну ты и лузер, Феликс.

---

12:45. Улицы Сеула.

Дождь начался внезапно.

Сначала просто моросил, а через пять минут зарядил как из ведра. Феликс выскочил из отеля без зонта, в лёгкой куртке, и через минуту промок до нитки.

— Да ёбаный в рот! — заорал он в небо. — Что за день?!

Он бежал по тротуару, перепрыгивая лужи, но толку было мало — вода затекала за шиворот, в ботинки хлюпало, волосы облепили лицо мокрыми космами.

— Феликс-сси?

Голос заставил его остановиться.

Под козырьком автобусной остановки стоял Чанбин. Огромный, в чёрном плаще, с зонтом в руке. Смотрел на мокрого, жалкого Феликса с непроницаемым лицом.

— Ты чего под дождём бегаешь? — спросил он.

— А ты чего здесь? — выдохнул Феликс, пытаясь отдышаться.

— Машину чинил, — Чанбин кивнул в сторону, где стоял его внедорожник с открытым капотом. — Полетела херня какая-то. Жду, пока эвакуатор приедет.

— Понятно, — Феликс стоял под дождём, потому что под козырьком места не было — там только Чанбин помещался.

— Иди сюда, — Чанбин шагнул в сторону, освобождая место. — Промокнешь до нитки.

Феликс втиснулся под козырёк. Стало тесно — Чанбин занимал много места, но зонт держал так, чтобы и Феликса накрывало.

— Спасибо, — буркнул Феликс, выжимая волосы. — Херовый день.

— Вижу, — Чанбин смотрел на него сверху вниз. — Баба?

— Что?

— Баба, говорю, обидела?

— С чего ты взял?

— Лицо у тебя такое. Как у побитой собаки.

Феликс хмыкнул. Хотел огрызнуться, но передумал.

— Да, — сказал он устало. — Баба. Сказала, что я надоел.

— Бывает.

— Три раза всего переспали, а уже надоел.

Чанбин присвистнул:

— Три раза? Это много.

— Для кого как.

— Для меня много. Я вообще ни разу.

Феликс уставился на него:

— В смысле ни разу? Ты что, девственник?

— Не девственник, — Чанбин поморщился. — Просто... ни разу не было, чтобы больше одного раза с одной.

— О, — Феликс задумался. — Тоже не сахар.

— Живу как-то.

Они замолчали, глядя на дождь. Вода лила стеной, по асфальту бежали ручьи, редкие прохожие прятались под навесами.

— Слушай, — сказал вдруг Чанбин. — А поехали ко мне? Тут недалеко. Высохнешь, кофе выпьешь. А то сдохнешь в этой мокротени.

Феликс подумал секунду. Дома пусто, на работе тоже пусто, настроение говно.

— А поехали, — согласился он. — Только у тебя машина сломана.

— Эвакуатор ща приедет, заберёт. А мы на такси.

Чанбин достал телефон, вызвал машину. Через десять минут они уже сидели в тёплом салоне, и Феликс отогревался.

— Спасибо, — сказал он. — Реально спасибо. А то я уже думал, что утону.

— Не за что.

— Ты всегда такой добрый?

— Я не добрый, — Чанбин покачал головой. — Просто ты не враг. А с не-врагами я нормальный.

— А с врагами?

— С врагами я другой.

Феликс посмотрел на его профиль. Тяжёлая челюсть, прямой нос, глаза, которые смотрят куда-то вдаль. Красивый, хоть и страшный с виду.

— Интересно, — сказал Феликс. — А какой ты с врагами?

— Узнаешь — не обрадуешься.

— Я не враг.

— Знаю. Потому и везу к себе.

---

13:30. Квартира Чанбина, район Йонсан.

Квартира оказалась не такой, как ожидал Феликс.

Он думал — спартанский минимум, железная кровать, шкаф с оружием. А тут... уютно. Мягкий диван, пледы, на стене — постеры с котами. На полке — книги, настоящие, бумажные. И пахло выпечкой.

— Ты печёшь? — удивился Феликс.

— Ага. — Чанбин снял мокрый плащ, повесил в шкаф. — Стресс снимает.

