Глава 7
Первый учебный день (день знаний я не считала учебным) начался с истории. Мне повезло: по дороге в кабинет я не встретила Стаса. Мы с Дашкой заняли четвертую парту среднего ряда. Моя подруга снова надела ту сногсшибательную мини-юбку.
В класс вошла Ольга Константиновна, обладательница асимметричного каре и громкого звенящего голоса. Раньше она у нас ничего не вела, но почему-то я ее запомнила.
– Привет, дети, просыпаемся, просыпаемся! – бодро заговорила она. – Лето прошло, надеюсь, все хорошо отдохнули. Открываем книжечки... – Она склонилась над учебником. – Так, по плану у нас государство и российское общество в конце XIX – начале XX веков. Введем в программу небольшие изменения. Так как по какой-то причуде министерства уже к концу сентября надо сдать рефераты про Революцию 1917 года, первые несколько параграфов про Николая II вы сейчас быстренько изучите самостоятельно, вплоть до Русско-японской войны, и перейдем к реформам...
Я стала читать учебник. Дашка запрыгала на стуле, двигаясь ко мне поближе.
– Ты сильно расстроена? – спросила она шепотом.
Я читала про партию социалистов-революционеров и не поняла, о чем она.
– Да нет... Николай II, конечно, не самый любимый мой царь, пункты про него плохо запоминаются, а во всех этих партиях, революциях и политических терках приходится запоминать кучу фамилий, но бывали параграфы и похуже...
– Да я не об этом! – возмутилась она. – Я о том, что тебе приходится учиться в одной школе со Стасом.
Дашка смотрела на меня с жалостью. Что тут было ответить?
– Я не расстроена. Я в ужасе.
– Не переживай! Мы что-нибудь придумаем, – ободряюще пообещала она, толкнув меня плечом. – Мы ему покажем! Я же не дам тебя в обиду!
– Да? И что же ты сделаешь? Зафлиртуешь его до смерти? – немного резко ответила я, вспомнив, как вчера он ее лапал.
Дашка обиделась и запрыгала от меня к проходу. Мне стало стыдно. Она же не мой охранник. Не боец. У нее нет черного пояса по карате. Я вздохнула:
– Ладно, сама разберусь. Это моя проблема, не бери в голову...
Даша посмотрела на меня сердито.
– Я же сказала, мы что-нибудь придумаем. Я тебя ему не отдам.
Всю оставшуюся часть урока она рисовала в моей тетради сердечки и цветочки.
После истории я спустилась на первый этаж и переписала расписание Стаса – решила выучить его, чтобы свести к минимуму наши встречи. На русском мы с Дашкой играли в морской бой. На обществознании с мальчишками с задней парты играли под столом в футбол комком смятой бумаги. Иногда я посматривала на Ромку. Он сидел в одиночестве за четвертой партой первого ряда, на переменах тоже ни с кем не общался. После урока нигде не задерживался, короткими перебежками перемещался из кабинета в кабинет и забивался за парту.
– Большая перемена. Идем в столовую? – спросила меня Дашка после урока.
Я испуганно посмотрела на нее. Она дернула плечом.
– Да-да. Стас ходит в столовую на этой перемене. И что? Всю жизнь, что ли, прятаться?
Пока мы пробирались через толпу в коридоре, я то и дело вставала на цыпочки и напряженно всматривалась вперед. Стаса и его стаи нигде не было. В столовой мы взяли по два пирожка с капустой и яблоком и чай, сели за дальний столик друг напротив друга, и я попросила Дашку:
– Расскажи мне о Ромке. Что у него со Стасом?
Она пожала плечами.
– Да особенно ничего. Стас выбрал его в качестве своей новой игрушки и достает. Не пытайся даже искать там какую-то длинную слезливую предысторию, как у вас с ним. Все просто. «Моя жирная шляпа» – вот как называет его Стас. Ну, ты уже слышала. – Дашка откусила пирожок.
