Глава 33
Два года спустя
Железные ворота медленно открываются. Он оборачивается, чтобы в последний раз посмотреть на место, где провел эти два года. Окидывает взглядом корпуса школы-интерната для трудных подростков. Под ногами – треснутый асфальт, по периметру – редкие сухие кусты и высокий бетонный забор. Он хмыкает – почти как на зоне. Хотя познания о зоне он приобрел только из фильмов.
Стас выходит за ворота, останавливается у дороги, вглядывается в поток проезжающих машин. Он в спортивном костюме, в руках большая сумка. Догадывается, что выглядит не очень: сильно похудел, под глазами синяки. Да и прическа ему явно не идет.
Он ждет. И, чтобы скоротать время, смотрит на бетонный забор, вспоминая первый день в этой школе. Трогает затылок, чувствует под пальцами колючий ежик. Усмехается – да уж, местные воспитатели, обладатели железной выдержки и титановых душ, пришли в ужас от его локонов. Первое, что они сделали – схватились за машинку. С какой тоской он смотрел, как золотистые прядки падали на пол, будто волосы – последнее, что его связывало с прошлой жизнью.
Он думал, что, приехав сюда, спрячется за высокими стенами от своих страхов. Но произошло обратное. Кто же знал, что именно здесь он встретится лицом к лицу со своим главным монстром? И что монстр окажется совсем не таким, каким казался...
Уезжать сюда было очень страшно: неизвестное место, неизвестные люди, муштра... За два года он так и не смог здесь прижиться, отсчитывал дни до конца. Больше всего на свете он хотел увидеть родных: мать, отца, сестру. Особенно отца. Он только там понял, как нуждается в его поддержке, в каких-нибудь ничего не значащих словах. Мать и сестра навещали его, а отец приехал один-единственный раз. Сказал, что Стасу не следует возвращаться домой. Сказал, что всем так будет лучше. «Я буду посылать тебе деньги первое время... Пока не обустроишься». Вот и весь разговор. Вот так. Все просто хотят вычеркнуть его из жизни. Выбросить на помойку. Осознав это, Стас задумался, а что же делать дальше, когда он выйдет отсюда?
Над этим они стали размышлять с Егором. И это оказалось проще – думать о будущем вместе с лучшим другом, нет, не так – с единственным, по сути, другом. С тем, кто останется рядом до конца, несмотря ни на что. Стас знал, что у Егора тоже не все в порядке дома: старший сын в семье, где еще пять детей... Старшая сестра нагуляла живот, ждет пополнения... Родители вежливо, но твердо попросили его освободить комнату. «Сынок, ты уже взрослый...» В итоге Егор со Стасом решили после его «выхода на волю» снять жилье вместе. Найти работу, как-то обустроиться в их новой жизни. Взрослой жизни.
Егор. Вот кого он хочет видеть и с кем хочет делить жизнь. Его, а не Койотов, которые преданно смотрят в глаза, готовы поддержать любую идею, но головы на плечах нет ни у кого из них. Нет. Ему нужен Егор. Человек, который умеет определять границы и не боится вовремя остановить, сказать: «Стас, хватит». Вот такой человек ему нужен, если он действительно хочет стать нормальным, а не скатиться в пропасть. Да. Живя в этой закрытой школе, он твердо решил уйти из дома и идти дальше с Егором рука об руку.
Стас как раз ждет его. Сегодня Егор закончил одиннадцатый класс. Но на выпускной он не пошел по двум причинам: чтобы встретить Стаса и в целях экономии.
Вскоре слышится шум мотора, и рядом останавливается ржавая шкода – подарок родителей Егора. Точнее, этакая бартерная сделка – обмен комнаты на старую тачку. Егор выскакивает из машины и крепко обнимает Стаса. Как же он повзрослел... Возмужал, разросся в плечах.
– Все заждались тебя, – сообщает он.
Стас утыкается носом ему в плечо, вдыхает запах одеколона – такой родной, уютный. Егор всегда был для него родным. Где бы они ни оказались, рядом с Егором Стас чувствовал себя... как дома. «Все заждались...» – Стас морщится. Кроме Егора и семьи, он не хочет видеть никого.