— Можно мне тоже? — Феликс стянул свою мокрую куртку, рубашку, оставшись в одной майке. — Дай что-нибудь сухое, а?

Чанбин порылся в шкафу, бросил ему огромную толстовку с капюшоном.

— На, переоденься.

Феликс натянул. Толстовка висела на нём как балахон, рукава закрывали пальцы, но было тепло и пахло Чанбином — древесным мылом и ещё чем-то пряным.

— Иди на кухню, — сказал Чанбин. — Кофе сварю.

Кухня была маленькая, но чистая. На подоконнике — горшки с зеленью. На плите — кастрюля с чем-то вкусным.

— Ты ещё и готовишь? — Феликс сел за стол, закутавшись в толстовку.

— Ага. — Чанбин поставил турку на огонь. — Люблю.

— Ты вообще существуешь? Идеальный мужчина?

Чанбин усмехнулся, не оборачиваясь:

— Идеальных не бывает. Я, например, убиваю людей.

— По работе?

— По работе.

— А в остальное время?

— В остальное время я пеку булочки и смотрю кино с котами.

Феликс рассмеялся. Впервые за день — искренне, легко.

— Ты прикольный, Чанбин.

— Ты тоже.

Кофе сварился, Чанбин разлил по кружкам — большим, керамическим, с рисунками котов. Поставил перед Феликсом печенье — домашнее, с шоколадной крошкой.

— Ешь, — сказал он. — Заедай стресс.

Феликс откусил. Печенье таяло во рту, шоколад был горьковатым, тесто — рассыпчатым.

— Охренительно, — выдохнул он. — Ты гений.

— Знаю.

Они пили кофе, болтали ни о чём. О погоде, о котах, о том, что в Сеуле стало слишком много машин. Феликс рассказал про свою галерею, про Хёнджина, про дурацкое сообщение, которое отправил не туда.

— Так это ты ему написал про жопку? — Чанбин аж поперхнулся кофе.

— Ну да. Перепутал.

— Охренеть. А я думал, у них там любовь с первого взгляда, а это ты виноват.

— Я не виноват, — Феликс надулся. — Я просто помог.

— Помог он, — Чанбин покачал головой, но в глазах плясали смешинки. — Ладно. Зато теперь они вместе.

— А мы? — вдруг спросил Феликс.

Чанбин замер с кружкой у рта.

— Что — мы?

— Мы теперь... друзья?

Повисла тишина. Только дождь стучал по стеклу.

— Не знаю, — сказал Чанбин медленно. — Я с людьми не дружу. У меня работа такая.

— А со мной?

— С тобой... — он посмотрел на Феликса долгим взглядом. — С тобой, наверное, можно.

Феликс улыбнулся — тепло, по-настоящему.

— Тогда договорились. Будешь меня кормить печеньем, а я буду тебя развлекать историями про тупых богатых клиентов.

— Идёт.

Чанбин протянул руку через стол. Феликс пожал её — и задержал в своей чуть дольше, чем нужно.

— Слушай, — сказал он. — А может... может, останусь? Пока дождь не кончится?

— Дождь до вечера, — Чанбин глянул в окно.

— Я подожду.

Чанбин кивнул.

— Оставайся.

И они продолжили пить кофе, глядя, как за окном льёт вода, смывая всё плохое.

---

15:00. Больница Тобон-гу, палата матери Чонина.

Чонин сидел у кровати матери и держал её за руку. Она спала после капельницы — лицо спокойное, дыхание ровное.

В палату заглянула медсестра:

— Чонин-сси? Вам письмо.

— Какое письмо?

— Электронное. На ваш адрес в больничной системе.

Чонин достал телефон, зашёл в личный кабинет. Там висело уведомление: «Оплата лечения произведена в полном объёме. Комментарий: от доброжелателя».

Он перечитал три раза. Потом четвёртый.

— Мам, — прошептал он. — Мам, ты не поверишь...

Мать не отвечала — спала. А Чонин сидел и смотрел в одну точку, и по лицу текли слёзы.

— Спасибо, — прошептал он в пустоту. — Спасибо, кто бы вы ни были.