– Да-да... – Я сделала глоток чая, сморщилась – он был очень горячим. Я подула на него. – А что Ромка? Пытается бороться?
Дашка подняла палец, прося меня подождать, прожевала и усмехнулась:
– Бороться? Со Стасом? Для него это нереально, он не боец. Раньше Ромка общительный был. Его принимали во все компании. А потом раз – и все. Когда все поняли, что Стас положил на него глаз, его стали сторониться. Никому не хочется заразиться... Ну, ты понимаешь.
– Заразиться?
– Ну... Они думают, если будут общаться с Ромкой, то Стас потом и на них переключится. А никому этого не надо. Вот его и сторонятся.
– А Егор? – Я вспомнила, как Егор вчера уговаривал Ромку пойти со всеми. – Он ведь сам позвал его... Ромка не напрашивался. А потом Егор защищал его от Стаса.
– Егор молодец. Он один такой. Стас относится к нему хорошо, поэтому он и не боится заразиться. Егор жалеет всех этих несчастненьких, ну, типа Ромки. Пытается вернуть их в коллектив.
Я услышала шум – кто-то пинком открыл дверь в столовую. С королевским видом вошел Стас, а за ним, чуть поодаль, шли еще несколько человек. На Стасе была черная рубашка, заправленная в брюки. Рукава закатаны по локоть. Ну просто рок-звезда.
Они громко смеялись. Выходящая из столовой учительница сделала им замечание, но Стас ее проигнорировал. Едва они вошли, в столовой стало тихо. Они растолкали очередь и пролезли к окошку первыми, потом вышли из толпы с подносами. Стас оглядывал столы, выбирая лучшее место. Я сжалась, попыталась уменьшиться до размеров стакана с чаем, но не вышло. Стас заметил нас и расплылся в улыбке, что-то сказал друзьям, и они пошли к нам. На наш стол с шумом опустились подносы. Я резко вскочила.
– Сядь, гном. – Стас сзади схватил меня за плечи и опустил на место.
Он обошел лавочку и сел справа. К Дашке подсели его друзья.
– Привет, Дынька, – обратился он к Дашке.
– Столько столов, обязательно к нам надо было подсаживаться? – сморщилась она.
– А к кому же еще? – удивился Стас и огляделся. – К Ковалевой и Максимовой? Их дыньки совсем еще зеленые. А твои сочные и спелые. – Он наклонился вперед, протянул руку через стол и ущипнул Дашку за грудь. Дашка ударила его по запястью.
– Дурак!
Стас хохотнул и закинул локти на стол, широко их расставив. При этом он грубо задел меня. Я максимально отодвинулась влево.
– Куда пополз, гном? – Стас холодно зыркнул на меня. – Я тебя не отпускал.
Я замерла, а он вкрадчиво спросил:
– Скучала по мне?
Я не смотрела на него, но чувствовала: он не отводит от меня глаз. Я молчала, делая вид, что вообще его не замечаю.
– Я рад, что ты теперь здесь. Теперь мы будем видеться чаще, намного чаще.
Он хлопнул меня по ноге и сжал ее. Я вздрогнула, но тут Дашка набрала в рот чая и прыснула прямо на Стаса. Он вскочил и заорал на нее:
– Ты с ума сошла? Идиотка!
– А нехрен пугать мою подругу! – зашипела Дашка и тоже встала. Ее глаза метали молнии.
За соседними столами замолчали. Все удивленно смотрели на нас.
– Пацаны, пойдемте от этих долбанутых. – Стас вытер лицо рукой.
Они послушно встали и направились к столику у окна, где сидели трое восьмиклассников. Стас что-то сказал им, и их как ветром сдуло.
– Спасибо, Даш, – искренне поблагодарила я подругу.
Она удовлетворенно улыбалась.
– Так с ним надо! Ты, главное, не бойся его! Он чувствует твой страх и совсем борзеет. Не показывай ему, что ты боишься.