Стас садится в машину. Обшарпанные сидения, передняя панель заклеена скотчем. Да. Для Егора бартерная сделка была не очень-то выгодной, но что поделаешь. По дороге они весело болтают: Стас рассказывает о своих последних днях в «пансионе», Егор – о своих делах.
И вот машина останавливается у дома Стаса. Стас открывает дверь и смотрит на дом. Он совсем не изменился внешне: все та же кирпичная кладка, блестящая крыша, газон. А чего Стас ожидал? Что кто-то полностью перестроит дом? Нет, но должно же было что-то поменяться. Дом... Какое же чудесное это место. Как хочется побыстрее войти, вдохнуть родные любимые запахи. Как хочется остаться здесь навсегда.
Под конец пребывания в спецшколе он поменял решение о своем будущем. Два года назад он был ребенком и искренне хотел начать жизнь с чистого листа, покинуть родной дом и отправиться с лучшим другом во взрослый мир. Не понимал, сколько трудностей ему предстоит. Но под конец он стал смотреть на все реальней. Точно ли нужно уезжать? После двух лет, проведенных черт знает где, ему хочется заново построить то, что он разрушил. Вернуться в семью, наладить отношения с матерью, больше заботиться о сестре. Отца уже не вернешь, зато он, Стас, может занять место главы семьи. И он будет стараться изо всех сил, чтобы не разочаровать их. А с Егором они все равно не потеряют друг друга, будут всеми силами друг другу помогать. Да. И у них все получится. Это лучшее решение.
Как хочется обнять маму, сестренку. Радостно сказать им, что он вернулся и никогда их не оставит. Они будут жить втроем, любящей и счастливой семьей.
* * *
Стас стоит в гараже. Грустно смотрит на свой квадроцикл, гладит холодную поверхность. Сердце пронзает боль. Сколько раз четырехколесный друг выручал его, сколько раз успокаивал, когда Стасу было особенно тяжело. И теперь придется с ним расстаться. В горле набухает ком обиды и отчаяния. Все совсем не так, как он ожидал. Этот дом больше ему не принадлежит.
Потом он хмуро собирает в комнате свои вещи. Егор помогает со сбором, изредка бросает на Стаса взгляды, полные жалости, и говорит с напускной бодростью. Расписывает их счастливое будущее, в котором они будут только вдвоем.
Нужно продать квадрик, этих денег хватит на первое время. А потом найдут подработку. И учиться продолжат, совместят с работой. Жилье снимут – Егор уже подобрал вариант, сегодня туда и отправятся.
– Только чур готовишь ты, моя стряпня больше напоминает биологическое оружие, – шутит Егор. Но Стас хмуро молчит. Видя его подавленность, Егор добавляет веселее: – Да мы с тобой круто заживем, бро! Все у нас будет. Будем такой молодой семейной парочкой: готовка, уборка, поход по магазинам, планирование семейного бюджета.
Стас не отвечает. Перед глазами стоит сцена встречи с родными: мама, красивая, с укладкой и макияжем, смотрела на него как на чужого человека. Мама, не похожая на ту изможденную и иссохшую женщину, которую он помнил, аккуратно, но твердо, высвободила Яну из его объятий и спрятала за собой. На секунду взгляды матери и сына пересеклись, и наконец стало понятно: в ее глазах страх. Но она тут же отвела их, зажмурилась на секунду – и вот уже вновь улыбнувшись, миролюбиво сказала:
– Янка, не приставай к брату, он устал с дороги. А ты липнешь...
Но дело совсем в другом. Будто... Она пыталась защитить Янку. Будто брат мог причинить ей боль. Догадка резанула острым ножом.
За ужином они болтали о разном: о том, как дела у Яны в школе, о том, что мать устроилась на работу. Как будто Стас был здесь только вчера и никуда не исчезал на два года. Мама старалась быть с ним ласковой, но Стас видел все тот же страх. Он еще раз окинул взглядом сверкающую кухню. Поискал глазами бутылки и не нашел их.