– Легко сказать, – вздохнула я.
Во рту было сухо. Я поднесла к губам стакан. Руки тряслись, и чай немного расплескался. Почему я так себя веду? Он не сказал ничего пугающего. Не сделал мне больно. Но я чувствовала себя так, будто меня вывернули наизнанку и хорошенечко отжали.
Дашка посмотрела на меня, словно пыталась прочитать мысли.
– Значит, будем учиться не бояться Стаса Шутова.
– Как?
– Пока не знаю, – Даша пожала плечами. – Но обязательно подготовлю для тебя учебный курс «Антистрах». Он просто запугивает тебя. Он не посмеет ничего сделать. Просто пугает. Лает, но не кусает.
– Надеюсь, что так...
Я незаметно посмотрела на Стаса. Он пристал к какой-то девчонке, силой усадил ее к себе на колени. Она визжала и пыталась вырваться, но по ее улыбке я поняла: ей это нравится. Какой девчонке не понравится, когда ее сажает на колени блондин с ослепительной улыбкой?
На переменах я, подобно Ромке, перемещалась короткими перебежками – тихо как мышка, из кабинета в кабинет. Стас больше не попадался мне. После школы мы с Дашкой попрощались у ворот – ей нужно было идти в одну сторону, мне – в другую. В моей стороне жил и Стас. Как не пересекаться с ним по дороге? Ходить в обход? Но пока я пошла как обычно. И мне повезло.
Я зашла за калитку. Закрыла ее за собой. Я дома. Здесь моя крепость. Здесь никто не посмеет меня тронуть.
* * *
На следующий день погода испортилась: небо затянуло тучами, закапал мелкий колючий дождик. Я натянула капюшон куртки чуть ли не до подбородка и выскочила из дома. Первым уроком должна была быть физкультура, поэтому я заранее надела спортивные штаны, а школьную одежду и обувь убрала в рюкзак. Физрук – Сергей Анатольевич – был для меня новым, появился в школе, пока я училась в Москве. Внешне он немного напоминал моего отца, от этого рядом с ним мне становилось беспокойно и неуютно. А еще он явно был настоящим извергом – тут же заставил нас бегать вокруг школы.
– Чего вы раскисли? – удивился он и первым вышел под дождь. – Еле капает! А ну быстро шесть кружочков для разогрева!
На нем были шорты и майка. Он бодро поигрывал мускулами. Мы все заныли, но подчинились: его военная выправка, громкий бас и выпирающий подбородок, безусловно, имели над нами власть.
– Ого! Неплохие результаты, – посмотрел он на секундомер, когда я прибежала одной из первых. Перевел на меня взгляд, строгий, но заботливый, как будто... отеческий. – Как, говоришь, тебя зовут?
– Тома. Тома Мицкевич, – сказала я и согнулась пополам, уперев руки в колени. Так было легче дышать.
– А по виду и не скажешь, что ты так хорошо бегаешь! – Он критически оглядел мои короткие ноги, а потом что-то написал ручкой в своей тетради. – Я отмечу тебя. Если вдруг организуем школьный марафон – побежишь.
– Я? Нет! Не люблю подобные мероприятия!
– Разве я задал тебе вопрос? – резко спросил он. – Побежишь, и точка. Твои ноги больше не твои, они – достояние школы. Так что решать – школе.
От этого заявления я открыла рот, но Сергей Анатольевич ничего не заметил. Он отошел в сторону и крикнул:
– Опанасюк, твою мать! Какого лешего ты в гаражи бегал? Думал, я не замечу? Куряга!
– Не курю, Сергей Анатольевич! – выкрикнул подбежавший Егор. – Я бегал ключи сестренке передать!
– А ну, не ври мне тут! Все вы куряги, знаю вас! Сколько кругов мотанул?
– Шесть!
– За твой перекур тебе еще шесть штрафных! Вперед и с песней.
– Ну, Сергей Анатольевич, я не курил, честно...