«Ба, старик, да ты здесь никому не нужен, оказывается».
Мать смотрела на него как на чужого. Старалась не подпускать близко к сестре.
«Без тебя все стало по-другому. Все стало лучше».
В горле набухал ком, Стас больше не мог проглотить ни кусочка.
А потом он обнаружил в гостиной стопку журналов автомобильной тематики, в ванной – мужскую косметику. Стас уже готов был обрадоваться, подумав, что вернулся отец, но в следующую секунду очнулся. Нет. Это слишком наивные мысли. Отец никогда не вернется. Оказалось, что у мамы новый мужчина. Дядя Вова уже давно живет здесь, Янка его обожает.
После ужина Янка с восторгом рассказывала о том, что дядя Вова подарил ей велосипед, и потащила Стаса показывать новое приобретение. По дороге она бесхитростно восторгалась, какой дядя Вова клевый, и как им всем вчетвером теперь будет хорошо жить. Ее слова причиняли Стасу боль, но он это скрыл. А велосипед действительно оказался отличный – спортивный, куча скоростей, амортизаторы, всякие примочки... Дядя Вова не пожадничал.
И теперь, пока Стас собирает вещи, ревность будто молотом бьет по голове. В доме стало уютней, родные кажутся счастливыми. Дядя Вова починил то, что он сломал.
На плечо Стаса мягко опускается рука друга.
– Тебе не нужно оставаться в этом доме.
Егор прав. У матери и сестры теперь своя жизнь, а он, Стас, должен построить свою. И прямо сейчас. Так, как и решил изначально. Пора в путь.
На прощание он крепко обнимает сестру. Он не любит врать ей, но сейчас это ложь во благо.
– Ну что, Гном, я ненадолго уеду. Время прощаться?
– Но ты же вернешься? – Она с подозрением косится на него.
– Конечно, и мы еще поболтаем. Просто Егору нужно помочь кое с чем... А завтра я вернусь.
Завтра он что-нибудь придумает. Главное, не расстраивать сестру сегодня. Это выше его сил – видеть сейчас ее слезы. Она вдруг шепчет:
– Забери меня отсюда.
– А что, тебе здесь плохо? – встревоженно уточняет он.
– Нет, хорошо. Дядя Вова очень добрый. Но я с тобой хочу. Возьми меня с собой, я занимаю мало места и могу спать на коврике.
Стас улыбается.
– Ты чего? Я же завтра приеду. – Он треплет ее по голове и целует в макушку. – Не кисни тут.
Они уезжают к Егору – ему тоже нужно кое-что забрать. По дороге Стас думает о будущем, и это мрачные мысли. Егор весело трещит о том, как круто они заживут, но Стас понимает: друг тоже боится. Просто, как обычно, пытается успокоить и себя, и Стаса.
Бездомные – вот кто они теперь. Страшно вот так идти в никуда без поддержки. Страшно от осознания: он еще мальчишка, но родной дом больше ему не принадлежит. Хочется вернуться в детство, теплое и спокойное. Что ждет его впереди? Ничего хорошего. А Егора? Что если он, Стас, утащит его на дно? Ведь прежде он тащил туда всех.
Они заходят в квартиру Егора. Стас садится на кровать, смотрит, как друг, словно бешеный хомячок, бегает по комнате в поисках вещей. Собрав два внушительных рюкзака, Егор бодро зовет Стаса на выход. Они идут к машине. Решив отвлечься, Стас предлагает:
– Можно я поведу? Хотя бы по городу? А то дальше я дороги не знаю...
Раньше, еще в школе, они часто катались с друзьями на их тачках, и водить Стас научился неплохо. И сейчас ему очень захотелось снова сесть за руль.
– Конечно, бро, – уступает Егор. – Если остановят – не страшно. На правах у меня такая рожа, что, мне кажется, любой по ним сможет ездить. Наш новый дом в получасе езды отсюда. Хоть до конца езжай – буду твоим навигатором.
Стас выжимает сцепление, затем отпускает его, выжимает газ. Машина рывком трогается с места. Стас выезжает из переулка на дорогу. Едет вдоль домов.
– Э, бро, нам не туда, – замечает Егор. – Нам на шоссе надо, чтоб из города выехать. А ты в другую сторону поехал, обратно к дому своему. Забыл что-то?
– Нет, – спокойно отвечает Стас. – Я просто хочу увидеть одного человека.
Егор молчит некоторое время.
– Думаешь это хорошая идея? – осторожно говорит он.
– Да, – нетерпеливо обрывает Стас. – Я должен ее увидеть. Она сейчас на выпускном? Мы подождем у ее дома. – Он резко выкручивает руль, поворачивая. – Там, в школе, я ходил на сеанс психотерапии. Со мной занималась женщина, она очень опытный специалист. Она в курсе всех моих дел. Мы вместе много работали над тем, чтобы я разобрался в себе. И вот под конец она сказала, что теперь все нормально. Я стал нормальным. Я не представляю угрозы для... Томы.
– Бро, слу... – тихо говорит Егор.
Но Стас продолжает, не давая другу вставить хотя бы слово:
– Все эти два года я думал о ней. Больше всего на свете я хочу ее увидеть. Как думаешь, она простила меня?
– Бро. Послушай меня...
– Нет, ты послушай. Она не могла не простить. Мы же... Мы были детьми. Я был психованным подростком, но теперь я вырос. Все изменилось. Она поймет. Она увидит...
– Бро, ты...
– Ты не понимаешь, Егор! Почему я не могу хотя бы попытаться?
Егор вздыхает, достает телефон. Что-то говорит в трубку, но Стас не слышит его: слишком возбужден, слишком погружен в свои мысли о Томе. Наконец Егор убирает телефон в карман.
Стас смотрит на дорогу. Мертвой хваткой держится за руль, так, что белеют костяшки пальцев. Говорит снова и снова, не зная, зачем:
– Все изменилось. Мы все начнем все с чистого листа. Я чувствую, что она думает обо мне. Я изменился. Я больше не сделаю ей больно. Она ждет меня, я уверен. Она...
– Она сейчас у фонтана. – Егору все-таки удается его перебить. – Если хочешь увидеть ее, езжай туда.
Стас резко жмет на тормоз, разворачивает машину. Все это время он говорит, говорит о своих надеждах. Наконец они подъезжают к фонтану. Стас нервничает все сильнее.
– Господи, я увижу ее, увижу! А как я выгляжу? – допытывается он. – Волосы не торчат? Может, куртку снять? Или лучше в куртке?
Егор лишь тяжело вздыхает. Кладет руку Стасу на плечо и говорит:
– Я хочу показать тебе кое-что важное. Сейчас. Остановись подальше... Так, чтобы свет от фонаря на нас не падал, да выключи фары. Смотри туда.
Егор указывает пальцем на площадь. Время за полночь, у фонтана почти никого. Стас ничего не понимает. Что это за промедление? Но он послушно смотрит туда, куда показывает Егор, и в ту же секунду будто падает с крутого обрыва. Он разбивается о скалы. Снова и снова. Острые камни разрывают плоть, сдирают кожу с костей.
Одинокий фонарь освещает тротуарную плитку и несколько скамеек. На одной из них сидит влюбленная парочка – девушка в длинном зеленом платье и парень в костюме. В руках у девушки – маленькая роза. Девушка улыбается.
А она изменилась... Лицо такое взрослое, глаза светятся счастьем... Настоящая леди, где же та мышка с пухлыми щеками и затравленным взглядом? Некоторое время Стас молчит, в машине стоит гробовая тишина. Егор не убирает руки с его плеча.
– Бро, – осторожно говорит он, – они вместе уже года полтора. У них все серьезно.
Не отрывая глаз от парочки, Стас сдавленно спрашивает:
– Почему ты не сказал? Мы же созванивались с тобой там, в школе...
Егор качает головой.
– О таком нельзя сказать. Ты бы не поверил. Это надо видеть. Я хотел, чтобы ты понял сам: она счастлива. Все это время была чертовски счастлива.