– Никаких Сергеев Анатольевичей! – продолжал грохотать физрук. – А то до конца дня будешь штрафные круги наворачивать! Пошел! Так... Цаплин! – напустился он на Ромку, который, пытаясь отдышаться, тоже согнулся. – Ты чего сдал? В прошлом году такие результаты показывал, а теперь? Тебя даже новенькая обогнала! Не стыдно? Отъел харю за лето... Ну ничего, наверстаем.
После третьего урока мы с Дашкой снова увидели Стаса в столовой. Он не подошел к нам, а сразу направился к девчонкам из десятого. Он что-то болтал, они хихикали и закатывали глаза... Я же, пользуясь тем, что он не обращает на нас внимания, разглядывала его. Как же он изменился. Откуда этот надменный взгляд, уверенные движения, властная улыбка? Мой друг детства не был таким. Неужели из-за одного дня вся жизнь так перевернулась? Я засмотрелась. Задумалась. И вдруг Стас резко повернул голову в мою сторону. Я не успела отвести взгляд, и он послал мне жуткую усмешку. Я потупилась.
Шестым уроком стояло черчение. Перемена перед ним была большая, аж двадцать минут. Мы вошли в кабинет и разложили на парте вещи.
– Черт! – воскликнула я, перевернув весь рюкзак.
– Что такое? – Дашка заглянула через плечо.
– Забыла циркуль.
– О, это ты зря. – Дашка посмотрела на меня сочувственно. – Знаешь, какая у нас черченичка? Сразу же выгоняет тех, кто не взял циркуль, бумагу, линейку или даже стерку. Она перед каждым уроком тратит пять минут на то, чтобы обойти всех и посмотреть, у кого чего не хватает. – Эй, ребят! – обратилась она ко всем. – У кого-нибудь есть лишний циркуль?
– У меня нет!
– У меня тоже!
– У меня был, но я Машке отдал! – отозвались голоса.
– Дуй домой, – посоветовала Дашка, – за перемену как раз успеешь.
Дашка была права. Не особо хотелось начинать год с двойки по черчению. Я оставила рюкзак, взяла только ключи – вдруг бабушки не окажется дома – и побежала в раздевалку.
Там все стало по-другому. Раньше одежда просто висела на крючках, а теперь появились закрытые кабинки – по одной на несколько классов. Они запирались на ключ. Дашка рассказала, что эти кабинки сделали в прошлом году: слишком уж много воров было и из курток постоянно таскали мелочь. Теперь каждый день назначали дежурных – учеников из старших классов. Каждый день с первого по шестой урок дежурные сидели на лавочке возле раздевалки, и ключи были только у них. Дежурные менялись каждый урок. На переменах раздевалки открывались.
Я схватила куртку и поспешила к выходу. Дома я потратила несколько драгоценных минут на поиски. Наконец циркуль нашелся, и я помчалась назад. Посмотрела на часы – я опаздывала, звонок уже прозвенел. Вбежала в холл – ни души. Кинулась к раздевалке – закрыто. Черт. Если я приду на урок с курткой, училка разорется. Дашка говорила, здесь сейчас с этим сурово. Надо было бежать с рюкзаком – спрятала бы в него куртку. Ну и где искать дежурных?
Вдалеке, у последней кабинки, на лавочке сидели двое. Я кинулась к ним, но резко остановилась – одним из дежурных был Стас. Захотелось развернуться и убежать, но тут же я разозлилась на себя – Дашка права, я не смогу бегать от него оставшиеся три года. Нужно научиться смотреть в лицо своему страху. Я подошла к лавочке и спокойно спросила:
– Ключи у вас?
Стас улыбнулся мне и коротко ответил:
– Да.
– Можешь открыть?
– Нет.
Я растерялась. Его тон мне не нравился.
– Но я на урок опаздываю! Откройте!
– В школу надо приходить вовремя, – осклабился Стас.
Второй дежурный тоже ухмыльнулся. Я рассердилась и смело заявила:
– Вы для того и сидите тут, чтобы открывать дверь тем, кто приходит или уходит во время урока!
Стас нахмурился.
– Ты что-то слишком много разговариваешь.
Моя смелость вмиг испарилась. Но тут он поднялся с места и вздохнул:
– Пойдем. Так и быть, открою тебе.
Все-таки согласился? Я не верила своим ушам, но сердце прыгало от радости. Может быть, мои дела не так плохи? Может быть, наши отношения смогут наладиться?
Он открыл кабинку. Я прошмыгнула внутрь, повесила куртку на крючок – и услышала за спиной звук закрывающейся двери. Я обернулась. Стас стоял в раздевалке и быстро поворачивал ключ. Закончив, посмотрел на меня и опять ухмыльнулся.
Я беспомощно смотрела в ответ. Что он задумал? Стас сделал шаг в мою сторону, а я задрожала и отступила к стене. Вот чего он хотел! Затащить меня сюда. Загнать в угол.
– Наконец-то мы одни. – Он сделал еще один шаг.
Я вжалась в стену. Посмотрела по сторонам, тщетно ища пути отступления.
– Ты думала, что сможешь убежать? – Еще шаг.
Нас разделяло шагов пять, не больше, но Стас не торопился. Он играл со мной. Ему явно нравилось видеть страх в моих глазах, слушать, как мое сердце бьется все быстрее.
– Отпусти меня, – выдохнула я.
– Отпустить? – Он искренне удивился. – Ты столько лет пряталась от меня, и сейчас, когда ты так близко, как я могу тебя отпустить? – Еще один шаг.
– Стас, давай поговорим. Давай все обсудим...
– Нам нечего обсуждать, – оборвал он. Еще шаг. И еще. Он приблизился вплотную.
Я отвела руки назад и вцепилась в батарею. Он стоял, повернувшись ко мне левой половиной лица.
– Ты пахнешь страхом, – тихо сказал он. Протянул руку и дотронулся до моих волос, накрутил прядку на палец.
– Я не боюсь тебя, – соврала я и отвернулась.
Он хмыкнул.
– Врешь. Я знаю тебя насквозь. Ты боишься меня так, как никто никогда не боялся. И не зря.
Он схватил меня за подбородок и повернул лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза. Его глаза... Большие раскосые глаза, прозрачные, холодные. Светло-голубая радужка с золотыми крапинками. Темно-синие круги по контуру.
– Стас, я была ребенком... – в отчаянии пробормотала я.
– Каждый ребенок должен осознавать последствия своего поступка.
– Я не осознавала!
– Мне плевать.
Я собрала остатки смелости и почти выкрикнула:
– И что? Что ты теперь сделаешь? Убьешь меня?
Он поднял брови. Изогнул губы в усмешке, тряхнул головой и на мгновение повернулся ко мне правой стороной лица. Я увидела акулу и уродливый шрам, змеившийся от ушной раковины.
– О, нет. Зачем? Мы поиграем в очень интересную игру. Но я не скажу тебе правила.
Он кинул ключи на пол. Я вопросительно посмотрела на него.
– Бери их, – подтолкнул он меня.
Я нагнулась за ключами. Стас наступил на них. Я замерла. Как унизительно... Я стояла в дурацкой позе, словно кланялась ему, а он горделиво возвышался надо мной. Потом он пнул ключи, и они отлетели. Но в этот момент я выскочила из угла и, сорвав куртку с крючка, побежала. Схватив ключи с пола, стала трясущимися руками проталкивать в замок.
– Беги, крольчишка! – крикнул Стас. – Беги, пока еще могут бежать лапки!
Я открыла дверь и вылетела из раздевалки. Кинула ключи на пол, добежала до выхода. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Зубы выбивали барабанную дробь. Я бежала без оглядки. Без передышки. Я смогла перевести дух, только когда оказалась по ту сторону своей калитки.