Стас смотрит на Тому. Наверное, его взгляд излучает физическую боль. Это взгляд раненой собаки, полный одновременно отчаяния и необыкновенной нежности. Он смотрит на ту, которая никогда не будет ему принадлежать. Хватается за ручку двери, но замирает, колеблясь. Егор видит этот жест и говорит:
– Посмотри на нее, она прямо светится. А он нормальный. Отличный парень. Его Макс зовут, они на курсах познакомились. Я знаю его, пересекаемся иногда.
Стас дергает за ручку. Егор быстро продолжает:
– Пойми, все изменилось, когда ты уехал. В школе все стало по-другому. Стыдно сказать, но стало лучше. Все стали дружнее. Больше некого было бояться. Шляпа ходит по школе такой важный с модным портфелем. Его все любят. Он добился Дашку. Часто вижу вместе их две парочки. Два других мальца, Серега и Антон... Они стали участвовать в КВНах. Очень смешно шутят. Их обожает вся школа, бро.
Как же сложно дается это понимание: все, что осталось от тебя в мире, который ты знал и любил – это следы разрушения. А без тебя мир потихоньку восстановился. Стас делает попытку выйти из машины, но Егор опять сжимает его плечо. Говорит громче, резче:
– Бро, они по субботам гуляют вокруг этого чертового фонтана. И покупают сладкую вату. Идут, держась за руки, мило разговаривают и жрут ее. И ходят в кино. Всегда вдвоем.
Еще одна попытка выйти из машины, на этот раз решительнее. Егор с силой поворачивает его к себе, трясет за плечи.
– Бро, твою мать, да он же подарил ей огромного плюшевого медведя!
Стас тяжело вздыхает. Все, что он подарил ей – это шрамы. Он отстраненно смотрит куда-то вдаль. Егор говорит спокойней:
– Как-то я встретил их в парке. Они катались на карусели. Карусель, сечешь? Карусель на цепочке. Они сидели на соседних креслах и в полете держались за руки...
Стас так сжимает кулаки, что пальцы немеют. Карусель отчетливо засела в его мозгу. Он видит, как оборачивает цепь от карусели вокруг шеи этого парня. И сдавливает. Цепочная карусель. Разноцветные сидения... Зеленые, желтые. Красные... И все кружится. Все цвета смешиваются, и он видит перед собой радугу.
– А еще он написал ей песню! Песню написал, понимаешь?
Стас тихо спрашивает:
– Что ты знаешь о нем?
– Он хорошо учится. Ходит на уроки гитары. Любит походы. У него хорошие родители. Он уже знакомил ее с ними. Я как-то видел вместе всю его семью и ее. Не удивлюсь, если они поженятся, бро. Она счастлива. Не разрушай ее. Ты уже сделал это однажды. Ей с таким трудом удалось снова склеить себя по кусочкам.
Стас опускает голову. Медленно убирает руку с двери.
– Не буду.
Он смотрит вперед и представляет себе другую жизнь. Представляет себя на месте этого парня. Как он покупает Томе сладкую вату. Как катает ее на качелях. Как они идут рука об руку. Как они сидят на крае обрыва у костра, а он играет ей на гитаре. Они катаются на карусели. Он сжимает ее руку. Они остаются на месте, а вокруг них кружится разноцветный мир.
Он думал о ней все эти долбанные два года. Черт возьми, сколько боли он ей принес.
Кто смог бы помочь ему избавиться от злобы? От ненависти? Кто бы научил его дарить добро? Научил бы его не причинять боль девушке, которая для него дороже собственной жизни? Простил ли он ее? Давно простил. «Любить девушку и одновременно хотеть сжечь ее – это нормально? Вы сможете мне помочь? Кто-нибудь сможет мне помочь? Вы сможете оставить мне только первое чувство, любовь?»
Но никто не в силах ему помочь.
Новая мысль навязчиво лезет в голову. Им просто не суждено быть вместе.
Он хочет выть. С безнадежным отчаянием. С горькой обидой на весь этот несправедливый мир. На всю человеческую природу. На свое безумие.
«Я устал, устал притворяться пустым».
Кто он? Дворовый пес, озлобленный на мир. С совестью, ободранной до самых костей. Битое сердце – только на разборку.
«Я мразь без пола и личности. Пустое злобное Ничто».
Он вновь переводит взгляд на нее. Осторожно приоткрывает дверь. Егор тревожно смотрит на него. Стас кивает ему, показывая, что все в порядке.
Он выходит из машины, облокачивается на дверь. Вдыхает вкусный ночной воздух. С теплом наблюдает за Томой. Что он может сделать? Если только поцеловать ветер и послать его ей. Он никогда не умел играть на гитаре. Все, что он умел – это разрушать. И сейчас ему вдруг до безумия захотелось научиться чему-то. Игре на гитаре, танцам, рисованию, скейтборду... Всему, чем увлекаются люди. Ему, как никогда прежде, захотелось тянуться к людям.
Он смотрит на нее в последний раз. А она улыбается своему парню. Нежно проводит пальцем по его щеке.
– У тебя будет сказочная жизнь, милая, – шепчет Стас ветру. – Сказочная, потому что в ней не будет меня.
Он резко разворачивается и садится в машину.
– Ну, что? Куда едем бро? – спрашивает Егор.
– Мы едем домой, – отвечает Стас.
Он мчится по дороге. Глаза застилает мокрая пелена. Ха! Неужели? Он что, умеет плакать? Выходит, что так. Он вжимает педаль газа в пол. Мимо проносятся дома и огни. Он мчится прочь из этого города. Мчится прочь от той, с которой никогда уже не будет.
Перед глазами мелькает вся непрожитая, более счастливая жизнь. Воспоминания о том, чего у него никогда не было. И не будет. Жизнь, которая возможна только где-то в параллельной Вселенной. Он жмет на газ.
– Бро, ты бы полегче... – тревожно говорит Егор.
Скорость увеличивается, огни мелькают все быстрее.
У нее свой путь. А какой же твой путь, Стас Шутов? Где же твоя дорога?
Он жмет на газ, и огни вокруг сливаются в сплошное пятно.
* * *
По лесу бегут мальчик и девочка. Они играют в «войнушку», снова в одной команде. Разведчики. Их цель – найти вражеский лагерь и захватить флаг.
Одного из врагов они находят довольно быстро: он прячется в овраге в кустах и не видит их. Они осторожно подкрадываются к нему. Мальчик стреляет.
– Ты убит, – важно говорит он. – Иди домой.
Они выбираются из оврага и мчатся в лесную чащу. Продолжают поиски врагов.
– Я вижу врага, – шепчет мальчик. – Он идет оттуда, значит, их лагерь там. Пошли!
Они пробираются вглубь леса.
– Может быть, ты все-таки ошибся? – спрашивает девочка через некоторое время. – Мы идем уже долго.
– Нет, надо пройти еще.
Мальчик уверенно идет вперед. Девочке ничего не остается, как следовать за ним. Становится очень холодно, девочка вся дрожит. Вскоре они видят просвет. Выходят к ручейку. Ручеек – граница военного поля. За реку заходить нельзя.
– Пойдем влево, – говорит мальчик. Подруга послушно бредет за ним.
Идти вдоль ручья еще холоднее. У детей стучат зубы. Девочке хочется, чтобы война побыстрее закончилась. Втайне она мечтает о том, чтобы ее убили и можно было пойти домой, где так тепло и сухо.
– Ты слышишь голоса? – спрашивает ее друг через пару минут.
Она останавливается и прислушивается.
– Нет, я ничего не слышу. Хотя... – Она тоже различает в отдалении тихие голоса и смешки. – Что, пойдем туда?
Он смотрит на нее, раздумывая. Смотрит в ту сторону, откуда доносятся голоса.
– А ты знаешь... – говорит он. – Нет. Давай не пойдем. Так холодно и мокро... Пойдем лучше ко мне домой, сделаем какао. А всем скажем, что нас убили?
Девочка радостно кивает.
– Пойдем!
Она хватает друга за руку, и они быстро бегут из леса.
Они бегут домой.